Приложить усилие

Азирафелю наконец попалось подходящее тело! Человек верил в потусторонние силы, обладал крепкой психикой и главное — был взрослым. Когда Азирафель нашёл то, что искал, он уже почти отчаялся: ему встречались только подростки, совсем дети и прикованный к постели старик. Мадам Трейси даже не сильно удивилась, и для смертной достаточно спокойно восприняла появление эфирного соседа в своём теле. А ещё Азирафель ощущал её любовь к другому человеку. Чувство было чистым. У Азирафеля поднялось настроение, несмотря на надвигающийся конец света. Единственное, что смущало, — это физическая реакция чужого тела на это чувство. За тысячи лет Азирафель ни разу с таким не сталкивался, не прилагал соответствующих усилий. Теперь оказалось очень неуютно чувствовать дрожь мадам Трейси, тепло и влажность между ног, её вожделение. Азирафель мог бы настроить тело, отключить эту функцию, но так поступить было бы крайне бестактно. И он терпел, когда сержант Шедвелл, сидя на мотороллере, обнял их за талию и мадам Трейси «растаяла». «Он знает, как тепло вы к нему относитесь?» — рискнул спросить о личном Азирафель. «Не думаю», — смутилась та. Азирафель почувствовал, как под ладонями вспотел руль. «Тут нечего стыдиться. Это самое лучшее чувство в мире». Они наконец приехали в Тадфилд на полигон, и Азирафель увидел Кроули. Привычное тепло затопило от носков до макушки, в голове стало пусто, Азирафель счастливо всплеснул руками и почувствовал уже знакомое влажное тепло между ног, дрожь и… вожделение. Мадам Трейси мысленно захихикала. Азирафель покраснел и понес какую-то ахинею про задницы. Так ужасно стыдно он не чувствовал себя никогда. «А ваш любимый знает, как вы к нему относитесь?» — в мысленном голосе мадам Трейси слышалось веселье. «Нет, точно нет, — Азирафель взял себя в руки. — Но если мы выберемся из этой передряги живыми, я подумаю, как ему об этом сообщить». «Вот и умничка». Азирафель был впечатлён: несмотря на то, что он на тысячи лет старше этой женщины, его терзают такие же переживания! Адам разделил их! Азирафель ощупал себя, чувствуя привычное спокойствие. Любовь к Кроули осталась, но томление и нервный восторг ушли. Азирафель пообещал себе приложить усилие, как только Армагеддон закончится. П.С. Он сдержал обещание после неудавшихся казней. Сидя в Ритце, глядя на счастливое лицо Кроули, Азирафель рискнул… и не прогадал.