Эльфийское поверье

      У эльфов было поверье, что вещь, сотворённая своими руками под светом всех трёх лун, может стать оберегом для дорогого эльфу существа, которому эта вещь будет подарена. Сила амулета напрямую зависит от силы любви создателя. Данное поверье, разумеется, знают лишь эльфы, ведь, как правило, подобные подарки и дарятся исключительно внутри их расы.       Даламар тоже является эльфом, хоть и изгнанным. Ему известно это поверье, и именно поэтому он не спит в этот поздний час. Хотя, пожалуй, даже если он и захотел спать, то не смог бы: свежие раны на груди пульсируют невыносимой болью, несмотря на обезболивающую травяную мазь, нанесённую Даламаром.       Солнце давно зашло, и на Кринн опустилась мгла. Комнату тёмного эльфа освещают лишь свечи, но через пару мгновений Даламар гасит и их: скоро должна взойти Солинари.       Уже завтра его шалафи отправится в опасное путешествие по прошлому, попытается стать Богом. Даламар беззлобно и горько усмехается, думая об этом. Такой могущественный маг, как Рейстлин, и такие земные, смертные амбиции. Слишком высок шанс поражения, слишком опасна затеянная Рейстлином игра.       И Даламару страшно, что его шалафи уже никогда не вернётся. Даже если победит, если станет Богом. Не положено Богам иметь учеников, и Рейстлин с Даламаром не станут исключением из этого негласного правила.       Эльф встряхивает головой, прогоняя навязчивые мысли. Он даст им волю позже… Сейчас взошла Солинари, и её света хватит Даламару для задуманного.       Он садится за стол, на котором уже лежат мотки ниток, и начинает свою работу. Фокусируется на образе Рейстлина и на сильной боли в груди, которую оставил его шалафи, переплетает нити, формирующие причудливый чёрно-белый узор. Шансы на то, что учитель примет подарок, стремительно уменьшаются. Какой уважающий себя чёрный маг станет носить белый цвет? Никакой. И Даламар это понимает, но ему так сильно хочется напомнить Рейстлину, что в душе его шалафи ещё осталось что-то тёплое и хорошее, что он не сдерживается, рискует и просто молится всем богам, что Рейстлин примет его подарок.       На каменном полу комнаты появляются красные отблески. Взошла Лунитари. Даламар сплёл уже половину браслета, от которого, кажется, исходит слабое магическое сияние. Но, быть может, это лишь игра воображения.       Даламар даже не уверен, что это эльфийское поверье — правда, что какой-то простенький оберег сможет помочь его шалафи, величайшему магу современности, без пяти минут Богу. Но надежда, как известно, умирает последней, и Даламар продолжает плести.       Наконец восходит Нуитари. На этот раз на полу комнаты не появляются разноцветные отблески, о появлении чёрной луны Даламару сообщают какие-то тёмные, потаённые инстинкты, от которых эльф невольно вздрагивает. Он лишь на секунду выглядывает в окно, хоть и знает, что предчувствие его не обмануло.       На горизонте висит Нуитари, словно дыра в небе, пожирающая свет. Даламар быстро отводит взгляд от окна, вновь фокусируясь на плетении.       Вот, наконец, последний узелок… И браслет закончен. Тёмный эльф устало, но удовлетворённо выдыхает, а за окном уже начинает светать. Но у Даламара нет времени на отдых: где-то через час-полтора его шалафи уже исчезнет из настоящего.       Эльф встаёт из-за стола, потягивается, разминая затёкшие мышцы и морщится из-за острой боли, исходящей от ран на груди.       Затем произносит магическую формулу и перемещается к двери лаборатории. Секунду просто стоит, прислушиваясь и справляясь с волнением, после смотрит на плетёный браслет, который лежит у него на ладони. Выдыхает, успокаиваясь, прячет руку с оберегом в карман мантии и осторожно, практически невесомо касается кончиками пальцев двери, прося разрешения войти. Через минуту ожидания, когда Даламар уже думает, что его не впустят, из лаборатории доносится до дрожи знакомый голос:       — Входи, ученик.       И Даламар заходит. Кровь стучит у него в висках, голова кружится, а ноги перестают быть особо надёжной опорой.       Рейстлин читает книгу, повторяя заклинания и даже не смотря на вошедшего ученика. Даламар просто стоит, уверенный, что ещё пара мгновений, и он упадёт в обморок прямо к ногам своего учителя.       И тут Рейстлин, которому надоело молчание ученика, поднимает взгляд, в упор смотря на тёмного эльфа. У Даламара перехватывает дыхание, раны от пальцев шалафи на груди вспыхивают невыносимой болью, эльф судорожно сжимает в кармане мантии браслет. Пытается привести себя в порядок, унять панику и боль.       В конечном итоге ему это удаётся. Он отводит взгляд и, стараясь не смотреть на Рейстлина, произносит:       — Шалафи, я… — Даламар замолкает, он не в состоянии подобрать нужные слова.       — Ну? — нетерпеливо спрашивает его Рейстлин. Эльф собирается с мыслями, потому что знает — ещё секунда молчания, и его вышвырнут из лаборатории.       — Я хотел Вам сделать подарок, шалафи… У эльфов есть поверье… — робко говорит Даламар, запинаясь.       — Короче, я тороплюсь, — прерывает Рейстлин, нетерпеливо стуча пальцами по столу.       — Подарок. Вам, шалафи, — произносит Даламар, максимально кратко выражая свою мысль и протягивая Рейстлину браслет.       Брови величайшего мага удивлённо ползут вверх, а затем браслет из раскрытой ладони Даламара под действием магии плавно летит в руки Рейстлину. Величайший маг равнодушно его оглядывает, а затем небрежно кладёт на стол.       — Любопытная вещица, — произносит Рейстлин, и Даламару кажется, что в глазах его шалафи мелькает тень заинтересованности, — но, впрочем, ты уже можешь идти. У меня осталось не так много времени.       Только после этой фразы Даламар замечает, что на полу лаборатории белым порошком начерчен круг для заклинания. Тёмный эльф поспешно разворачивается и выходит из кабинета. Шалафи не убил его заклинанием, уже хорошо. Хотя, конечно, Даламар был расстроен: он уже не надеялся, что Рейстлин наденет его подарок… Но, впрочем, затея с этим амулетом изначально не имела больших шансов на успех, и Даламар был к этому готов.       Тёмный эльф возвращается в свою комнату при помощи очередного заклинания. Надо привести себя в порядок после бессонной ночи. Всё-таки, ему сегодня надо будет появиться в Вайрете. Даламар морщится, вспоминая, что ему придётся рассказать Конклаву о всех планах Рейстлина…       Раны на груди вспыхивают острой болью. Вечное напоминание о его двуличии, о его предательстве. Он заслужил-заслужил-заслужил…       Перед глазами вновь вспыхивает тот миг. Неестественно спокойный Рейстлин, кончиками пальцев прикасающийся сквозь мантию к груди ученика, оставляя незаживающие раны как урок, как метку, как послание Конклаву: Даламар — его, душой и телом, полностью.       Тёмный эльф возвращается в реальность, судорожно хватая ртом воздух. Он еле доходит до своего кресла и падает в него. Через пару минут ему удается привести дыхание в норму, успокоиться.       В этот момент башня содрогается, Даламар ощущает сильнейшую магию, бушующую в воздухе. Камни башни начинают трястись, они словно поют… Но вскоре все заканчивается практически так же внезапно, как и началось.       Рейстлин перенёсся в прошлое.