What would you do for a whiff of Kacchan?/На что ты готов пойти, чтобы вдохнуть запах Каччана?

Сколько Деку себя помнит, его всегда привлекал запах Каччана. Даже когда они были ещë дошкольниками и устраивали совместные ночëвки друг у друга дома, Деку плотнее прижимался к подушке Каччана, чтобы вдохнуть его аромат – тëплый и сладковатый, как жжëный сахар. Он пах домом, что наполняло его внутренности чувством тепла и уюта. Впрочем, по какой-то причине, вскоре это влечение к запаху Каччана превратилось в зависимость. В средней школе аромат жжëного сахара смешался с запахом дыма, что, несомненно, было связано с его причудой, которую тот постоянно использовал на Деку или рядом с ним, чтобы запугать его, и, как бы Деку ни ненавидел то, что Каччан взрывает его тетради и другие школьные принадлежности, аромат легковоспламеняющегося пота кружит ему голову. Теперь они вместе учатся в Юуэй, и ужасно греховная часть его, зависимая от запаха Каччана, приковывает к себе внимание Деку – он не может перестать думать о поте Каччана. На тренировке, в раздевалке, жаркими вечерами, когда все студенты собираются вместе в гостиной общежития... Деку так привык к запаху Каччана и так много размышляет о нëм, что не может не начать обращать всë больше внимания на капли пота, стекающие по его коже во время тренировок. Не то что бы что-то внезапно поменялось, так почему же он вдруг беспрестанно думает об этом? Почему внезапно это всë, на чëм он может сосредоточиться, когда они всем классом идут в зал? Почему вдруг по ночам он начал нюхать собственный пот, представляя, что тот принадлежит Каччану? И почему у него внезапно появилась ошеломляющая потребность выкрасть грязные после зала шорты Каччана из прачечной? С ним определëнно что-то не так. Это единственное имеющееся у него объяснение ситуации, в которой он оказался. Голоса, доносящиеся из прачечной общежития 1-А класса, находящейся за углом, становятся громче. Горячие восклики Каччана невозможно ни с чем спутать, как и нытьë Каминари, которого выгоняли вон из-за чего-то, в чëм, вероятно, не было его вины. Деку прижал ладонь к груди, успокаивая бешено бьющееся сердце и заглядывая за угол, когда его глаза расширяются, замечая именно то, что ему нужно... Каччан несëт большую корзину своего белья, поддерживая руками провисающее дно, напряжëнные мышцы рук... Он трясëт головой, пытаясь прийти в себя. Он не может позволить себе опять отвлечься на эти мускулы! Он уже проиграл сегодня Каччану в тренировочном бою только потому, что его пресс обнажился и сбил Деку с мыслей. У него была цель и он собирался еë достичь несмотря ни на что. Не то что бы он делал что-то незаконное, или... Супер-аморальное. Это просто немного жутко, вот и всë. Если он украдëт только одну-единственную вещь, всë определëнно будет в порядке. Он просто удовлетворяет своë любопытство... Росшее в нëм годами. – Умри! – крик Каччана слышен из-за угла, Каминари толкают к выходу. – Будто я позволю тебе заняться моей стиркой! Не думай, что я забыл, как ты сжëг стиралку в последний раз, когда пытался постирать наши вещи! А теперь потеряйся! Я попрошу об этом Урараку! – рявкает он, наконец выталкивая Каминари из комнаты. Каминари жалуется, но идëт вперëд за Каччаном, оставляя Деку одного. Он делает глубокий вдох, считая до десяти, чтобы убедиться, что сюда никто не придëт, и тут же бросается к корзине Каччана. Сверху лежит пара футболок, а на самом верху всей кучи находится одна из тех, что он однажды надевал на тренировку, и все они подошли бы просто прекрасно, но Деку всë равно продолжает рыться в его корзине. Его живот уже крутит от реальности того, что он делает, но он изо всех сил старается игнорировать чувство вины, поднимая к лицу футболку, которая была на Каччане во время сегодняшнего боя, и делая глубокий вдох. Густой мускусный аромат пота, казалось, прямо стекал с неë, посылая мурашки по рукам Деку. Эта подойдëт идеально. Он ныряет в запах, источаемый футболкой, ещë пару раз, прежде чем решить уйти. Однако, перед тем, как покинуть комнату, его взгляд цепляется ещë за что-то. Он суëт руку в кучу одежды, прежде чем наконец хватается за оранжевый клочок ткани, зацепивший его взгляд, и он не может не задержать дыхание, когда вытаскивает его. Это было... Нижнее бельë Каччана. Пара оранжевых боксеров. Посередине они были темнее, будто их только-только смочили потом Каччана и... Может быть, чем-нибудь ещë. Он медленно притягивает их к лицу, его глаза закатываются, и глубокий стон вырывается из его горла из-за стойкого мускуса, пропитавшего боксеры. Это не было похоже ни на что, что он нюхал до этого... Определëнно, они пропитаны больше, чем потом. Чем-то намного лучшим, чем просто пот. Деку кидает футболку обратно в корзину для белья и запихивает боксеры в карман, прежде чем выбежать из прачечной с гулко бьющимся о рëбра сердцем. Выкрасть что-то настолько непристойное не было частью его плана, но вот где он сейчас, его фантазия рисует невероятно детализированные картинки. В безопасности своей комнаты он ложится на кровать и прижимает боксеры Каччана к лицу, выпивая запах со стоном. Ему так хорошо... Лëгкая горечь в запахе напоминает ему о его члене, и несложно догадаться, какие чувства обуяли его, когда он уткнулся в замусоленную часть ткани и сделал вдох. Здесь был член Каччана. Эта ткань впитывала пот с члена Каччана часами, и именно отсюда испарялись частички мочи каждый раз, когда он пользовался туалетом, именно эта часть впитывала бусинки предэякулята его утреннего стояка или возбуждения... – Каччан... – стонет Деку, спуская свои штаны с боксерами, чтобы взять в руку свой полностью эрегированный член. Он предавался мечтам о Каччане и до этого, но никогда столь активно. Но он уже начал мечтать и картинки не перестают затапливать его сознание. Он буквально мог почувствовать член Каччана возле своих губ, когда те прижались к испачканной части боксеров и он начал их посасывать. Теперь мурашки бегают по всему его телу... Он чувствует себя таким развратным, но вкус и запах слишком хороши, чтобы остановиться. Он ещë сильнее и сильнее прижимается к боксерам лицом, надрачивая себе. Каччан...Каччан...Каччан! Каччан! – Каччан! – стонет он, сжимая член, кончая и пачкая всю свою футболку, покрывая еë пятнами спермы, оставляя боксеры лежать на своём лице, тяжело дыша, с каждым вдохом всë больше наполняя лëгкие запахом потного члена Каччана. Пялясь на свою грязную руку, он думает, что ещë никогда не чувствовал такой лëгкости. Как только оргазм сходит на нет, чувство вины возвращается, поэтому он отбрасывает боксеры от себя и сворачивается в клубочек, стыд наполняет его желудок. Как он сможет теперь смотреть на Каччана или даже находиться рядом с ним? Одна мысль о том, чтобы оказаться к нему лицом к лицу, пробуждает в нëм желание залезть под кровать и спрятаться там. Может, теперь всë будет в порядке? В конце концов, время поправило многое между ним и Каччаном. Это случилось только один раз, и он надеется, что со временем чувство вины исчезнет...

***

Предсказуемо, это случилось не один раз. Лицо Деку становилось полностью красным, когда он думал о том, чтобы пробраться в прачечную в попытке вернуть боксеры владельцу, но каждую ночь он вновь заканчивал тем, что вжимал грязный кусок ткани себе в лицо... И следующей ночью... И послеследующей тоже. Он даже купил лубрикант, чтобы попытаться растянуть себя пальцами, что дарило ощущения намного лучшие, чем обычная дрочка с трусами у лица. Аромат Каччана был настолько сильным, что не исчез с ткани даже после того, как Деку пускал на неë слюни три дня подряд. – Каччан правда удивительный... – пробормотал он себе под нос, откидываясь на подушки и нюхая боксеры в том месте, где они соприкасались с членом Каччана. Его штаны стали тесными, но он всë равно не стал трогать себя. Стыд непременно омывал всë его существо после достижения оргазма; так что пока он жил этим моментом, упиваясь запахом Каччана, он мог ненадолго оттянуть момент наступления чувства стыда и сожаления. Пока что единственное оправдание, которое он смог для себя придумать, состояло в том, что он, по крайней мере, ничего больше не крал. Это было единственное обещание, данное им себе, которое он решительно соблюдал. Его собственная одежда прилипла к нему из-за пота, он даже не стал снимать еë после тренировки, с которой они недавно вернулись, и, каким-то образом, это только усиливало его возбуждение; он подавил стон тканью боксеров. – Эй, Деку! – голос Каччана вырывает его из состояния транса, но недостаточно быстро, когда дверь распахивается настежь, а Каччан застывает на пороге, окидывая взглядом комнату прежде чем его глаза расширяются, останавливаясь на Деку с оранжевыми боксерами, всë ещë лежащими на его лице. Из горла Деку вырывается сдавленный крик, но Каччан моментально захлопывает за собой дверь, закрывая еë на замок, что Деку ранее не потрудился сделать. Он так хотел почувствовать запах Каччана после изнурительной тренировки, что допустил такую ужасную ошибку... – К-Каччан, я могу всë объяснить! – мямлит он, слëзы появляются в уголках его глаз, но Каччан просто качает головой. – Нет, не можешь, – он обнажает зубы, огибая кровать по кругу и забираясь на неë, устраиваясь рядом с Деку. – Мне было интересно, что случилось с парой моих оранжевых боксеров. Не удивлëн, что ты снова напортачил и забрал их, но что это за хрень? Деку зажмуривается, откладывая боксеры в сторону: – Каччан, пожалуйста... Мне жаль! – всë его лицо, от уха до уха, становится красным и горячим. Он не может даже подумать о том, чтобы начать отрицать содеянное – его поймали, вот и всë. Его жизнь окончена. С ним будут обращаться не иначе, как с неисправимым извращенцем! – Ты правда всего лишь неисправимый извращенец, верно? – плюёт Каччан, и Деку только и может, что вздрогнуть и тихо всхлипнуть, когда кровать прогибается под чужим весом и Каччан оказывается ближе к нему. – Посмотри мне в глаза, Деку. Деку затряс головой, но Каччан прикрикивает на него, из-за чего тот наконец медленно открывает свои глаза, сглатывая от пронзительного взгляда Каччана, направленного на него. Капелька пота скатилась по его скуле, его тело всë ещë напряжено после тренировки, и, несмотря на ситуацию, он не может не проследить влажную дорожку, оставленную каплей, когда та скатывается с шеи Каччана и исчезает под одеждой. – Я сказал посмотреть мне в глаза! Они находятся выше, Деку! Что, не можешь контролировать себя даже в такой ситуации?! Он пискнул и вернулся к их зрительному контакту: – П-прости, Каччан! Пожалуйста, не докладывай обо мне... – И почему я, блять, не должен докладывать о тебе?! Ты больной ублюдок. Ещë хуже Виноградины*. Тебя нужно выкинуть отсюда прежде чем ты начнëшь нюхать одежду и других людей. – Нет! – вскрикнул Деку, ещë больше вытягиваясь вверх. – Я не буду так делать... – Не будешь? – ответил Каччан, скрещивая руки, его губы медленно вытягиваются в ухмылку. – Говоришь, что хочешь красть только мои боксеры, чтобы тихо нюхать их в уголке? У тебя какое-то мерзкое, ублюдское влечение ко мне, Деку? Желчь поднимается вверх по горлу Деку, пока он пытается делать глубокие вдохи, стараясь сдержать желание вырвать из-за того, насколько ужасна эта ситуация: – Обещаю, я больше никогда этого не сделаю... Вот, – он протянул боксеры Каччану, но тот просто швыряет их на пол. – Ты не ответил на мой вопрос, Деку. Я спросил, есть ли у тебя какое-то мерзкое, ублюдское влечение ко мне! Слëзы, которые он с таким трудом сдерживал, всë же полились по его щекам, он шмыгнул носом, вытирая их: – Я-я не знаю... Прости, Каччан... Я не знаю, что со мной не так. Я не знаю, почему делаю это. Я знаю, что не должен был! Прости! Пожалуйста, не говори Айзава-сенсею! Я сделаю всë, что хочешь. Каччан ухмыляется, морща нос, будто ему трудно даже находиться рядом с ним: – Это и так понятно. Только такой больной, как ты, будет держать при себе такую вещь, чтобы еë нюхать. Готов поспорить, ты хочешь чего-то более реального, хах? – Он расстëгивает свои штаны, стягивая их с себя. Деку чувствует сердце где-то в горле, когда Каччан просто ухмыляется и откидывается назад, позволяя увидеть чёрные боксеры, натянутые эрекцей. – Ладно, Деку. Я всë равно уже знал, что ты больной, так что, если тебе удастся каким-то образом не выбесить меня до того, как я покину эту комнату, я могу и не сообщать о твоей извращëнной заднице. Звучит честно, не так ли? Деку вытирает слëзы и медленно кивает. На кону его карьера и жизнь, но единственное, на чëм он можем сосредоточиться – внушительная выпуклость в нижнем белье Каччана и запах пота, испускаемый им. Запах жжëного сахара, знакомый ему все эти годы, смешался с греховно потным мускусом, который он вдыхал на протяжении последних несколько дней, прижимаясь к грязной оранжевой тряпке. Это... Всë, чего он когда-либо хотел. – Ты никогда не был хорош во лжи или отрицании очевидного, Деку. Мне даже не нужно спрашивать тебя, что ты хочешь – твоë лицо говорит за тебя. Одна из вещей, которые я нахожу наиболее отвратительными в тебе, – сказал Каччан, жестом подзывая Деку ближе к себе, опираясь локтями назад. – Прекращай пялиться на мой хуй, ты всë ещë не догоняешь, что происходит. Ты не заслужил его, паршивый Деку. Кажется, тебе очень понравилось чистить мои потные боксеры, так что можешь очистить моë тело тем же способом. Глаза Деку расширились, когда Каччан снял футболку, которую ещë не успел поменять после тренировки, и откинул в сторону, обнажая покрытые потом грудь и пресс. Его мускусный запах ударил прямо в член Деку, чьи глаза непроизвольно закрылись, а нос втянул воздух. Он никогда не думал, что ловля его Каччаном приведëт к чему-то такому, но он не может жаловаться, беззастенчиво пялясь на это тело: – ...откуда ты хочешь чтобы я начал? Каччан прищуривается, из-за чего щëки Деку окрашивает румянец, так как он только что простодушно доказал ему своë бессилие в сокрытии собственных желаний. Но в этот раз он это не прокомментировал, показывая подбородком на свою грудь. Деку тут же встаëт на четвереньки, подползая ближе к Каччану и нависая над его грудью. Он опять вдыхает аромат пота Каччана, сдерживая стон, его туловище начинает подрагивать. Запах гораздо лучше, когда исходит из самого источника... Впрочем, он так долго держался. Каждая фантазия, которая когда-либо возникала в его голове, становится явью, и ему нужно ловить момент, пока он не прошëл. Он опустил голову, проводя языком линию по груди Каччана. На вкус пот был не совсем таким, каким был на запах, но один факт того, что он принадлежит Каччану, заставляет его дрожать, а язык ускоряться, очищая вспотевшую грудь, нетерпеливо переходя к прессу. Он был структурнее, чем у Деку, и с ним Каччан выглядел невероятно хорошо. Его пальцы скользнули по мышцам, но Каччан шлëпает его по руке. – Разве я сказал, что тебе можно прикасаться ко мне?! Тупой Деку! Всë, что я сказал тебе сделать – почистить меня от пота! Лучше не напортачь снова, иначе для тебя всë будет кончено, – отрезает он. Деку послушно наклоняет голову, убирая руку обратно на кровать. Его язык обводит кубики пресса Каччана, с особой силой вдавливаясь в мускулы, поскольку трогать их руками ему запретили, затем он прижимается к ним губами, посасывая каждый кубик, и переходит к животу, слизывая пот оттуда. – Посмотри на себя, блядски отчаянно слизываешь мой пот, как безнадëжная свинья. Как долго ты хотел сделать какое-нибудь дерьмо навроде этого? С тех пор, как поступил в Юуэй? Ещë до этого? У него правда не было ответа на вопросы Каччана, и он не был уверен, что ему они нужны, так что он продолжил слизывать пот с живота, переходя к кубикам и прокладывая влажную дорожку к его груди. Деку несколько раз проделал путь от груди к животу, всегда слизывая ещë больше производимого телом пота. Наконец, когда торс Каччана сиял больше из-за слюны Деку, чем другой жидкости, тот схватил его за волосы и оторвал от себя. – Каччан! – ахнул Деку, зажмуривая один глаз, чувствуя, как дëргают его кудри. Это вызывает усмешку у Каччана, он подтягивает его ближе, так, чтобы они оказались напротив друг друга нос к носу: – Что, тебя заводит, когда тебя тянут за волосы? Просто, насколько ещë хуже ты можешь быть, Деку? Деку сглатывает, медленно переводя взгляд на выпуклость Каччана, несмотря на обвинения, брошенные в его сторону. – Ещë нет. Ты правда думаешь, что это всë, чего ты заслуживаешь? – Каччан берëт его за подбородок, сдавливая его, подтягивая ближе к бицепсам. – Докажи, как сильно ты этого хочешь... Покажи, насколько ты омерзительный, Деку. Вычисти мои потные подмышки, и тогда, возможно, я решу дать тебе то, что ты так хочешь. Желудок Деку скривился от отвращения – отвращения к самому себе, потому что, как только он услышал эти слова, его член запульсировал в его штанах; он опускает взгляд, чтобы проследить, как потная капелька падает с тела Каччана прямо на простынь. Подмышки были очень мокрыми, сильно пахли Каччаном, а запах такой густой, и мускусный, и мужественный... Он уже чувствовал обилие слюны во рту, вызванное предстоящими событиями, и был не совсем уверен, что это говорит о нëм. Скорее всего, это значит, что всë, что говорит Каччан, – правда. Даже если он отвернëтся от него сейчас и откажется, пытаясь доказать его неправоту, глубоко внутри себя он будет знать, как это заставляет его чувствовать себя... Так, зачем ему сейчас пытаться отказаться? Он уже доказал правоту Каччана как ему, так и самому себе. У Деку с плеч будто бы камень свалился, голова становится лëгкой, когда он ныряет в подмышку, вдыхая густой запах перед тем, как слизать побольше пота из складки. Он был мускусным и на вкус ничем не отличался от остального пота Каччана, но именно осознание того, что он делает, заставляет его сердце биться сильнее, а член становиться твëрже. С ним точно что-то не так... И теперь ему плевать, он лижет подмышку Каччана, снова и снова, пока не решает сделать то же, что сделал с кубиками, прижимаясь губами к коже и начиная сосать, глотая пот как живительный сок. – Ты мне противен, – говорит Каччан, но его дыхание учащается и становится неровным, он поднимает руку выше, предоставляя Деку лучший доступ к потным подмышкам. – Блять, ты так мне противен, Деку. Как ты можешь жить с таким собой? Я просто... Не понимаю. Деку открывает один глаз, бросая взгляд на Каччана, тщательно вылизывая каждый миллиметр его кожи, и тот стонет, видя бесстыдное лицо Деку. – Блять, ты ëбаная шлюха! Деку закрывает глаза и стонет. Это оскорбление заставило его застонать. А его стыд отложен слишком далеко, чтобы беспокоиться о том, что Каччан снова сжимает его волосы, вырывая ещë один стон из его горла, когда его отрывают от подмышки, теперь блестящей от слюны. – Теперь другую. Чëрт, я мог бы сделать тебя личным очистителем пота, и эта идея была бы тебе пиздецки по душе, не так ли? Он облизывает губы и направляется к другому боку Каччана, его рука поднимается, готовая к тому, чтобы Деку прижался к ней. В этой подмышке скопилось даже больше пота, поскольку Каччан уже возбудился, и Деку отнëсся к ней, как к пиршеству, заменяя пот слюной и очерчивая круги языком, облизывая еë. Непрекращающиеся глубокие вздохи наполнили его голову вызывающим зависимость ароматом Каччана, он стонет в подмышку. И оскорбления Каччана не помогают. – Это реальная причина, почему ты последовал за мной в Юуэй, Деку? Ты просто хотел поклоняться моему телу, хах? Абсолютно, блять, отвратительно, ёбаная шлюха, зависимая от моего грëбаного пота! – Да, Каччан! – согласился Деку со стоном. Пот Каччана был размазан по всему его лицу и губам с подбородком, когда его снова потянули за волосы; он тяжело дышал, его глаза затуманились, а язык высунулся изо рта. – Ëбаное дерьмо, Деку, – выдохнул Каччан, будто даже после всего он не мог поверить в то, что Деку творит. Они смотрели друг другу в глаза почти минуту, пока Каччан пытался поймать его взгляд и что-то в нëм увидеть, а Деку просто вдыхал запах, источник которого теперь находится так близко. Наконец, Каччан тянет Деку вниз, чтобы он оказался между его ног: – Тогда вперëд, грязная шлюшка. Глаза Деку загораются, он опускает голову, чтобы без колебаний прижаться лицом к боксерам Каччана, издавая стон, чуя стойкий мускус. В отличие от сладковатого пота, выпуклость члена Каччана, которую ему наконец удалось почувствовать, горчит, кроме того, этот запах сильнее, чем у поношенных боксеров, которые он нюхал на протяжении нескольких дней. – Каччан... – он ткнулся прямо в внушительную выпуклость, позволяя себе чувствовать вес члена прямо на своей щеке, глубоко вдыхая и подрагивая. Его руки чешутся стянуть их, но Каччан уже отругал его один раз за использование рук, так что он держит их подальше, ещë сильнее прижимаясь к Каччану, чувствуя губами контур яиц. – Блять, да, Деку. Вот ты... Твоя настоящая сущность, – Каччан сейчас садится прямо, когда всë внимание приковывается к его нижней половине. – Вдохни поглубже, Деку. Вот, чего ты хотел всë это время, да? Он стонет и кивает, потираясь носом и губами о член Каччана: – Да, Каччан... – Хочешь чего-то настоящего? – Каччан усмехается, когда Деку поднимает на него нетерпеливый взгляд. Без единого слова он стягивает и отбрасывает боксеры в сторону, обнажая массивный член и наполняя воздух густым ароматом. – Ну вот, шлюха. Так пахнет реальный мужчина. Каччан выглядит даже больше, не прикрытый тканью, скрывающей его член, и Деку просто не может не пялиться на него с трепетом несколько секунд, прежде чем запах Каччана, о котором тот говорил, ударяет ему в нос, притягивая его к паху и заставляя стонать. Он такой горячий и... Потный. Он поднимает на Каччана распахнутые глаза: – Каччан, пожалуйста... Каччан даже не оскорбляет его, просто стонет и кивает: – Блять, ну вперëд. Деку наклоняется, чтобы лизнуть член Каччана у основания, всë его тело покалывает от ощущения вкуса, когда его губы накрывают крупные яйца, беря каждое из них в рот, бережно слизывая пот и грязь. Затем он прокладывает губами путь к члену Каччана, легко посасывая его и облизывая, пока не достигает головки, плотно зажимая еë губами. Это был первый раз, когда он делал что-то подобное, поэтому он просто делает всë, что может, чтобы как можно лучше распопробовать на вкус и запах член Каччана. В надежде, что Каччану понравится всë, что он делает. И, кажется, ему нравится, лицо кривится, а губы приоткрываются, его глаза прикованы к Деку, и Деку возвращает ему этот взгляд, смотря на него широко раскрытыми глазами, насаживаясь ртом на его член. По вкусу член Каччана не был похож ни на пот, ни на его запах. Это сильнее, чем всë, что было до этого, и переполняет все его чувства, когда он берëт в рот только половину и начинает сосать. Его челюсть немного побаливает от того, как он растягивает свои губы, стараясь не задеть плоть зубами. Рука Каччана в его волосах даëт ему дополнительную мотивацию опуститься ещë ниже, посасывая каждый сантиметр, проходивший через его губы, когда его конец утыкается ему в горло. Только похоть заставила его продолжать, пока его лицо не уткнулось Каччану в промежность. Его член оказался полностью в горле Деку, Каччан вздыхает, выгибаясь и приподнимая бëдра. – Блять, я должен был сделать это раньше. Твоя одержимость моими подмышками пиздезцки раздражает, но я хотя бы наконец нашëл применение твоему рту, Деку. Он посмотрел на Каччана полуприкрытыми глазами и застонал; звук заглушается членом Каччана, пока он усиленно работает ртом, стараясь сосать изо всех сил. Каччан глубоко вздыхает, не в силах ни на секунду отвести взгляд от лица Деку, пока его член пульсирует и скользит у него в горле. Он тянется рукой к шее Деку и слегка сжимает еë, чувствуя трение члена о кожу, он стонет и отталкивает Деку. Слюна заливает Деку весь подбородок, он наклоняется назад, закашливаясь, прижимая руки к горлу и вдыхая больше воздуха. Каччан не даëт ему восстановиться, несильно шлëпая ладонью по лицу и опрокидывая его на спину. – Избавься от одежды, ботаник. Посмотрим, насколько ты завëлся только от того, что обслуживал меня. Такая шлюха, как ты, наверное, уже испачкала все штаны. Щëки Деку заалели, когда Каччан оказался над ним после того, как он разделся, как его и попросили. Никто из них не удивляется, что его член уже полностью стоит и из него сочится предэякулят. Однако, Деку удивляется, когда Каччан тут же спускается вниз, беря его в рот. – Каччан! – ахает Деку, голова откидывается назад, а его руки сгребают простынь, стон вырывается из горла. Его член поменьше и легче проходит в горло Каччана, пока он беспощадно его сосëт, не так нервно, как Деку. Его грудь вновь наполняет стыд, но скорее от того факта, что он не справился лучше Каччана. Среди непрекращающихся стонов и вздохов имя Каччана несколько раз покидает его губы, пока тот сам не поднимается с его члена, стирая слюну с подбородка. – Не уверен, почему, чëрт возьми, тебе это так сильно нравится, – ворчит он, будто это его финальное заключение насчëт минетов, прежде чем с ухмылкой раздвигает ноги Деку, прижимаясь ближе к нему. – Может, это мне понравится больше. Деку отнимает голову от матраса, чтобы лучше рассмотреть то, что происходит у него между ног. – Каччан, что ты... Чт..! – он вскрикивает, глаза расширяются, когда Каччан проводит языком между его ягодиц, поднимаясь к его дырке, копируя Деку и просто присасываясь к ней губами. – К-Каччан, это грязно! Тот остановливается, чтобы вдохнуть немного воздуха, и упирается в Деку взглядом: – Как и вылизывание моих потных подмышек, но всë же ты сделал это дерьмо. А теперь, нахрен, заткнись, и дай мне закончить. Деку жмурится, смущение затапливает его, когда он зажимает рот руками, пока язык Каччана врывается в его дырку, начиная лизать еë и сосать. Деку с самого начала не контролировал ситуацию, но теперь Каччан делал больше, чем просто сидел и смотрел, и сейчас он чувствует ещë меньше контроля над ситуацией, и, вероятно, именно поэтому его лицо опять покрывается горячей краской стыда. Он даже не может взглянуть на Каччана, пожирающего его. Когда Каччан отводит лицо от его ягодиц, он просто заменяет язык пальцами, продолжая вызывать хрипы и всхлипы у Деку: – Открой глаза, Деку. Разве я сказал, что ты можешь отвернуться? Деку скулит и приоткрывает один глаз: – Но я... Ах! Уже сделал то, о чëм Каччан меня попросил, – сказал он, бросая взгляд на заново покрывшееся потом тело Каччана. Каччан просто продолжает ухмыляться, погружая уже три покрытых слюной пальца в Деку и двигая ими: – Нет, не сделал. Ты должен помочь мне кончить. Деку смотрит вниз на свою дырку, сейчас чертовски растянутую пальцами, его лицо становится ещë горячее: – Каччан... – Что, после всего хочешь попробовать отказаться? – бросает он вызов, и этого было достаточно, чтобы подавить протест Деку, потирающего свои слегка влажные глаза. Каччан переносит их ближе к подушкам, чтобы Деку мог улечься на них, пока он гладит свой член, мокрый из-за слюны. – Так я и думал, Деку. Грудь Деку быстро поднимается и опускается, сердце колотится где-то в горле, когда Каччан нависает над ним и обводит его голодным взглядом. Он закрывает глаза, поворачивая голову в сторону: – Там... Там лежит смазка, – говорит он осторожно, слыша, как Каччан перемещается туда, куда он указал. – В... В тумбочке рядом с моим шкафом. Если... Если это сделает процесс лег-че! – он ахает, когда Каччан дëргает его за волосы. – Конечно же, у тебя есть смазка. Именно тогда, когда я подумал, что ты не можешь стать ещë более грязным, Деку... – он бормочет, быстро хватая лубрикант и возвращаясь в кровать, попутно смазывая ей свой член. – С помощью неë ты трахал себя пальцами, нюхая мои боксеры? Представлял ли ты, что я нахожусь прямо здесь, как сейчас, готовясь выебать тебя, пока этот запах заполняет всë пространство вокруг? Деку опять всхлипывает, пряча лицо в ладонях, но кивает. Каччан убирает его руки от лица с садистской усмешкой: – Тебе не спрятаться за своими руками, Деку. Не после всего дерьма, что ты уже натворил. Ты был чрезвычайно мерзок. Если я не донесу на твою извращëнную задницу школе и тебя не исключат, я буду наказывать тебя каким-нибудь другим способом. Не закрывай глаза и смотри, как я тебя трахаю, – требует он, вновь разрабатывая Деку пальцами, но покрытыми смазкой, а не слюной. Адреналин устремляется Деку в мозг, и, движимый им, он направляет взгляд на лицо Каччана, его ноги раздвигаются и поднимаются так, чтобы коленями он упирался себе в грудь, в то время как обе его руки сжимают простыни: – Каччан... Тот приподнимает бровь, пальцы прекращают своë движение в гладком нутре Деку: – Чего ты хочешь теперь, ботаник? Деку кусает нижнюю губу, слëзы наворачиваются ему на глаза: – ...пожалуйста, трахни меня. Это стирает ухмылку с лица Каччана и заставляет его стиснуть зубы: – Блять, Деку, – он вынимает из него свои пальцы, сразу же заменяя их своим членом, чмокающим анус Деку. – Ведь ты хочешь, чтобы я трахнул тебя до потери сознания, хах? Грязная шлюшка! Для обоих это был первый раз, и с первым же толчком, когда член Каччана ещë не полностью проникнул внутрь, они оба стонут, упиваясь охватившим их жаром. Всхлипыванья "Каччан" вновь и вновь покидают рот Деку, тогда как сам Каччан просто хмыкает и надавливает сильнее, его зубы остаются сжатыми, пока он не проникает в Деку целиком. Мимолëтные фразы слетают с их губ, пока они задыхаются, прижавшись друг к другу лбами. Пот Каччана стекает на тело Деку под ним, он пытается неспешно двигаться, Деку в это время хнычет, пытаясь привыкнуть к его размеру. Их глаза медленно находят друг друга, скользнув по покрасневшим лицам, и, будто закончив молчаливые переговоры, они встречаются на полпути друг к другу в небрежном поцелуе, полном зубов, языков и слюны. Голова Деку летала в облаках, лëгкие просили воздуха, но Каччан не дал ему достаточно времени для вздоха, поскольку их губы смыкались отчаянно опять и опять, будто он пытался поглотить рот Деку. И может ли Деку жаловаться? Целоваться с Каччаном, пока его член у него внутри... Каждая его фантазия стала явью. – Каччан! – вскрикивает он после того, как они наконец останавливаются, чтобы восстановить дыхание. – Каччан... Пожалуйста, двигайся. Эта фраза была всем, что нужно было Каччану, чтобы без промедления и жалости начать толкаться в него. Он удерживает Деку на месте каждый раз, когда тот начинает слишком сильно извиваться, сжимая обе его руки так, чтобы они находились у него над головой, и бормочет ему на ухо, врезаясь в его дырку: – Возьми мой огромный член, Деку! Возьми его, как шлюха, которой ты и являешься! Блять, ведь именно этого ты так ужасно хотел, хах? Понятно, почему ты с такой лëгкостью принял его внутрь себя! Типа, ты был, ебать, создан для этого! Брать мой член – единственное твоë настоящее желание! – пот скатывался по его шее и капал Деку на лицо, и Деку поворачивался, пытаясь слизнуть его, вызывая этим стон у Каччана. – Блять, к тому моменту, как мы закончим, это станет единственным твоим желанием. Глаза Деку остекленели, он мог только смотреть на Каччана в ответ на эти слова. Его усмешка и голос почти настолько же горячи, как и непрекращающиеся удары яиц о бëдра Деку; из-за безжалостности Каччана ему пришлось всем телом откинуться на кровать. Его ноги уже онемели, но член Каччана заставляет его нутро петь от наслаждения, когда тот раз за разом ударяется в его простату. И просто чувство растяжения ануса его большим членом заставляет Деку стонать. Каччан парит над ним, сильно вдавливаясь в него, его тело заключено в ловушку сильного мускусного аромата, а запах Каччана, как и секса, затрагивает все его органы чувств. Каждые несколько толчков пот Каччана капает на тело Деку, и он высовывает язык изо рта, пытаясь его поймать, в этот момент его лицо выглядит максимально пошло. Мускулы Каччана перекатываются под кожей, когда он прикладывает все свои силы к тому, чтобы превратить простату Деку в кашу, его глаза переходят от его непристойного лица к дырке, растянутой его членом. Деку же может сосредоточиться только на лице Каччана, искажëнном удовольствием, бормотаниях и вздохах, вырывающихся из его влажного рта. Наконец, когда их глаза встречаются, они сходятся в ещë одном поцелуе, даже неряшливее предыдущего. Они целуются с открытыми ртами, их языки просто трутся друг об друга, ловя чужие вздохи и стоны, и случайные вскрики Деку, когда Каччан особенно сильно ударяется о его простату. – Блять, Деку, – стонет он ему в губы, проводя языком вверх и вниз по языку Деку, лежащего с открытым ртом, чтобы Каччан продолжал делать с ним всë, что тот хочет. – Я, сука, кончу... Заполню твою задницу своей спермой. Блять, готов поклясться, ты всë время только этого и ждал, грязная шлюха... Ты просто не можешь насытиться мной, моим потом, моей слюной, моей спермой, моим потрясающим телом! – стонет он, поглаживая собственное эго, и смачивает своей слюной рот Деку, ещë больше раздвигая его ноги; он чувствует свои твëрдые колени на груди, Каччан начинает толкаться быстрее, приближаясь к кульминации. Отчаяние, охватившее тело Каччана, заставляет Деку кричать, когда он чувствует, что кончает, разбрызгивая сперму по всему своему туловищу и испытывая, наверное, самый мощный оргазм в своей жизни. Каччан продолжает трахать его, пока не присоединяется к нему, выкрикивая его имя, и в последний раз сильно вжимается яйцами в его бëдра, наполняя Деку своей спермой. – Каччан... – удалось промямлить Деку, сжимая ноги вместе в попытке туже сжать свою дырку, чтобы выжать Каччана досуха, когда лицо Каччана накрывает облегчение, весь стресс исчезает с его хмурящегося лица на этот один прекрасный момент. Его лицо выглядит горячо... И странно красиво. Как только Каччан заканчивает кончать внутрь Деку, он отстраняется от него, будто тот был его использованной игрушкой с тяжело поднимавшейся и опускавшейся грудной клеткой. Воздух стал таким густым, наполнившись их запахом... Он бы хотел жить в этом моменте вечно. Они оба ненадолго откидываются на кровать, восстанавливая дыхание. Каччан двигается первым, откатываясь к краю и вставая с кровати, чтобы подобрать свою одежду: – Не думай, что я позволю оставить их себе, Деку. И эти оранжевые боксеры я тоже уношу с собой. Слышишь, извращенец? Веки Деку опустились, он вздыхает и медленно кивает: – Так, теперь... Ты не доложишь обо мне? Каччан усмехается: – Я никогда этого не говорил, Деку. Деку немедленно вскакивает, широко распахивая глаза: – Но... Я сделал всë, что ты сказал! И даже больше! Каччан, пожалуйста, не..! – Тише, Деку! – прикрикивает он, закатывая глаза, натягивая одежду и скрещивая руки на груди. – Не наглей только потому, что заставил меня кончить, – он опускает глаза на дырку Деку, из которой ещë сочится его сперма, заставляя Деку покраснеть. – Тебе никогда не освободиться от того, что ты сделал, – Каччан с усмешкой перегибается через край кровати, ближе к нему. – Если хочешь, чтобы я держал рот на замке насчëт того, насколько мерзким извращенцем ты являешься, просто продолжай расставлять для меня ноги, как сегодня, снова и снова, когда бы или где бы я тебя не попросил. Сможешь делать это? Или я могу избавить себя от возможных неприятностей, прямо сейчас сообщив о тебе? Сердце в груди Деку ухает, колени медленно разъезжаются, когда он встречается с серьëзным взглядом Каччана: – Я... Я смогу это делать. Каччан отступает от кровати, пожимая плечами: – Тогда никто и не узнает. Всë просто, Деку. Деку не был уверен, от страха или от восторга, но его сердце падает ему куда-то в желудок, когда Каччан разворачивается к нему спиной и уходит. Внезапно в его комнате стало тихо и пусто без Каччана, трахающего его. Но... В каком-то смысле, присутствие Каччана всë ещë ощутимо. Его запах всë ещë витает в воздухе, особенно вблизи кровати. Деку сжимает простынь, превратившуюся в одни сплошные складки и снявшуюся с матраса от того, насколько сильными были толчки Каччана, притягивает еë к своему лицу и глубоко вдыхает, медленно пробуя аромат секса. Если ему придëтся жить со своим секретом, состоя в подобных отношениях с Каччаном... Он мог бы так жить. Эту простыню он определëнно стирать не будет.