Щенок

Чжун Ли всегда производил неизгладимое впечатление. Безупречный и возвышенный. Божественно прекрасный и настолько же недосягаемый. Он любит пить китайский чай из маленьких пиал, задумчиво наблюдая, как неторопливо плывут облака. Любит засиживаться в библиотеке допоздна, листая тонкими пальцами пожелтевшие от времени страницы исторических книг. Хотя может это и не книги древние, а сам Чжун Ли, ведь время рядом с ним будто останавливает свое течение, превращаясь в целую вечность. Конечно же, это бред,—думает Чайлд, пристально наблюдая за своим преподавателем истории. Тот ставит книгу на полку, а после медленно приближается к нему. Тарталья мрачно шутит про себя:— На старика у меня бы просто напросто не встал. А встаёт на Моракса —так называют Чжуна студенты— у него часто. Точно так же, как сейчас. Ведь тот любит подводить глаза красным, подчёркивая янтарный взгляд, и смотрит так пристально, что бросает в дрожь. А его строгий костюм, который, тем не менее, обтягивает подтянутую фигуру так, что становится трудно дышать. Чайлду, конечно же. —Тарталья, ты меня слушаешь? —Да. Чжун Ли приподнимает вопросительно бровь и вкрадчиво спрашивает своим бархатистым голосом: — Щенок забыл, как должен называть меня? — Да. Накажете? Моракс прищуривается и резко дёргает на себя цепь ошейника. Чайлд падает коленками на каменный пол, тихо шипит от боли, а после смотрит на старшего снизу вверх. Его губы расплываются в дерзкой ухмылке, пока шаловливые пальцы левой руки тянутся к партнеру, сжимая заднюю часть бедра. Чжун Ли зарывается пальцами в рыжие волосы и с силой дёргает за них вниз, заставляя задрать голову ещё выше. На нем любимые черные перчатки из натуральной кожи, и от них всегда веет прохладой. Поэтому когда старший касается подбородка младшего, Тарталья вздрагивает, скалится и низко рычит в ответ. Внутри бушует целый ураган из разных эмоций. Чайлд чувствует сильнейшее возбуждение, оно бурлит в нем и заставляет хотеть взять ситуацию под свой контроль, подчинить и подмять Чжуна под себя, чтобы грубо оттрахать. Он несдержанно касается упругих ягодиц Чжун Ли, начиная жадно сминать в ладонях. Тот замечает насколько Тарталья в такие моменты кажется конченным извращенцем, который наконец дорвался до желаемого. — Убрал свои грязные руки, жалкий щенок. Чжун резко толкает коленом чужое плечо, отодвигая младшего от себя. А после опускает тяжёлый высокий ботинок на пах Чайлда и вжимает во внушительное возбуждение. — Если этот недостойный настолько жалок, то почему его господин так возбуждён? — сдерживая стон, хрипит Тарталья. Он накрывает рукой стояк Моракса, начиная медленно гладить сквозь ткань штанов, изредка чувственно сжимая ладонь. Его взгляд в этот момент действительно похож на щенячий.— Можно? Чжун без лишних слов наматывает цепь на руку и дёргает на себя. Ошейник удушающе сжимается на шее, вынуждая податься вперёд и упереться лицом прямо в член. — Ты просишь неправильно. Будь усердней. Чайлд довольно облизывается, проворно стаскивая с Моракса штаны и бельё одним махом. Он достает из кармана своих джинс смазку и выдавливает на пальцы побольше, чтобы обильно смазать колечко мышц между бёдер старшего. Второй рукой расстегивает рубашку, обнажая поджарый живот, и сразу же покрывая его горячими поцелуями. Ладонью скользит дальше, сжимает набухший член, медленно водит вверх-вниз. Пальцы довольно резко входят в узкий вход, и Чжун Ли низко стонет от наслаждения. Тарталья знает, как тот хочет, чтобы его брали. Он знает куда надавить, где поцеловать, и с какой силой сжать любимое тело, чтобы довести его до вершин наслаждения. Младший целует родинку возле тазобедренной косточки, а после начинает быстро трахать пальцами, и старший весь сжимается, напрягается до предела. Толчки Чайлда сильные и точные, в противоположность движению руки на члене. И этот контраст безумно распаляет. Чжун Ли стонет громче, почти неосознанно сжимает волосы и тянет за них Тарталью к паху. Тот убирает руку и вбирает член в рот, медленно облизывая головку. Вкус у Чжуна просто невероятный. Или это просто Чайлд слишком влюблен? Моракс круговыми движениями водит по стояку ногой, и младший скулит от грубой ласки, посылая вибрации по стержню вверх. Губы обхватывают член, заключая в жаркий тесный плен, и движения у Чайлда слишком медлительны, подобны пытке. Зато пальцы двигаются мощно и сильно, лаская подушечками пальцев простату. Он разводит их в сторону, растягивая податливый вход, и снова начинает глубоко входить внутрь. Чжуну хочется громко застонать, но он кусает губы и рвано выдыхает на каждом толчке. Шаловливые пальцы другой руки младшего сжимают мошонку, мягко перекатывая, в то время как язык обводит каждую венку на твердом половом члене. Чжун Ли вдруг несдержанно стонет, зажмурившись от наслаждения, и с силой вдавливает голову Тартальи в пах, насаживая до упора. Тот принимает, слегка задыхаясь и крепче сжимая яйца Моракса в кулаке, вгоняя пальцы особенно глубоко. Старший тоже задыхается, не зная то ли податься бедрами вперёд, то ли призывно подмахивать назад. Ему не хватает, ему мало Чайлда, и хочется стать ещё ближе к нему. Вжаться всем телом и слиться воедино. —Хороший мальчик,—хрипло стонет Чжун Ли, выходя из рта младшего и освобождаясь от его пальцев. Он мгновенно ощущает пустоту и странный зуд в груди и животе, требующий срочно заполнить это Чайлдом. Старший властно тянет младшего за ошейник, и тот покорно встаёт и идёт за ним. Чжун толкает Чайлда на кровать, нетерпеливо снимает с себя пиджак и рубашку, откидывая куда-то в сторону. Моракс усаживается на Тарталью сверху и трётся задницей о стояк. Грубая ткань штанов раздражает нежную кожу и ягодицы краснеют от трения. Чжун хмурится, и освобождает член партнёра, чтобы тут же вылить сверху побольше вязкой смазки. Он протягивает руку Чайлду и тот зубами стаскивает с него перчатку, откидывая в сторону. Лицо Чжун Ли все ещё напоминает камень, но алые щеки и торопливые движения выдают его возбуждение. Моракс проводит несколько раз рукой по большому твердому члену, равномерно распределяя жидкость, а после приподнимается и резко опускается на всю длину. Это движение выбивает весь воздух из лёгких, колени сжимают бедра от яркого наслаждения. — Аякс, — выкрикивает настоящее имя Тартальи Чжун Ли, когда жадно насаживается на него снова. Он держится за торс Чайлда одной рукой, попутно растегивая рубашку, а второй накрывает его рот, не давая тому сказать и слова. Ярко голубые глаза Аякса возбуждённо мерцают в темноте и жарко смотрят на Чжуна, опаляя своим практически сумасшедшим взглядом. Младший хочет коснуться его руками, но тот грубо шлёпает по ним ладонью, продолжая с наслаждением объезжать его член. Чайлд только и может, что смотреть, как блестит его кожа от пота, как красиво он прогибается в спине и закидывает назад голову, низко постанывая каждый раз, когда опускается и принимает в себя половой орган. Он сжимает Чайлда внутри себя, и тот буквально на грани от того, чтобы кончить. Аякс хочет перетянуть контроль на себя, но вынужден подчиниться и беспомощно ждать приказа. Но Чжун Ли выглядит как божество в этот момент, идеальным и первобытным одновременно, что у Тартальи щемит в груди от восхищения. Он тихо скулит и поддается вперёд бедрами, руками сжимая ягодицы старшего. Пламя желания большего вспыхивает в нем с новой силой, и Чжун чувствует это. Он слегка прищуривается, окидывая того строгим взглядом, который сразу же мутнеет от наслаждения. Убирает ладонь с губ младшего и хватает за ошейник, вновь притягивая за него к себе. Выдыхает хрипло прямо в губы: — Трахни. Меня. Сейчас же. Аякс сразу же подминает его под себя и начинает целовать лицо, шею, плечи. Он метит любимого засосами, облизывая и покусывая нежную кожу. Чжун обхватывает его бедра ногами, открывая лучший доступ к заднице, и выгибается до боли в позвонках, когда Чайлд входит с силой внутрь. Он надавливает на одну из стенок ануса, интенсивно лаская простату при каждом толчке. — Господин доволен? Щенок больше не кажется ему жалким? —дразнит его насмешливо Тарталья, шлепаясь о кожу мошонкой и накрывая одной рукой возбуждение старшего. Чжун Ли в данный момент плохо соображает и может лишь стонать. Он сжимает плечи Тартальи и царапает его, пытаясь сдержать себя. Во всем теле так приятно, что хочется кричать, но он привык контролировать себя. Чжун Ли, всегда такой сдержанный и с виду непорочный, любит, когда Тарталья безжалостно трахает его. Ещё больше он любит только самого Чайлда. Аяксу же не нравится, что его любимый сдерживается. Он хмурится, а потом заставляет Чжун Ли встать на колени и выпятить ягодицы вверх. Рукой же он вжимает его голову в постель, раздвигая ноги пошире. Слегка проводит ладонью по члену и начинает медленно вставлять Чжуну. Тот нетерпеливо рычит и толкается назад. — Сильнее! Чжун Ли впервые кричит на Тарталью, видимо распалившись настолько, что все его установки самому себе были откинуты прочь. Чайлд довольно смеётся, начиная жёстко трахать Чжуна, шлепая одной рукой по ягодицам, а второй надрачивая колом стоящий член партнёра. Он с нежной страстью покрывает влажными поцелуями его плечи, втрахивая в кровать мощно, рвано вгоняя как можно сильнее. Наслаждение накрывает обоих мощным водопадом, жарко наполняя сложной смесью чувств. — А-аякс! Чжун Ли буквально кричит его имя, когда тот в очередной раз походит по простате, заставляя бурно кончить в ладонь. Моракс сжимает член в тиски и младший кончает следом прямо в него. Тарталье приходится прилагать больше сил, чтобы двигаться внутри, он жмурится и низко стонет, делая финальные толчки. Чайлд скатывается с Чжуна. Обоих слегка трясет от удовольствия, оба громко дышат, не в силах прийти в себя. Спустя некоторое время, Чайлд переворачивает Чжун Ли к себе и смотрит в янтарные глаза. Он широко улыбается, от такого прекрасного зрелища: Моракс выглядит очень довольным и расслабленным. Чжун откидывает мешающую рыжую прядь в сторону, а после обводит контур его лица. Кончики губ Чжун Ли приподнимаются в лёгкой улыбке. — Почему ты тогда оставил меня после пары и поцеловал? — вдруг озвучивает Чайлд, видимо, давно мучавший его вопрос. Чжун Ли задумчиво смотрит на него, будто думает говорить или нет. Ему кажется, что ответ очевиден. — Ты мне понравился. И было сложно не заметить, как ты пристально смотришь на меня, — все же отвечает старший, заботливо вытирая капельки пота со лба младшего. — Но абсолютно все вечно пялятся на тебя. Чайлд непонимающе хмурится, а Чжун вдруг усмехается и говорит: — Все – это не ты.