Женщина-альфа

Вскоре мы с Женей заключили официальный брак. Беременность подходила к своему логическому завершению, а характер Жени становился все более невыносимым. В связи с тем, что он набрал слишком много веса, ходить становилось все тяжелее и тяжелее, и любимым его местом стал диван с большими мягкими подлокотниками. Так уютно было, устроившись на нем с поджатыми ногами, уставиться в телевизор, попутно горстями запихивая в рот чипсы и запивая все это колой. На все мои жалкие попытки внушить Жене, что это не самое подходящая пища для человека в его положении, он лишь выразительно хмыкал и пожимал плечами. Естественно, никакими домашними делами омега не занимался, ничего не зарабатывал, мне пришлось взвалить на себя как функцию добытчика, так и домохозяйки. Общаться со мной он больше не хотел и постоянно выражал недовольство то приготовленной мною пищей, то моими разговорами по телефону, то щелканьем по клавиатуре. Но больше всего бесили Женю мои беседы с авторами по скайпу. А ведь это моя работа. Вправлять мозги ему было бесполезно, любое проявление недовольства с моей стороны разбивалось о скалу его гипертрофированного пофигизма. И это было еще ничего. Иногда на него что-то находило, и он устраивал такие скандалы, по сравнению с которыми прежнее молчание казалось раем на земле. Однажды, доколотив остатки сервиза, последняя чашка из которого, благополучно миновав мою голову, разбилась вдребезги о дверной косяк, Женя заявил, что уезжает к маме. - Скатертью дорога, - выдохнула я устало, так как сил возражать и сопротивляться у меня уже не осталось. Никаких радостей от совместного проживания с некогда любимым человеком я более не испытывала. О сексе пришлось вообще забыть, потому что Женя не подпускал меня к себе на расстояние ближе метра. Причём я уже была согласна на обычный стандартный секс, но и о нём пришлось на время забыть. Или не на время. Да и все эти скандалы и бесконечные упрёки меня конкретно достали. - Сам ничего не делаешь, так нефиг других терроризировать, - часто повторяла я, но Женя лишь отмахивался от меня, как от назойливой мухи. Короче, его отъезд был для меня сейчас словно манна небесная. Конечно, я беспокоилась о ребёнке, но, зная Женькину маму как человека ответственного и положительного во всех аспектах, я ей полностью доверяла и не волновалась. «Всё будет хорошо», - уговаривала я себя. Женькина мама прислала за ним такси. Стоит ли говорить о том, что все вещи складывала и тащила до машины исключительно я. Сам Женя с трудом забрался на переднее сиденье, кое-как пристегнулся ремнем безопасности и, с силой захлопнув дверцу, даже не взглянул на меня. Я еще немного постояла у подъезда, глядя вслед удаляющемуся автомобилю, а потом вздохнула и поплелась по лестнице обратно в квартиру. Однако, сидя на кухне с чашкой кофе, сигаретой и книгой, я вдруг почувствовала такую свободу, что даже дышать стало как-то легче. Ну вот не помню я, чтобы во время беременности вытворяла нечто подобное. Да, чувствовала я себя откровенно хреново, но вела себя все же в рамках приличия. Да что там говорить, я ведь работала до последнего дня и ни разу не пожаловалась! Женя отсутствовал неделю или чуть больше. За это время я успела почувствовать себя свободным человеком. А зря. Он вернулся так же внезапно, как и уехал. Сначала долго передо мной извинялся и даже обещал помогать с готовкой. Верилось в это с трудом, но его огромные глаза смотрели на меня по-собачьи предано, и в них плескалось неподдельное раскаяние. Я погладила его по голове и даже поцеловала в уголок заплаканного глаза. На какое-то мгновение меня затопила нежность. Всё-таки он вынашивает моего ребёнка, гормоны шалят не по-детски – его можно понять. Скрепя сердце, я приготовилась стоически выдержать все его закидоны, надеясь, что они пройдут сразу после родов. Однако Женька вскоре снова смылся к маме, оставив на столе идиотскую записку, в которой красноречиво расписал все свои страхи и недомогания. А ещё он сообщил, что не желает моего присутствия на родах и вообще в его дальнейшей жизни. Я плюнула на всё и познакомилась с отличным парнем. Он, правда, был типичным альфой, хоть и не особо брутальным, но готовым выполнять все мужские обязанности, как в постели, так и в быту. С Женей меня связывал только наш будущий ребёнок, но и его появление на свет теперь отчего-то представлялось мне призрачным и иллюзорным. Моя жизнь вошла в нормальную колею, а сердце затопила новая любовь, куда более сильная. Я стала ощущать надёжность моих отношений с Никитой, которого уже считала своим мужем. Вскоре я получила уведомление о расторжении предыдущего, такого недолгого брака и смогла наконец узаконить свои отношения с любимым человеком. Так незаметно пролетел год, или немного больше – точно не скажу. У нас в семье появилась традиция ездить почти каждые выходные на ВДНХ вместе с моей дочерью, где та вволю каталась на аттракционах и гоняла по многочисленным дорожкам на скейте. Как-то раз Никита стоял в длиннющей очереди за сэндвичами, а я, проторчав добрые двадцать минут возле него, отошла в сторонку и присела на скамейку отдохнуть. На той же скамье сидела молодая анемичная блондинка и курила длинную тонкую сигарету. Дым то и дело менял направление и иногда летел прямиком в сторону сидящей в прогулочной коляске годовалой девчушки, возможно, дочки курящей женщины. Та, в свою очередь, отгоняла назойливый дым рукой и снова глубоко затягивалась, устремив взгляд куда-то вдаль. Иногда она доставала мобильник и проверяла время, после чего тяжело вздыхала и вновь направляла взор в пустоту. Моя Оля подкатила на своём неизменном скейте, задвинула его ногой под скамейку и, присев рядом с коляской, начала сюсюкать с малышкой. Тогда и я обратила внимание на ребёнка. Девочка была тёмненькая и кареглазая и чем-то напомнила мне Олю в годовалом возрасте. Зато с мамой сходства не было никакого, возможно, тёмную масть она унаследовала от отца. Никита всё ещё стоял в проклятущей очереди, и я уже собиралась позвать его, чтобы пойти поесть в другом месте. Тем более неподалёку находился южный выход с территории, за которым на возвышении красовалось недавно построенное здание торгового центра, оснащённого Макдональдсом и другими фаст-фудными заведениями. И тут произошло то, чего я никак не могла ожидать. Дверь ближайшего павильона распахнулась, и оттуда вышел никто иной как Женя, собственной персоной. Он двигался непривычно легко и грациозно, не отягощённый весом огромного живота и отёчных ног. Быстрым шагом он миновал расстояние от двери до нашей скамьи, чмокнул в щёку блондинку, потрепал по голове девчушку и тут увидел меня. Он в момент побледнел, коротко кивнул мне и быстренько потащил свою новоявленную семью прочь. Моё сердце застучало где-то в горле, и это помешало окликнуть бывшего мужа, в ритме вальса увозившего от меня дочь – мою дочь. Я рванула было за ними, но что-то остановило меня. Возможно, просто не хотелось разрушать их семейную идиллию, или свою – как знать. Но предательские слёзы защипали глаза, и я стояла, беспомощно опустив руки, и молча провожала троицу взглядом, пока та не скрылась за поворотом. Тогда я буквально захлебнулась слезами, не в силах справиться с накатившими эмоциями. Моя дочь, моя маленькая девочка… Я только что обрела её и тут же потеряла. - Мам, не плачь, - Оля ласково погладила меня по руке. – Вот, на, возьми. – Она протянула небольшой картонный прямоугольник. – У него из кармана выпало, а я подобрала. «Приборы оптического слежения. Вы всегда в центре нашего внимания!» - гласила надпись на визитке. А дальше следовали мобильный номер и подпись «Евгений». «Ха, теперь ты, дружочек, и наша с тобой дочка будут в центре МОЕГО внимания», усмехнулась я и, вытерев слёзы, пошла к Никите.