Breathing Fire

1963 г.

       Седые волосы мерно развивались на морском ветру, женщина сидела на складном стульчике и раскачивала рукой в такт ветру. Она была так рада наконец выбраться из душного особняка полного людей. Всем ходом шла подготовка к свадьбе её старшей внучки Элис, та носилась вместе с матерью по дому, украшая его, делая из него дворец. Пожилой даме не совсем нравилось то, что из её родного дома делали сцену, но…она слишком любил свою внучку и отказать ей в чём-либо просто не могла.        — Бабушка? — раздался звонкий девичий голосок и сразу же перед женщиной возникла Элис. Стройная молодая девушка, в лёгком кремовом платье и красной атласной лентой в её пышных светлых волосах. Пожалуй, Элис была единственной из её пятерых внуков, которая действительно была похожа на неё в молодости, если бы только не холодные серые глаза, в точности, как у её отца.        — Да, милая? — женщина подняла глаза и столкнулась с обеспокоенным взглядом внучки, — Что-то случилось?        — Это я у тебя хотела спросить, — девушка присела на мягкий песок рядом с бабушкой, и перекинула косу на правую сторону. — Ты так внезапно исчезла, я заволновалась.        — Ох, Элис, мне просто нужно было перевести дыхание, всё в порядке, — рука легла на макушку Элис и нежно погладила её. — В доме столько людей, я уже отвыкла от такого.        — Прости, — Элис сжала руку бабушки, стоило той отнять её от светлой макушки, — я не хотела доставлять тебе неудобств.        — Ну что ты, милая, знаю, что ты всегда мечтала отметить свадьбу здесь, в Уэртинге. Я счастлива, видя твою улыбку, — однако, стоило женщине вновь взглянуть на свою внучку, она заметила, что та тихо всхлипывает. Из-за ветра, она даже и не услышала. — Элис, почему ты плачешь?        — Мне так страшно, бабушка, — она подняла на пожилую женщину свои холодные серые глаза, полные отчаяния, — я не знаю, поступаю ли верно, выходя за Роба. Мы вместе уже четыре года, но…        — Ты любишь его?       — Да, думаю, да, — девушка отчаянно закивала, смахивая непрошенные слёзы.       — Тогда, тебе не стоит бояться, — женщина мягко улыбнулась, — настоящая, чистая любовь преодолевает все препятствия, рассеивает абсолютно любые сомнения. А волнения перед свадьбой вполне нормально.        — Ты тоже боялась?        — Ох, Элис, у меня не было на это времени, — губы дрогнули, а мозг начал подкидывать воспоминания сорокалетней давности.        — Но вы любили друг друга, да? — Элис так хотела услышать хотя бы что-то о молодых годах своих бабушки и дедушки. Она нуждалась в этом. — Расскажи, прошу. Дедушка умер, когда я была совсем маленькой и я практически не помню его, а папа очень редко про него говорит… — женщина понимала, что рано или поздно внучка поднимет этот вопрос. Сама она тоже не часто говорила о своём муже, ей было тяжело пережить его преждевременный уход.       — Мы были до безумия влюблены в друг друга, каждый день, проведённый вместе был для нас благословением небес. Наши сердца бились в унисон, но…твой дедушка, он…- женщина замолкла, перед ней чётко возник он, стоял и смотрел на них сверху вниз. С такой нежностью, что сердце болезненно сжалось. — у него был очень не простой характер, мы часто ссорились, но именно эти ссоры помогали нам двигаться дальше, давать понять, что мы далеко не равнодушны друг другу. Когда родились Аарон и почти через год Зэрах, всё переменилось. Он будто успокоился, нашёл отдушину в сыновьях и постепенно мы оба отошли от дел, перебрались сюда. Потом родились Давина и Маргарет, тут уж твой дед — чёрствый и практически непробиваемый переменился так, что удивлялась не только я. Ахах, как он любил проводить время с дочками, — фигура напротив улыбнулась, словно понимала, о чём идёт речь, — и тебя он тоже безумно любил, и сейчас бы был самым счастливым дедушкой на свете. Правда, твоему Робу было бы несладко.        — Ему и так достаётся от отца, ахах, — Элис внимала каждому слову своей бабушки, от неё не скрылось, как лазурные глаза бабушки не мигая смотрели куда-то перед собой, будто перед ней кто-то стоял.       — Да, Аарон слишком строг к мальчику, — седоволосая покачала головой, — твой отец слишком похож на Альфи. Никто из наших детей не похож на него также сильно.        — Как ты справилась со смертью дедушки?        — Милая, я и не справилась с этим до конца, эта тупая боль всегда будет сидеть где-то внутри меня. Мой мир больше никогда не будет полным. Я очень надеюсь на то, что тебе не придётся переживать подобное.       — Знаешь, может, это и странно, учитывая, что я практически не знала дедушку, но…он иногда приходит ко мне во снах, мягко гладит по макушке, прямо, как ты сейчас и говорит, что я, будто твоя копия и…ему очень жаль.        — Боже, — рука потянулась ко рту, Анна была удивлена, сказанным. Внучка точно ни от кого не могла знать о том, что произошло тогда… Даже дети не знали.       — О чём он говорит, бабушка? О чём просит прощения?        — У нас было пятеро детей, милая…её звали Аврора.        И лицо Элис вытянулось от изумления.