Учительница

‘’Учительница’’ Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться и время умирать… время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий… время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру. (Екклесиаст. 3. 1-2, 5, 8) Ночь. Парковка. Безжизненный холодный свет фонарей освещает машины и хаотично мигает. Ветер гоняет мусор по периметру. Мокрые шаги. Хлюпанье подошвы единственное, что нарушает тишину здесь. Силуэт в темной мешковатой одежде с капюшоном и солнцезащитных очках нервно спешит к столбу со щитком. Сердцебиение подобно камертону рвет грудь этого человека. Аура стресса окутывает локацию. Дрожащие руки тянутся к металлическому коробку, дергают ручку. Дверца раскрывается. Провода, кнопки, сверток. Тело смотрит по сторонам, хватает сверток и уходит другим путем, сторонясь того, по которому пришло. Молнии время от времени подсвечивают лицо на долю секунды. Под такой дождь восприятие не успевает среагировать на осознание того, кто это. Ливень маскирует присутствие на улице хоть кого-то. Сама природа стала сообщником данного действия. Человек сделал что-то плохое? Объективно. Да! Субъективно. Зависит от субъекта. Как далеко он может зайти, оправдывая человека? Нецензурная брань, переход на красный, распитие за рулем, кража, изнасилование, убийство. Преступить линию закона – означает наступить неизвестному человеку на горло. Любое незаконное действие вредит окружающим. А если нет? Тогда можно нарушать? Не знаю. Но судя по раскатам грома, природа стала сообщником не по своей воле. Я чувствую ее негодование. Чувствую ее гнев. Исступление. Она загнана в угол. Она не потерпит такого отношения. Что-то металлическое скользнуло по руке нарушителя тишины. Кольт модели М1911. Ветхое оружие. Почти что раритет. Щелчок предохранителя. Неуверенное передергивание затвора. Курок доворачивается до точки невозврата и.… Такой громкий звук, мало кто пропустил бы мимо ушей. Пистолет уже лежит на полу, а капли так стремительно обволакивают всю его нехитрую конструкцию. Раздражающая мелодия звонка прервала сон. Телефон подавал признаки периодической сейсмической активности и норовил упасть с прикроватной тумбы. Вибрация отдавала в кровать и нервировала с каждой секундой все больше и больше. Тррр… Тррр... Тррр... Звук упавшего ментального палача создал смешанные чувства. С одной стороны прекращения адских утренних агоний не может не радовать, а с другой телефон, сука, дорогой. Превозмогая чертовски сильное притяжение постели, собрав всю мощь внутренней воли и вспоминая цитаты античных стоиков, тело сломало прямую и вот уже находится в сидячем положении примерно в шестьдесят пять градусов. Прекращение аудиопытки лишило всякой мотивации. Зачем вставать?! Проверить целостность аппарата. Черт с ним. Рука потянулась к полу и достала лишенный признаков жизни телефон. Дерьмо. В комнате было темно, увядшие цветы красовались на подоконнике. Не далеко от окна стояла тумбочка, на которой уже гейзером клубилась струя дыма из стеклянной массивной пепельницы. Пустые банки пива заполняли пустоту в комнате и выглядели как своеобразная инсталляция, а прожженный местами ковер напоминал о том, что тебя могут любить, даже если ты не идеальный. Заляпанное зеркало на шкафу дублировало унылость сего помещения. Очевидно, что большая часть мебели продана. Полупустая квартира веяла ментальным холодом больно бьющим по психике. На ковер опустились две бледные варикозные ноги. Нащупав тапки, они быстро вошли в стопы. Небольшое путешествие до ванной. Ежедневный водный ритуал. Рука потянулась к зеркалу, и на секунду мозг остановил ее. А стоит ли знать, что ждет меня в отражении. Именно этот вопрос возник в ту секунду. Плевать. Круговыми движениями поверхность была протерта и по ту сторону была запечатлена не самая радужная картина. Огромные синяки под глазами, напоминающие пивное брюхо, потрескавшиеся губы, сухие и обветренные, и нос… даже не знаешь, за что зацепиться, чтобы описать его, слишком много факторов. Женщина лет пятидесяти смотрела на себя, совмещая безразличие и глубокую печаль. Волосы, лохматые и спутанные, практически полностью поседели, а кожа на лице обвисла, как у бульдога. Лишь глаза. Глаза, которые никогда не обманут. Глаза, которые будто говорили, что судьба сыграла с ней злую шутку. Добрые и искренние. Глаза, которые не были причастны к тому, во что она превратилась. В углу зеркала было совместное фото. Девушка стоит за руку с ребенком. Ничего общего с этой девушкой кроме прошлого у нее уже не было. Однако этого требовали обстоятельства. Сложись все иначе, она бы никогда не допустила такого исхода. Она выдернула фотографию с зеркала и пригляделась на держащего ее за руку мальчугана. Преисполненное чистоты и нежности дите. Непорочный и счастливый, источающий невероятную энергетику. Она дотронулась до его лица и по ее щекам побежали теплые слезы. Мокрые следы от ее шагов вели в его комнату. Рука легла на круглую ручку и замешкалась на некоторое мгновение. Черт с ним. Ручка довернулась, и из окна лавиной понесся поток сквозняка. Окно самодовольно хлопнуло с стремительным разбегом, отчего на стекле появилась длинная трещина. Эта щель позволяют воздуху циркулировать в помещении, что заставляет белый прозрачный тюль танцевать скромный вальс. Не заправленная кровать в углу, напротив стол с разбросанными набросками, половина из которых ритмично двигаются под симфонию свистящего ветра. Раскрытый рюкзак на подоконнике напоминает про тот случай с травкой, а незакрытый ящик стола усугубляет все тоже воспоминание. Не в силах больше там находиться она побежала в ванную, где закрылась и выкрутила все краны на полную. Женщина привела себя в порядок. Внешне. Теперь она смотрится относительно сносно. Одежда не соответствует не типажу, не психотипу. Черная толстовка с капюшоном, черные джинсы, аналогичного цвета кроссовки. Выходя из квартиры, она захватила очки и рюкзак. Скрип двери, хлопок, поворот замочной скважины. На улице смеркалось, погода не сулила спокойной ночи. Тучи и воющий ветер. Женщина свернула с дороги и пошла кучерями. Высокий и сухой салат из травы, колючек и веток сопровождал каждый ее шаг характерным звуком. Хру. Хру. Постепенно пустырь перерастал в сквер. Непогода побудила, оставшихся в нем люди, второпях покинуть его. Ожидаемый дождь, тихо начавший моросить в парке, ускорил сие действо. Женщина накинула капюшон, надела очки и поспешила к местному заброшенному амфитеатру. Округлый и деревянный, с давно слезшей краской и местами разрушенный. С задней стороны имелись непримечательные ступеньки, сгнившие от влаги и существующие лишь на добром слове. Отодвинув дощечку, открылся взор на внутреннюю полость. Рюкзак скользнул по руке и уселся рядом. Рука ловко нырнула на дно, достала сверток. Нечто упакованное в фольгу, обмотанное целлофаном. Повторное погружение в рюкзак. В руке оказалась пустая пачка, каких то сигарет с верблюдом на упаковке. Она поместила сверток в пачку и бросила внутрь полости лестницы. Достав телефон и включив камеру, сфотографировала те самые сигареты на дне, амфитеатр и все вокруг. Помотав головой, тем самым осмотрев территорию, бросилась вон из парка. Бывает, жизнь сталкивает тебя с неожиданными перипетиями. Без всякой на то причины. Просто живешь. Разгребаешь проблемы в ежедневной рутине и с невероятным с течением обстоятельств знакомишься с новой спутницей своего пути. Готов ты или нет, не важно, будь добр довольствоваться тем, что еще жив. А можно ли это назвать жизнью уже другой вопрос. Каждый из нас может оказаться в ситуации, которая кажется безвыходной, однако разница в том, каким образом вы найдете выход. Можно опустить руки и смириться, можно искать помощи, а можно пуститься во все тяжкие и измениться до неузнаваемости. Равно как и эта женщина. Кто она? Маргиналка? Алкоголичка? Наркоманка? А если я скажу вам, что учительница начальных классов на пенсии, мать-одиночка с поздним первенцем. Из уважаемой семьи, примерная дочь, завидная мать, два высших образования и богатый багаж моральных ценностей. Поверите? И я не поверю, однако факт остается фактом. Что же так исказило нравственный вектор и внутренний мир такого человека? Какой исполин порока и греха? Сын… сын, что позабыл смысл жизни, мотивацию, свободу… Алкоголь, затем сигареты, а после как полагается – наркотики. Растительные, затем психотропные, а после как полагается – опиаты. Денег ведь все меньше и меньше, а зависимость только укрепляется. Мать лично сдает сыночку в центр помощи, где он будет находиться под присмотром врачей, полиции. Однако полиция не идет на мировую. Либо двенадцать лет за употребление, хранение и распространение, либо двенадцать миллионов рублей. Суки. Дождь на глазах набирал обороты и лил так, будто где-то там далеко Ной уже закончил постройку спасительного ковчега. Телефон издал несколько щелчков и запечатлел урну для мусора вместе с ее дном, к которому был прикреплен сверток. Съемка окружения казалась бестолковой, однако это было необходимостью. Насквозь промокшая и изрядно уставшая она рванула к следующему, уже последнему пункту назначения, разбивая лужи и разгоняя ветер. Пятиэтажная парковка, подсвеченная уличными фонарями снаружи и освещаемая своими лампами изнутри - была подобна маяку, спасательной башне, готовой приютить каждого нуждающегося. Прилив сил, появившийся от данной картины, замотивировал закончить все как можно быстрее и поскорее отправиться домой. Увидев заветный столб, рука заранее изогнулась, дабы снять рюкзак повторить действие, крепко отложившееся в механической памяти. Одна рука открывает щиток, другая аккуратно укладывает последний, но самый крупный тюк, имеющийся при себе. Шаги. Шаги со стороны верхней парковки. Рука тихо прикрыла щиток, и женщина стремительно, на носочках, побежала к машине, за которой притаилась. Шаг за шагом эхом отдавался в помещении. Теперь стало понятно, что людей было двое. Парень и девушка. Молодая девушка и до боли знакомый юноша. О господи, - шепотом промолвила насквозь мокрая тушка, за машиной. Парень был никем иным как ее сыном, который проходил принудительное лечение от тяжелых наркотиков в диспансере. Худощавый и желтоватый, впалое лицо и сальные волосы, глаза лишенные всякой эмпатии. Глаза не человека, но зверя. Девушка подошла к столбу, открыла щиток, взяла сверток. Юноша подошел ближе, протянул руку, напряженное молчание и тишина. Конфликт. Крик. Слышатся шлепки, издаваемые от ударов. Девчонка вцепилась в парня когтями. Казалось, что он на секунду сдался. Выстрел. Шум от упавшего тела будто выключил звук. Все как в тумане. Быстрые удаляющиеся шаги. Силуэт в темной мешковатой одежде с капюшоном и солнцезащитных очках нервно спешит к столбу со щитком. Сердцебиение подобно камертону рвет грудь этого человека. Аура стресса окутывает локацию. Дрожащие руки тянутся к металлическому коробку, дергают ручку. Дверца раскрывается. Провода, кнопки, сверток. Тело смотрит по сторонам, хватает сверток и смотрит на тело девушки, очень молодая и одновременно очень старая - лицо в гнойниках, а руки будто гнили за живо. На полу лежит пистолет. Теперь он лежит в ее кармане. Посмотрев на тело еще минуту, ее глаза наполняются слезами, а рука тянется за телефоном. 911. Непродолжительный разговор. Побег другим путем, сторонясь того, по которому пришло. Побег преобразуется в преследование. Силуэт сына виднеется недалеко, опирающийся на столб. Он ближе. Ближе. Привет, сынок. Ошарашенное лицо юноши бросает взгляд в сторону голоса. Заплаканное лицо мальчика, глядит на заплаканное лицо матери. Привет, мамочка. Что-то металлическое скользнуло по руке нарушительницы тишины. Кольт модели М1911. Ветхое оружие. Почти что раритет. Щелчок предохранителя. Неуверенное передергивание затвора. Курок доворачивается до точки невозврата и.… Мама?! Ярость лишь на секунду успела заполонить его. Такой громкий звук, мало кто пропустил бы мимо ушей. Пистолет уже лежит на полу, а капли так стремительно обволакивают всю его нехитрую конструкцию, равно как и лужа крови, плавно и методично обволакивает одежду павшего парня. Сирены патрульных машин перекрикивают глас непогоды. Мать сидит в обнимку с сыном. Дождь в унисон с воссоединившейся семьей льет капли скорбных слез. Все наладится, вот увидишь. У нас с тобой определенно все будет хорошо…