Я умру вслед за тобой

- Зачем ты пошёл за мной? - в очередной раз задыхаясь от кашля, с неким недовольством в голосе спросил, дошедший до смертельной стадии туберкулёза, Накахара. - Мы оба знаем, что ты умрёшь в любую секунду. Считаешь, что я бы оставил тебя? - выпалил до жути перепуганный Осаму. - Мы так и не успели... - на глазах Чуи выступили пропитанные отчаянной горечью слёзы - Я всеми фибрами души хотел выйти за тебя. Но теперь остаётся лишь пожелать тебе удачи в поисках второй половинки. - Что ты такое несёшь? Вообще понимаешь, что говоришь? - Осаму взял возлюбленного под руку - Никто, слышишь? Никто, кроме тебя мне не нужен. - Но ты ведь должен что-то делать после моей смерти. У тебя нет ни семьи, ни друзей - все отреклись от тебя, причём из-за моей болезни; куда ты пойдёшь? - На тот свет. - Чего? - Я умру вслед за тобой - гордо выявил обладатель кофейных глаз, будто бы разговаривая с самим сердцем своего больного мальчика. - Не смей заканчивать свою жизнь самоубийством. Обрети семью, детей и живи счастливо, главное живи, - в глазах Накахары помутнело то-ли от слёз, то-ли вовсе от чего-нибудь другого... - Понял меня? Вместо ответа рыжий получил от шатена тяжёлый шлепок по губам. - А ты не смей заливать в мои уши этот немыслимый бред. Накахара расплакался ещё больше, в то время как почувствовал на своих губах уже такие родные и до того сладкие губы Дазая. Осаму целовал нежно, но при этом куда-то торопясь. Этот поцелуй был вдоль и поперёк пропитан дичайшей страстью и звериной ненасытностью, ведь для парней он был последним... - Ты бы смог полюбить кого-то другого, если б со мной что-то случилось? - ни капли не сомневаясь в отрицательном ответе, спросил шатен. - Конечно нет. - Вот и я не смогу. С карих глаз также, как и с голубых начала течь солёная жидкость. Осаму крепко сжал рыжего в объятьях, целиком и полностью отдаваясь самому последнему мгновению их совместной жизни. - Мой милый Чу, - с дрожью в голосе прошептал шатен - Я так тебя люблю. - Ты плачешь? - Нет. Это эмоции. Уткнувшись носом в грудь Дазая, Чуя тихо произнёс: - Я тоже тебя люблю. - Как же тяжело прощаться с тобой. Так рвут душу все те воспоминания о нас... Мне всегда было тебя мало, а теперь - тем более. - Прости меня. Это ведь я виноват в том, что умираю, ибо не стоило запускать своё здоровье. - Это я не доглядел. В любом случае, уже слишком поздно о чём-то сожалеть. - Ты прав. У Накахары в очередной раз поднялся сильный кашель, но он был уже совсем иным: Чуя словно захлёбывался в нём, переодически схаркивая на пол густую кровь. Осаму в это время сидел позади него, обвивая руками его талию, и одной стороной головы вжавшись в его спину, по которой била мелкая дрожь. Голубоглазый, ощутив острую боль в грудной клетке и пока ещё поверхностную остановку сердца, поспешил предупредить об этом своего молодого человека: - Дазай, кажется, всё... - Всё? - истерически выдал шатен. - Скажу напоследок: спасибо, что подарил мне возможность чувствовать себя особенным, ведь ты единственный, кто не отвернулся от меня. - Ты - самое дорогое, что у меня было, - Осаму нежно опустил рыжего на пол - Прощай, Чу. Теперь сердце Накахары уже перестало воспроизводить биение. Дазай больше не стал рассматривать его тело; нагнувшись, оставил лёгкий поцелуй на его лбу. Крепко затянув верёвочную петлю на перекладене, кареглазый просунулся в неё, затем уменьшив её диаметр. - Я держу своё слово, родной. Шатен яростливо пнул табурет, находившийся под его ногами, и в то же мгновение его дыхательные пути накрыло глубоким удушьем.