Услуги клининговой компании

Работу, конечно, нельзя было назвать непыльной, но выбирать не приходилось. В тот вечер Ирука в очередной раз пролистывал сайт с вакансиями в его небольшом городе, скорее из привычки, чем действительно на что-то надеясь. Он был студентом, и пока что его будущая профессия не приносила ему дохода, а жить на что-то надо было. И из-за того, что он был студентом, сложно было найти подработку — везде требовался полный рабочий день, но Ирука никак не мог пожертвовать парами ради работы. И вот он наткнулся на небольшое объявление о том, что требуется уборщица в офис такой-то такой-то, что находилось совсем недалеко от его съемной комнатки, зарплату обещали небольшую и раз в месяц, но больше всего Ируке понравился график работы. После шести вечера четыре раза в неделю, а в воскресенье нужно было прийти на два часа на генеральную уборку и можно быть свободным. Поколебавшись, Ирука откликнулся на объявление. Все же, вроде искали кандидатов женского пола, но и он мог бы попробовать, верно? Руки-ноги есть, швабру в руках держать умеет, старательный. Менеджер оценивающе оглядела его, еще раз уточняя, согласен ли он с условиями работы и оплаты. Ирука ответил утвердительно и передал заполненные анкету с договором и копиями документов. — Ну, наверное, так будет даже лучше, — пробормотала менеджер себе под нос, подписывая его бумаги, и Ирука так и не понял, что она имела ввиду. В тот же день он вышел на работу. Первые пять дней согласно договоренности Ирука должен был отработать бесплатно, в качестве стажировки. Офисы, которые ему необходимо было убирать, находились в одном из высотных зданий на десятом этаже. Выйдя из лифта, Ируку встретил пустынный коридор с мутно поблескивающим кафелем и рядами кабинетов. Их оказалось немного — всего пять штук, но два из них оказались довольно просторными, разделенные перегородками, где умещалось сразу чуть ли не с десяток работников. Этакие комнаты с сюрпризом. Ируке было не впервой подрабатывать уборщиком, поэтому он довольно быстро разобрался. В узкой инвентарной комнате было куча ведер, моющих средств и швабр. В первый же день он откопал там униформу клининговой фирмы с ее названием и логотипом и решил ее надеть, чтобы не было лишних вопросов, кто он такой и что делает. К тому же, все же как никак ему туалеты мыть, а униформа для того и предназначена, чтобы одежду не пачкать. Так, у него была какая-никакая защита. Правда, форма вроде была женской и явно не совсем его размера, но Ирука сам по себе был небольшой комплекции. Ему всегда в детстве говорили, что у него больно коленки и локти острые, а в пубертатный период ни массы, ни особо мышц у него не прибавилось. К тому же студенческая жизнь не предполагала лишнего веса, и к настоящему моменту он едва весил около шестидесяти кило. Когда он надел ее, то обнаружил, что сидит она на нем почти в облипку, но работать в ней было можно. Униформа представляла собой темно-зеленый фартук с небольшим вырезом на груди и светлым передником, где были карманы, как у официантов или барменов, а завязывалась она на несколько шнурков по бокам. Фартук был коротким и доставал едва до колен, но, впрочем, смотрелся он нормально. Однако Ирука все же решил попросить менеджера подыскать ему другую рабочую форму. Та что-то неясно ответила, что попробует достать униформу дворника или кладовщика, но дни шли, а вопрос все никак не решался, и Ирука просто забил на это. Конечно, фирме было невыгодно ради него одного закупать мужскую форму, если весь штаб у них женский. В общем, какая была разница, в чем туалеты мыть? В первый день Ирука провозился аж три часа. Как ему и говорили, на этом этаже мало кто ходил, поэтому и грязи почти не было. Однако вода в ведре говорила об обратном — с каждым полосканием тряпки она становилась все мутнее и мутнее. Но мусора и правда было немного — в основном пыль, волоски и комканные бумажки. Ируке было интересно, кто убирался здесь до него, ведь наверняка был здесь человек на его должности. Он как-то даже не поинтересовался у менеджера, почему этот кто-то до него ушел и им пришлось искать замену. Обычно, когда приходишь на новую работу, уходящий работник должен передать тебе все дела, в его случае хотя бы банально объяснить, какое ведро брать для пола, а какое для пыли, чем протирать окна и сколько добавлять дезинфицирующего средства на определенное количество воды. Иногда Ирука сталкивался с офисными работниками, несмотря на то, что их рабочий день заканчивался в шесть. Некоторые из них продолжали сидеть на своих рабочих местах, и Ируке подумалось, насколько у них требовательный начальник, раз они добровольно остаются перерабатывать после конца рабочего дня. Он слышал иногда отрывки их разговоров о том, что, то у них отчет горит, то дедлайн завтра заканчивается, и они совсем не хотят, чтобы их за яйца подвешивали. Так и сидели, закопавшись в бумагах. Работа же Ируки была попроще. Состояла она в том, чтобы протирать полы, опорожнять мусорные ведра и кое-где заправлять новые мешки. Попутно Ирука с интересом разглядывал кабинеты, ничего не трогая, но особенно в первый день его поразил вид из окон в пол. С такой высоты открывался захватывающий вид на город, а особенно красиво было заходящее солнце и спокойное закатное небо, освещающее верхушки зданий. Ирука впервые был в этом здании и, кажется, еще даже не видел город с такого ракурса. Определенно, во всем нужно находить свои плюсы. Так прошли пять дней стажировки, за которые Ирука немного пообвыкся, хотя у него с непривычки гудели ноги и болели руки. Однако, было терпимо, так что Ирука решил пока остаться на этой подработке. Здесь было тихо и спокойно, никто не стоял над душой и не контролировал его, что несомненно было плюсом. Хотя в первые дни Ируке пришлось преодолевать чувство брезгливости, чтобы вымыть унитазы или выкидывать полные ведра мусора.

***

В один день, придя как обычно после шести, Ирука увидел, что всегда до этого закрытая дверь с табличкой «Директор» была на этот раз приоткрыта. К этому времени Ирука успел увидеть всех офисных сотрудников, кроме их директора, поэтому его почему-то охватило волнение. Ирука мыл директорский кабинет и до этого. Тот был небольшим, почти не отличался от других за исключением того, что к нему примыкал более маленький кабинет, где, по-видимому, работал секретарь. Тут был стол, почти что пустой, удобное массивное черное кресло, скорее всего кожаное, тумбочка, шкафы — книжные и для верхней одежды и небольшое зеркало, на котором висели куча именных бейджев. Благодаря им, Ирука узнал, что директора и хозяина этого кабинета зовут Хатаке Какаши, однако никаких фото в кабинете он не обнаружил. От скуки Ирука представлял, как выглядит владелец кабинета. Почему-то ему казалось, что это был невысокий, солидный мужчина за сорок, с непременно пивным брюшком и лысиной на затылке, либо поседевшими от возраста волосами. А когда Ирука в генеральную уборку, что была в воскресенье, протирал полки от пыли и наткнулся на стопку порнографических романов, этот образ в его голове только укрепился и приобрел эмоциональную окраску. «Рай флирта», «Тактики флирта», «Эротические установки», «Насилие флирта»… Название последней книги особенно смутило Ируку. И было видно, что книги очень часто использовались по назначению — все они были с потрепанными корешками, с закладками и согнутыми страницами. Кто вообще хранит порно-романы на рабочем месте? В общем, владелец кабинета вырисовывался Ируке скучным, старым извращенцем с кислым выражением лица. Постучав в дверь и не получив ответа, Ирука осторожно вошел в директорский кабинет. В нем никого не было, только горел включенный монитор компьютера, а на кресле лежал черный портфель. Привычно полюбовавшись на вид из окна, Ируке вдруг сделалось немного неловко от того, что он без спроса шарился в этом кабинете, хотя у него было на это полное право — он ведь выполнял свою работу. Ирука как обычно достал мусорный мешок и залез на четвереньках под стол, чтобы высыпать мусор из ведра, когда услышал, как в кабинет кто-то вошел. — Добрый вечер, — послышалось сверху. — Вы новая уборщица? Ирука вылез обратно, вытирая со лба пот. — Здравствуйте, не совсем так, но да. — Понятно. Ирука оглядел вошедшего человека. Что ж, он был прав только в двух догадках: владелец кабинета был мужчиной и у него были седые волосы. Ну, и, наверное, тот явно был извращенцем, потому что имел коллекцию порнографических романов. В остальном весь образ Хатаке Какаши, если это был он, шел в полный разрез с представлениями Ируки. Потому что это был не скучный, старый извращенец с кислым выражением лица, а довольно молодой, привлекательный извращенец с вполне благожелательным лицом. — Как тебя зовут? Какаши с любопытством оглядел парня. Он вышел в ближайшую кофейню за стаканчиком кофе, и не совсем думал по возращению найти кого-то в своем кабинете. С порога он почему-то решил, что под его столом лазит девушка, и поэтому он немного не ожидал увидеть парня. Какаши прошел к своему столу и незаметно усмехнулся себе под нос, подумав, что менеджер клининговой компании, наверное, решила сменить кадровую политику, чтобы прекратить текучку уборщиц на этом этаже. — Ирука, меня зовут Умино Ирука. Какаши кивнул, и по повисшему молчанию Ирука понял, что представляться в свою очередь тот не желает. Все еще не отойдя от впечатления и своих несбывшихся ложных ожиданий, он отошел от стола, отставил мешок с мусором и схватился за швабру, чтобы побыстрее убраться здесь и уйти. Ему не нравилось мыть полы в чьем-то присутствии, это всегда нервировало. Какаши уселся в кресло, попивая свой американо и наблюдая за парнем. Ирука, стараясь не коситься на него, протер весь кабинет и неловко встал около его стола со шваброй. — Вы… вы не могли бы привстать, чтобы я мог протереть? — попросил он наконец, когда Какаши не отреагировал на его немую просьбу. Тот перевел на него взгляд, но все же встал с кресла, засунув руку в карман, а в другой держа стакан с кофе. Ируке опять пришлось лезть на корточках под стол, потому что швабра путалась в проводах от компьютера и было неудобно ею протирать. Еще оторвет там что-нибудь и виноватым окажется в итоге. Ирука лопатками чувствовал взгляд Какаши, и ему становилось от него все неуютнее и неуютнее. Будто бы тому доставляло какое-то удовольствие наблюдать, как он тут корячится. Какаши же только вздохнул, смотря на невольно виляющую заднюю часть парня. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать, — ответил Ирука и вылез из-под стола. — Даже двадцати одного нет, — пробормотал себе под нос Какаши, усаживаясь обратно в кресло, так, что Ирука его и не услышал. Парень наверняка был студентом, и интересно было, на кого он учится, где живет и кем работал до этого. Хоть у Какаши было не так много времени да и желания беседовать с уборщиком, но новые люди, особенно вторгавшиеся в его личное пространство, всегда вызывали у него какое-то детское любопытство. И все же он не особо любил бесцельную болтовню и трудно сходился с людьми в личном плане. — Ты тут плохо протер, — зачем-то сказал Какаши и указал пальцем куда-то на пол около шкафа. — Сейчас еще раз протру. Сполоснув тряпку, Ирука вернулся и протер указанное место еще раз. Ему показалось, что Какаши придрался просто так, потому что на паркете, черт возьми, ни соринки не было. — А перегородки протер? — Нет, — моргнув, ответил Ирука. — Вроде бы это должны делать в генеральную уборку в воскресенье. — Предыдущая уборщица протирала каждый вечер, — сказал Какаши. Он нагло врал и не краснел. — Я сейчас спрошу у менеджера, — пробормотал Ирука, на ходу стаскивая с себя прилипшие к коже перчатки. Выйдя в коридор, он выдохнул, доставая телефон из джинсов. Как же его раздражал этот тип, угораздило же ему наткнуться на него. Менеджер, что-то неясно ответив, сказала, что лучше будет протереть перегородки, так как этот директор именно тот человек, с которым заключала договор клининговая компания, и раз он хочет, чтобы перегородки протирали каждый день, то пусть будет так. Ирука раздраженно выдохнул и сбросил вызов. Ясно было, кто тут всё решал. Следующие полчаса Ирука надраивал эти чертовы перегородки, которые фактически были размером со стену и доходили до пола. Сложности добавляло то, что стекло было сегментировано пластиковыми балками, и приходилось протирать каждое отдельное окошечко разных размеров. Ирука ненавидел мыть стекла, потому что нужно было не оставлять разводов. Ирука точно был уверен, что Какаши пялился на него, пока он мыл эту чертову стеклянную перегородку, карабкаясь на табурет, чтобы достать до верхних сегментов. Это было похоже на пытку, поэтому Ирука постарался как можно быстрее закончить с уборкой и убежать поскорее домой. Его порядком нервировал этот тип, но сделать Ирука ничего не мог. Если только грубо сказать, чтобы тот не пялился на него, однако Ирука не хотел потерять работу, да и не был он таким смелым, скорее наоборот. Закончив, Ирука, быстро пробормотал «до свидания» и выкатился с тележкой из кабинета. А Какаши выкинул пустой стаканчик из-под кофе в чистое мусорное ведро и выключил компьютер, решив оставить работу на завтра. Ему хотелось вызвать у этого парня что-то еще, кроме раздражения, и он не хотел упускать такую возможность. Переодевшись, Ирука тщательно вымыл руки, и, захватив с собой мешок с мусором, с чистой душой отправился к лифту. Тот быстро приехал, и Ирука зашел в него, уже подумывая о том, что он будет есть на ужин и как растянется на кровати, когда придет домой… Поток его приятных мыслей прервали шаги, которые определенно приближались. Ирука мысленно застонал, пытаясь убедить себя в том, что это не тот, о ком он подумал. Он судорожно стал жать кнопку, чтобы дверцы лифта быстрее закрылись, когда их бесцеремонно остановил черный портфель, а следом за ним в лифт втиснулся и его обладатель. Ирука мысленно выругался, но остался стоять ближе к углу лифта, никак не комментируя вторжение Какаши. Тот, в черном расстегнутом пальто и портфелем в руках, мазнул по нему взглядом и встал боком к нему, чтобы видеть его лицо. Какаши еще раз нажал на цифру «один» на табло, хотя это было без надобности, потому что лифт уже ехал вниз. — Спасибо за уборку, — вдруг сказал он, посмотрев на Ируку. На этот раз его голос звучал не глухо, а с чувством, что ли. Ируке от этих неожиданных слов стало даже приятно, и, не зная, что ответить, он кивнул, отведя взгляд. Он смутился, отметил про себя Какаши, и решил добить его еще. — Ты хорошо постарался и, наверное, очень устал. Тебя подбросить до дома? — Нет, спасибо, я тут недалеко живу, хожу пешком, — протараторил Ирука, помотав головой. Он был обескуражен предложением Какаши, который продолжал смотреть на него. Под его взглядом Ирука стал нервничать, а щеки стало печь. Он убеждал себя, что это из-за замкнутого пространства лифта. Наконец, лифт остановился, и прозвучал спасительный звук, оповещавший о прибытии. Ирука выскочил из него, как ошпаренный, и подбежал к стойке охранника, чтобы сдать ключи. Однако, если Ирука хотел поскорее избавиться от общества Какаши, это был бессмысленный маневр, потому что Какаши неспеша тоже подошел к стойке, чтобы сдать ключи от своего кабинета. И опять пялился на него, пока Ирука расписывался в журнале посещений. Еще раз нервно попрощавшись, Ирука наконец выбежал на улицу и с облегчением вдохнул вечернюю прохладу. Отошел за угол, выкинул мешок с мусором и закурил, а затем зашагал прочь от здания, пока Какаши провожал его взглядом, сидя в своей машине.

***

В последующие дни Ирука стал пересекаться с директором чаще, чем это было в прошлые недели, и определенно не был этому рад, потому что у него на уровне рефлексов выработались не самые приятные воспоминания о первом знакомстве. Ирука стал намеренно приходить позже на полчаса, а то и на час, чтобы в офисах точно никого не оставалось. Иногда это работало, и на этаже никого не было к его приходу, но все же директор был на месте чаще, чем этого хотел Ирука. Какаши не переставал нервировать его, хотя ему даже ничего не приходилось делать для этого. Их общение сводилось к «здравствуйте» и «до свидания», а иногда — «ты здесь плохо протер». Какаши, однако больше ничего не предпринимал и, как показалось Ируке, оставил его в покое. Так что Ирука постепенно привык и к этому, воспринимая Какаши уже как неотъемлемую часть работы, которую нужно просто перетерпеть. Однако не думать о Какаши Ирука не мог. Почему-то Ируке было интересно, какой был настоящий цвет волос у Какаши, — наверняка светло-русый, потому что кто бы не надоумил его перекраситься в платину, этот цвет ему очень шел. И, может быть, именно поэтому Какаши создавал двоякое впечатление — он был притягательным и в то же время отталкивающим. Может быть, дело было не в цвете волос или выражении лица. Его особенностью, которая точно не нравилась Ируке и заставляла его избегать Какаши, был его взгляд. У Какаши были темные глаза, почти черные, и взгляд у него был обычно полуприкрытый и спокойный. То есть, нормальный. Однако однажды, когда Ирука поднял голову, мимолетом посмотрев на Какаши, он чуть не сел там же, потому что тогда на него смотрел будто совсем чужой, незнакомый человек. Потому что тогда взгляд у Какаши был безразличный, пронизывающий и смотрящий будто сквозь. Он исчез, как только тот моргнул. Что это было, Ирука не знал, но с тех пор смотреть в глаза Какаши старался поменьше. Ну его, к черту. И желание избегать Какаши стало намного сильнее не только из-за его взгляда и не потому, что тот читал порно-романы со стремными названиями или постоянно оставлял капли кофе на полу, которые было сложно оттереть. И не потому, что он постоянно пялился на него и заставлял выполнять лишние обязанности по уборке. В один день Ирука пришел на работу и захотел как обычно сначала помыть туалеты — он всегда мыл их в первую очередь, действуя по принципу сначала самое сложное, а что полегче — на потом. Так как начинал Ирука всегда с мужского, он зашел в него с бутылкой дезинфицирующего средства и тряпкой и так и застыл в дверях, потому что там стоял и ссал, приспустив брюки, никто иной как Какаши. Того никак не смутило подобное вторжение. Какаши лишь слегка повернул голову в его сторону, а потом обратно, продолжая стоять и ссать в писсуар как ни в чем не бывало. Взгляд Ируки против его воли метнулся туда, куда ему не следовало бы. Наконец, отмерев, Ирука под бодрое журчание вышел из туалета, решив, что лучше помоет пока женский. Когда послышался звук слива, а потом звуки льющейся воды из-под крана, Ирука сделал вид, что тщательно трет раковину, особенно когда мимо по коридору прошел Какаши, кинув в его сторону взгляд. И ладно бы еще это, с кем не бывает. Однако, закончив с женским туалетом, Ирука зашел в мужской и обнаружил капли характерного цвета у того писсуара, где только что стоял директор. В общем, протирать пол от мочи после того, как там недавно ссал кто-то, Ируке не понравилось. И пусть хоть Какаши был директором, это не отменяло того факта, что тот был мудаком. Прицелиться не может, дырка слишком маленькая, твою мать, бубнил Ирука, брызгая дезинфицирующим средством писсуары. Это было последней каплей, и чашу весов с любопытством и заинтересованностью Ируки в Какаши перевесила другая чаша с табличкой «красивый, но мудак».

***

Самому Какаши не то, что было так необходимо задерживаться на работе после конца рабочего дня. И если в первые дни он делал это нарочно, чтобы снова увидеть уборщика, то в последующие недели это стало необходимостью в связи с большим объемом работ. Ируку он стал воспринимать не более, чем еще один элемент интерьера, маячащего где-то на фоне. С уборкой парень справлялся, и Какаши решил, что пусть лучше он останется на этой должности, так всем было спокойнее. Наблюдал Какаши за ним скорее из привычки или от скуки, чем по какой-либо другой причине. Какаши забавлял неизменный зеленый фартук на Ируке, который напоминал ему об одной девушке, которая постоянно носила слишком короткие шорты и высокие гольфы, когда убиралась в его кабинете. Иногда Какаши лениво думал о том, что фартук смотрелся бы намного лучше на Ируке, если бы тот был без джинсов, а еще лучше без футболки. То, что теперь уборщицей — уборщиком работал парень, было все еще непривычно, так как до этого эту должность занимали только девушки. Разные девушки, — разного возраста, с разным цветом волос и глаз, кто-то откровенно халтурил, кто-то добросовестно выполнял свои обязанности. Конечно, в основном это были студентки, которые искали себе вечернюю подработку. Какаши никогда к ним не лез, ну, может пару раз случайно начинал флиртовать. Большая часть девушек тушевалась, а потом испуганно обходила его стороной, а остальные, впрочем, были готовы не только снять перед ним свои джинсы. Сам Какаши был против коитусов на своем рабочем месте просто потому, что он был брюзгой. Сама мысль о сексе без презервативов с малознакомым человеком в его небольшом, уютном кабинете на его рабочем столе вызывала у него отрицательные эмоции, хотя, впрочем, на одноразовый минет это не распространялось. И именно из-за этого, наверное, на должности уборщицы на их этаже долго никто не задерживался. Из-за его трудности в общении и внешней холодности девушкам становилось то ли стыдно, то ли неловко в его присутствии, и они просто уходили спустя какое-то время. А менеджеру, сбиваясь с ног, приходилось снова искать им замену, пока этаж мыли уборщицы с других этажей, ворча, что их заставляют перерабатывать, пусть даже и за плату.

***

Ирука уставал. Не этого ему хотелось, мыть полы и унитазы, выполняя низкооплачиваемую, не требующего большого ума работу. Конечно, в детстве много о чем мечтаешь, но точно не представляешь такого. Ирука хорошо учился в школе, но, оказывается, и отличники могут работать уборщиками. Он бодрился, обещая себе, что это временно, пока он не найдет другую подработку. Что ему нужно просто терпеть и зарабатывать деньги, чтобы выжить. Все просто. Дни сливались, превращаясь в серую рутину. Неделя выдалась на редкость спокойной, главным образом из-за того, что Ирука не пересекался с Какаши. Так что, придя в воскресенье вечером на генеральную уборку, он никак не ожидал увидеть открытый директорский кабинет. Свет в кабинете Какаши издевательски горел, полоской растягиваясь на темном полу коридора. Серьезно? Кто вообще приходит на работу в семь часов вечера в воскресенье? Ирука недоверчиво нахмурился. Он чувствовал себя очень уставшим после одной подвернувшейся ему халтуры, где он стоял на ногах почти семь часов, раздавая флаеры. Он был бы рад сейчас принять душ и просто рухнуть в кровать, но он обязан был сделать уборку. Проходя мимо кабинета директора в инвентарную Ирука там никого не увидел — видимо, Какаши куда-то отошел. Это был шанс, и Ирука быстро переоделся и взял тележку, решив побыстрее убрать директорский кабинет первым. Он привычно протер пыль с поверхностей, полил цветы, выкинул мусор. По времени это заняло не больше семи минут, и оставалось только помыть пол. Опасаясь, что с минуты на минуту вернется хозяин кабинета, Ирука торопился побыстрее закончить, чтобы не встречаться с ним. Он энергично водил шваброй по полу, и в какой-то момент задел что-то локтем на столе, а потом обернулся и с ужасом увидел, что он натворил. На разложенных бумагах коричневым пятном растекался кофе из упавшего бумажного стаканчика. За секунду у Ируки в голове пронеслись судорожные мысли, что делать и что теперь будет. Он было сделал шаг к столу, но потом попятился назад, сжимая чертову швабру в руке. Второй малодушной мыслью, которая била набатом в его голове, было только «бежать». Однако выбежать из кабинета Ирука не успел, столкнувшись с Какаши в дверном проеме. Его выражение лица изменилось, когда тот увидел, что творится у него на столе. — Ты что наделал? — Какаши бросился к разложенным на столе бумагам, на некоторых из которых уже начали расплываться синие печати и подписи. Бумаги были безвозвратно испорчены. — Ты хоть понимаешь, что это за документы?! Ирука вжал голову в плечи и отступил назад. Конечно, он понятия не имел, что он именно испортил, но раз эти бумаги такие дорогие, то не нужно было ставить рядом с ними кофе. Но Ирука не произнес этого вслух, сглатывая. — Пожалуйста, простите! Я не хотел, я случайно, — залепетал он, наблюдая, как Какаши перебирает намокшие бумаги, а потом откидывает их обратно на стол. — Простите?! Да я, блять, лично целый месяц бегал по всем инстанциям, чтобы собрать эти ебанные печати и получить разрешения! Сука! — Какаши оперся о стол ладонями, а потом вдруг ударил по нему. Ирука вздрогнул, понимая, что все действительно хуево, раз обычно немногословный и в общем-то спокойный, как удав, Какаши повышает голос и бьет по столу. Какаши чувствовал себя слишком уставшим, чтобы сдерживать эмоции. Он сидел здесь с утра, сверяя сметы и перепроверяя отчеты, потому что цифры не сходились, а в бухгалтерии определенно завелись крысы. Конечно, Какаши понимал, что сам сплоховал — не нужно было ставить рядом с бумагами стакан с кофе, а тем более приходить работать в нерабочее время. Но он не предполагал, что этот неуклюжий парень придет и все похерит, пока он отлучится покурить. Какаши устало потер переносицу и оперся о стол. Он пытался взять себя в руки, но получалось хреново. Черт с ними, с его вычислениями и умозаключениями. Документы можно было, конечно, снова распечатать, но… Мало того, что тут были все заверенные документы для налоговой о расходах и доходах за этот квартал, над которыми его секретарь корпел несколько недель, так еще теперь все экземпляры договоров с холдингом, которые финансировали предстоящее важное мероприятие, были испорчены. Месяц переговоров коту под хвост. И чтобы восстановить все бумаги, придется опять приходить к ним на поклон, а потом объяснять, зачем им по второму кругу подписывать одни и те же соглашения. Именно из-за этого Какаши чувствовал бессильную злость, которую он теперь направил по отношению к парню, жавшегося у двери. — Простите, — только и мог снова тихо повторять Ирука, пятясь к выходу. — Простите? Это все, что ты можешь сказать? — зло сощурился Какаши, посмотрев на него. У него были круги под глазами и взъерошенные от утомительной работы волосы. — Ты как свой косяк исправлять собираешься? — Не знаю, может, штраф… — неуверенно пробормотал Ирука, видя, что Какаши стал приближаться к нему. — Штраф, блять. Если я захочу, ты будешь безвылазно драить здесь все безвозмездно, — выплюнул Какаши. — Никакой штраф и никакие твои сраные копейки не исправят это дерьмо, — махнул он в сторону своего стола. Ирука даже подумал, что Какаши его ударит, настолько тяжелый у него был взгляд. Но вместо этого Какаши повернул ключ в замке, запирая их в кабинете. Лучше бы он его ударил. Какаши вдруг цепко взял его под локоть и повел к своему столу. — Ч-что вы делаете? — выдавил из себя наконец Ирука и выдернул свою руку из его хватки. — Веду тебя отрабатывать твой косяк, — ответил Какаши, опершись о свой стол и скрестив руки на груди. — И что мне надо сделать? — спросил Ирука непонимающе. — Подойди, — Какаши вместо ответа поманил его двумя пальцами, как какую-то псину. Ирука сделал пару шагов вперед. — Сними перчатки. Ирука снял влажные перчатки и кинул их на пол. — Теперь джинсы. — Что?! — переспросил Ирука, распахнув глаза, подумав, что ослышался. — Сними джинсы. — Нет, — Ирука категорично замотал головой и развернулся, чтобы уйти, чувствуя, как у него во рту все пересохло. Это было уже слишком. — Хочешь знать, почему я тут торчу в выходной день? Потому что на днях обнаружилась недостача, — вдруг послышалось ему в спину. — Все средства хранились здесь, в сейфе, в шкафу. Вот деньги лежали в кабинете, а потом пропали, представляешь? А ключ есть только у меня и у уборщика, — у Ируки все похолодело внутри, когда он понял, куда этот мудак клонит. Он резко обернулся. — Не знаю, что вы там удумали, но я к этому не имею никакого отношения! — Можешь рассказать об этом полиции. К тому же, в коридоре висят камеры, и я уверен, что никто, кроме меня и тебя сюда в эти дни не заходил. Мой кабинет всегда закрыт, и доступ к ключам от него есть только у тебя. — Но я ничего не брал. — Никого это не будет волновать. Ирука издал нервный смешок. Он снова развернулся, чтобы уйти куда-нибудь подальше от этого ублюдка. — Выйдешь из этого кабинета — завтра в полицейском участке будет заявление на тебя от моего имени. Ирука остановился, отпустил ручку двери и посмотрел на него. — Вы — полный урод. Какаши не отреагировал на прямое оскорбление, а все также продолжал сверлить его взглядом. — Подойди сюда. — Что вам от меня надо? — Ирука не торопился приближаться к нему. Голос у Ируки теперь был тише, и, как бы он не хотел это признавать, подрагивал.  — Сними джинсы, — снова повторил Какаши, словно объясняя маленькому ребенку очевидную вещь. Ирука помедлил, а потом взялся за пуговицу своих джинсов. Он не хотел проблем с законом, и почему-то угроза Какаши казалась ему правдивой и слишком реальной. Представив, как в деканат звонят из полицейского отдела и докладывают о совершенном преступлении одним из их студентов, а потом как его с позором отчисляют, Ирука сглотнул. Он не носил ремень, хотя джинсы были ему великоваты по талии и поэтому все время болтались ниже, чем нужно было. Вот и теперь они без труда сползли с него до колен, как только он расстегнул пуговицу и молния съехала вниз. Какаши разглядывал парня, чувствуя, как ему определенно стало тяжелее дышать. Так всегда было, когда он злился. Он редко злился, но когда это происходило, ему нужно было выплеснуть куда-то свою злость. Для этого отлично подходило катание по безлюдному шоссе со скоростью сто кило в час и больше, либо груша для битья в его доме, где он мог до сбитых костяшек и первой крови мутузить ее, а потом курить на балконе сигарету за сигаретой. Но Какаши сейчас был не за рулем и не дома, а злость уже охватила всего его, заставляя подрагивать пальцы рук и стискивать челюсти. Был еще один хороший способ справиться с приступом гнева. Какаши выдохнул, удовлетворенный тем, что частично его желание увидеть парня, крутившегося в его кабинете последний месяц, без штанов в одной униформе горничной осуществилось. — Приподними футболку, до груди. Ирука, все также не поднимая взгляда, потянулся к завязкам фартука, чтобы развязать их и снять его. — Нет! Не снимай, — раздраженно сказал Какаши. — Просто закатай футболку до груди. Ирука не понимал, зачем, но, повозившись, сделал, что требовал Какаши. — Еще повыше. Теперь иди сюда. Ирука снова сглотнул. Что будет дальше, когда он подойдет к Какаши, уже было ясно. — Что вам от меня надо? — снова пробормотал он, уже с отчаянием и пытаясь оттянуть время. Словно ждал спасительных шагов охранника по коридору, делающего очередной обход, но никого не было. Они были одни на всем этаже, если не во всем здании, и сейчас Ирука был заперт в одном кабинете с этим ублюдком. Не передать словами, как он боялся сейчас Какаши, которого он явно взбесил. И Ирука даже не хотел думать о том, что Какаши хотел с ним сделать, но, похоже, у него не было другого выбора. Какаши был грязным манипулятором, и у него определенно были проблемы с контролем гнева. А еще у него была стопка порно-романов и парень в униформе горничной, который драил его рабочий кабинет. Конечно, он бы не стал предъявлять никакие обвинения Ируке, потому что это не решило бы его проблемы, а только доставило бы новые. Но, кажется, парень ему поверил, иначе не стал бы выполнять его желания, которые Какаши и так долго сдерживал. Ничего бы не случилось, ничего бы Какаши не сделал бы ему, если бы не этот сраный кофе и стопка испорченных документов на его столе. Какаши выдохнул, коротко облизнул пересохшие губы и подцепил подол фартука, подтягивая подошедшего парня ближе к себе. Какаши положил ладони на его талию, проводя ими вниз. Ирука был почти горячим на ощупь, даже сквозь ткань фартука. Ирука испуганно выдохнул, опустив голову в пол, издав какой-то хныкающий звук. Какаши откровенно упивался его страхом, проходясь пальцами по его тазовым косточкам и опуская ладони ниже, чтобы залезть ими под подол и огладить бедра. После он скользнул руками по его заднице и остановился на пояснице, притягивая еще ближе к себе. Задница оказалась такой, какой он себе ее и представлял — достаточно мягкой и упругой, с гладкой кожей и приятная на ощупь. Ирука стоял, ни жив ни мертв, пока Какаши лапал его, а теперь он чуть ли не носом упирался ему куда-то в шею, вжавшись всем телом в него. От Какаши пахло куревом, молотым кофе и почти выветрившимся одеколоном, смешанным с потом. Ирука уперся руками ему в грудь и попробовал дернуться, но его только сильнее прижали ближе, и потом он с ужасом осознал, что у этого гребанного извращенца стоит. — Отпустите меня, — дрожащим голосом попросил Ирука, зажмурившись, и снова с силой уперся острыми локтями в его грудь, не зная, на что надеяться. Какаши вдруг ослабил хватку. Ирука неверяще распахнул глаза и чуть отступил на шаг назад, когда его притянули обратно к столу, чуть ли не толкнув, так, чтобы он наклонился над ним. Какаши встал позади Ируки и надавил немного на его спину, чтобы тот оперся локтями о стол, нависнув прямо над испорченными бумагами и лужицей злосчастного кофе. У Ируки промелькнула в голове ассоциация с котом, которого тычут мордой в ссаные тапки, и от этого ему хотелось заржать, что он и сделал бы, будь он в другой ситуации, а не раком на столе перед ебнувшимся Какаши со стояком. Ирука попробовал дернуться, но тут рука Какаши перешла на его шею и предупреждающе сжала ее. Ирука замер в той позе, которой был, опустив голову и упершись взглядом в стол. Какаши, не отпуская его шею, засунул другую руку под подол его униформы и чуть задрал ее наверх. И когда он стал стягивать с него нижнее белье, Ирука опять дернулся, сморщившись от усилившейся хватки на своей шее, и попытался схватить Какаши за руку. Неожиданный шлепок по уже оголенной заднице застал его врасплох. — Убери руки, — предупреждающе сказал Какаши и снова ударил его по другой ягодице. Ирука сдавленно выдохнул от боли, опуская руку, со злостью думая, что эта фраза сейчас больше применима по отношению к Какаши, а не к нему. Ирука сгорал от стыда, стиснув зубы, пока его щупали. Огладив и сжав его задницу пару раз, Какаши опять ударил его. Что ж, если наказанием Ируки за его неуклюжесть была порка, то у Какаши это вышло. Рука у него была действительно тяжелая, и места ударов точечно болели, словно их облили кипятком. Потом Какаши отпустил его шею и уложил левую ладонь на талию, а другой стал расстегивать свой ремень. Услышав звон пряжки, Ирука еще сильнее напрягся под его пальцами. — Пожалуйста, не надо, — взмолился Ирука с отчаянным ужасом, который бывает перед неизбежной бурей или лавиной. Потому что перспектива того, что его сейчас изнасилуют, казалась ему именно такой. И вместо того, чтобы вывернуться и сбежать, он стоял и только беспомощно скулил, и ему было тошно от самого себя. — Пожалуйста, прошу… Какаши только фыркнул на его скулеж и притиснулся ближе, фактически упершись пахом в его зад. — Ты девственник? — спросил вдруг он, будто бы это что-то изменит в его планах. Ирука быстро закивал, и его спутанный хвост волос затрясся в такт его кивкам. Какаши выдохнул, стиснув зубы и закрыв глаза. Ируке было девятнадцать, и он был девственником, у него была приятная на ощупь кожа, упругая задница и гребанный фартук горничной, облегающий его талию с торчащими от явного недоедания ребрами. А еще у него были длинные каштановые волосы, завязанные в дурацкий хвост и милое лицо. Какаши чуть отодвинулся и торопливо приспустил свои брюки и белье, а затем обхватил рукой свой напряженный член. Он стал дрочить, как в последний раз, сплюнув себе на ладонь, чтобы лучше скользило, упершись другой рукой в поясницу Ируки. Время, казалось, тянулось бесконечно. Ирука замер и закрыл намокшие глаза. Он решил, что вытерпит все, а потом уйдет отсюда и никогда больше не вернется. Он пытался игнорировать рваное дыхание Какаши позади себя, его горячую ладонь и характерные противные звуки, какие обычно бывают при дрочке. То, как он потирался своими яйцами об его задницу, и как принудил раздвинуть ноги шире, чтобы было удобнее тереться об него. Какаши, как он не хотел этого признавать, спустя время захотелось большего. Он направил свой член и притер его между бедрами Ируки. Тот дернулся, всхлипывая, почувствовав его влажный и разгоряченный член между своих ног, который коснулся его мошонки. И самое хуевое было в том, что это было не противно, а приятно. — Сдвинь бедра, — пробормотал Какаши, обхватив парня за талию двумя руками. Ирука повиновался, уже не сдерживая слезы обиды и унижения. Какаши, выдохнув, задвигал тазом, водя членом между плотно сжатыми бедрами парня. Было легко представить, что он был внутри него, хоть давление и обхват, конечно, были недостаточными. Однако было сущее удовольствие прижиматься пахом к заднице парня и чувствовать, как скользит влажный от слюны и смазки член между его теплых бедер. Ирука со страхом ожидал, что с минуты на минуту Какаши просто надоест, и он всунет в него свой член, а потом выебет на собственном же столе. Но Какаши не трахал его, а занимался гребанным петтингом. Это казалось Ируке настолько нелогичным, что в какой-то момент он готов был заорать, когда Какаши уже, блять, кончит. Наконец тот прекратил фрикции и убрал свой член. Не снимая руку с его талии, он стал дрочить, хлюпающие звуки усилились, а потом Какаши просто замер, и Ирука почувствовал, как на его задницу закапало что-то липкое и теплое. Блять. Ирука, кажется, все же не сдержался и всхлипнул, шмыгая носом и хватая ртом воздух. Он просто хотел уйти. Какаши нашел этот звук очень милым. Хотя, может, ему бы хотелось, чтобы этот парень стонал под ним от удовольствия, но, к сожалению, удовольствие сегодня Какаши хотел только себе. Он вздохнул с облегчением, а потом потянулся к пачке сухих салфеток на столе, выдернул одну и вытер свои пальцы на правой руке. Потом обтер свой член и подтянул брюки с бельем обратно. Злость испарилась, перестав давить на его плечи свинцовой тяжестью и стискивать его виски, уступив место вялой сытости и усталости. Ирука медленно поднялся со стола. Когда Какаши шагнул к нему, чтобы помочь вытереться, Ирука отшатнулся от него и чуть не упал, споткнувшись о свои же спущенные джинсы. Он кое-как натянул их обратно, размазывая гребанную сперму по своей заднице и бедрам, а потом, судорожно повернув ключ в двери, просто выбежал из кабинета. Ирука быстро схватил тележку в коридоре, вкатил ее в инвентарную и с остервенением сдернул с себя униформу. Не переодеваясь, он схватил рюкзак и побежал по лестнице вниз, не дожидаясь лифта. Черта с два он сюда вернется. Пошли все нахуй. Глаза продолжали застилать слезы, пока он шел по вечерней улице в свою съемную комнату. Какаши же, почесав затылок, убрал беспорядок на столе, кинув испорченные документы в мусорку и вытерев лужу кофе. Что ж, придется секретарю опять побегать с бумагами, но Какаши был уверен, что тот справится. За что он ему платит, все-таки? А подписать заново договоры с холдингом не такая уж большая проблема. Конечно, ему придется потерпеть снобистские выражения лиц, но не сахарный, не растает. После разрядки Какаши стало вдруг откровенно на все похуй, в хорошем смысле. Благополучно сдав ключи охраннику на вахте, Какаши вышел на улицу, думая о том, что перед Ирукой извиниться все же стоит. Некрасиво получилось. Конечно, вряд ли тот вернется сюда после всего, что произошло, однако найти его будет не проблема. Он извинится перед Ирукой, кивнул Какаши самому себе, и неспеша зашагал к своей машине.

06.05.2021 — 17.06.2021