Терри

Прокравшись на кухню, Терри с опаской огляделся. Из приготовленной на обед каши едва заметно струился пар, только что сорванные с грядки огурцы ещё не были вымыты и лежали на подоконнике. Дальнейшие свои действия он спланировал ещё вчера — практически сразу же после того, как дедушка его ударил. Не отомстить — значило проиграть, поэтому Терри был настроен решительно и совершенно не думал о том, какие последствия его могут ожидать в этот раз. Месть — она того стоит. Даже если дед снова решит влепить ему оплеуху, он хотя бы будет улыбаться. Из открытого окна доносилось лишь тихое жужжание пчёл. Терри подошёл к стоящей на столе пачке крупы, взял её в руки и потряс для проверки. Совсем чуть-чуть осталось, но этого хватит. Ещё раз оглянувшись, чтобы убедиться, что дед не закончил перекур раньше времени, Терри приоткрыл картонную коробку и щедро обсыпал весь пол мелкой крупой. Кухня сразу же стала выглядеть грязной, но этого явно было недостаточно. Взяв с подоконника огурцы, Терри зашвырнул один из них под стол, второй бросил в обтянутый паутиной угол, третий и четвёртый — куда попало. Кашу выворачивать не очень хотелось — в конце концов, это и его обед тоже — но месть требовала принести в жертву то, что дорого, поэтому Терри не колебался и принялся сосредоточенно обмазывать липкой кашей новенькую белую скатерть. — Ты что делаешь?! — вдруг донеслось со стороны окна. Терри развернулся в прыжке и тут же столкнулся с раскрасневшимся от гнева лицом. Дедушка стоял на улице, что стало огромным облегчением. — Да я тебя… Узнать, что именно с ним хотят сделать, Терри не решился. Бежать до входной двери деду нужно было долго, но мальчик всё равно решил не рисковать. Выпрыгнув в противоположное окно, он, что есть сил, рванул к курятнику. Там дед его не достанет — попросту не пролезет туда, где Терри привык прятаться. — Попался! От неожиданности Терри чуть было не упал. Дед выбежал ему наперерез и ухватил за широкий рукав, грозясь испортить последний подарок бабушки. Она над этой рубашкой целый месяц трудилась: сама вырезала нужные куски, сшивала их вместе, несколько раз распарывала, желая переделать, а потом ещё и очень долго вышивала на груди цветочки. — Доигрался! Сейчас ты у меня получишь, — сообщил дед, игнорируя хаотичные попытки вырваться. Терри рычал, как загнанный зверь, дёргал рукой, скрёб ногтями чужие пальцы, но всё без толку. — Успокойся! Успокойся! Слышишь, что я тебе говорю, маленький ублюдок?! В ответ на привычное оскорбление Терри со всей силы ударил пяткой по чужому ботинку. Дед взвыл, громко выругался и залепил ему точно такую же оплеуху, из-за которой всё и началось. Терри едва сдержался, чтобы не расплакаться. Ему же обидно, зачем дед с ним так? Когда они наконец зашли в дом, Терри сразу понял, что шутки кончились. Это при соседях дед был с ним мягок, но сейчас, за скрывающими их стенами, Терри отхватит по полной. Дед перехватил его за шиворот, больно сжав заднюю часть шеи, и затащил на кухню. Терри продолжил вырываться, но всё равно не избежал того, что его, как гадкого кота, ткнули носом в измазанную кашей скатерть. Левая щека покрылась липкой жижей. Мальчик попытался выкрутиться, но дед держал крепко. — Не нравится? — вопросил дед, снова ткнув его вниз. Терри изо всех сил сжал зубы, лишь бы случайно не открыть рот и не коснуться языком ещё горячей каши. — Решил, что мне это будет неприятно? Я себе новую приготовлю, а вот ты, раз так решил, останешься голодным. Я на тебя вообще больше готовить не буду, паршивец. Будешь жрать то, что сам раздобудешь, и мне плевать, если ты этого не умеешь! Видимо заметив занесённую для удара ногу, дед резко оторвал его от стола и потащил к лестнице. В очередных попытках вырываться Терри чуть не повалил их обоих, налетел на перила, упал, больно ударившись коленом о следующую ступеньку, а потом заорал так, что соседи наверняка это услышали. И пусть слышат. Ему-то что? Он с ними не общается, а дед и так растрепал всем, какой его внук неуправляемый. Они и без того знают, что он портит деду жизнь. — Заткнись! — дед жёстко встряхнул его, но Терри, взглянув на него исподлобья, заорал прямо ему в лицо. Старик выругался, отвернул его от себя и потащил дальше по коридору. Дверь в комнату мамы была закрыта. Терри знал, что она проснулась от криков, знал, что она снова испугалась и спряталась под одеяло. Мама больше не поможет ему, как раньше. От этих мыслей на глаза всё-таки навернулись слёзы. Кое-как вывернувшись, Терри пнул деда, будто это он был в этом виноват. В ответ прилетела очередная оплеуха, и Терри зарыдал от досады, упираясь ногами в шершавый грязный пол второго этажа. Не помогло. — Думал, опять спрячешься и ничего тебе не будет? — насмехался над ним дед. Терри дёргался уже слабее, прекрасно понимая, что силы ему понадобятся с минуты на минуту. Старик завёл его в свою спальню и обвёл вокруг двухместной, теперь кажущейся такой пустой, кровати. Без бабушки всё было не так. — Где же они? Оставлял ведь тут. — Ненавижу тебя! — закричал Терри. В горле отдало болью, но он всё равно продолжил. — Сам ты ублюдок! Ненавижу! — А ну затихни! — дед встряхнул его, удобнее перехватывая за воротник. Терри промычал что-то нечленораздельное, пытаясь освободиться, но так ничего и не добился. Дед наконец нашёл свои любимые рваные тапки с тяжёлой подошвой и уселся на кровать, потянув за собой и Терри. — Перестань… перестань, кому сказал! Сейчас ты у меня получишь, вредитель. Как бы он не вырывался, ему всё равно не удалось сползти с чужих колен, но вот создать заминку всё-таки вышло. Дед всё никак не мог его зафиксировать, потому что направлял все усилия на то, чтобы его просто-напросто не упустить. Почувствовав своё превосходство, Терри наконец воспрял духом. Дед больно сжимал его правый бок и левую руку, но всё это не казалось чем-то унизительным. Наоборот, Терри мысленно злорадствовал с того, как деду тяжело с ним справляться. Но уже спустя несколько минут непрекращающейся борьбы Терри закричал с новой силой. Дед всё же умудрился стянуть с него штаны и тут же перехватил за бедро, не давая соскочить на пол. Терри принялся колотить его по спине — это было единственное, до чего он теперь мог дотянуться, но дед будто не чувствовал боли и даже не пытался ей противодействовать. — Паршивец, — одновременно с оскорблением, которое дед прошипел сквозь сжатые зубы, на теперь не прикрытую ничем кожу опустился первый шлепок тапком. Терри вскрикнул и задёргал руками и ногами, словно утопающий. Дед это проигнорировал и принялся яростно и сильно опускать руку, ударяя по одному и тому же месту. — Давно надо было это сделать, думаешь, будешь вечно безнаказанно надо мной издеваться?! Живого места на тебе не останется, гад! Терри не переставал громко вопить, что явно злило деда ещё больше. Боль казалась невыносимой, но больше обидной и постыдной. Раньше дед ограничивался одним или в крайне неудачные дни двумя шлепками — всегда по штанам и без такого унизительного положения на коленях. Бабушка на него ругалась, даже если он всего лишь повышал на внука голос, но сейчас… бабушки уже давно нет, никто его не защитит. Наконец осознав, что бесполезно орать и махать руками, Терри притих и принялся дёргаться, как выброшенная на берег рыба. Дед с таким справлялся с трудом, поэтому уже через несколько новых ударов Терри удалось сползти с кровати хотя бы верхней половиной туловища. Уткнувшись носом в пол, он наконец смог вершить возмездие. Кусать деда за грязные штаны было бы слишком противно, но вот щипаться Терри не побрезговал. — Ах ты… — дед чуть его не выронил, но вовремя ухватил за шкирку и принялся лупить уже рукой. Это каким-то образом оказалось даже больнее, чем получать тапком, и Терри заплакал, отчаянно пытаясь прикрыться. — Паразит! Сколько я буду терпеть это издевательство?! Думаешь, мне так хочется с тобой нянчиться?! Выгнал бы на улицу гада, если бы… Фраза оборвалась, но Терри не был уверен, что это из-за его укуса. Дед закричал от боли с опозданием и ещё несколько раз с яростным замахом ударил его по и без того пульсирующему заду. Воспользовавшись чужой слабостью, Терри упал на пол и, наскоро подтянув штаны, бросился вон из комнаты. Добежав до крайней двери возле самой лестницы, он ворвался без стука и захлопнул дверь с такой силой, что та чуть не слетела с петель. — Что случилось?! — голос мамы был таким испуганным, что у Терри закололо сердце. Он понимал, что она боится не за него — это скорее было похоже на страх перед происходящим вокруг. В прошлый раз мама подумала, что их дом захватил огонь, ещё раньше — что звёзды начали падать с небес. Слёзы полились с новой силой, и он, не обращая внимания на пустой, полный неузнавания взгляд, кинулся в чужую кровать. Мама не обняла его в ответ, но, кажется, была не против того, что её плечо заливают слезами. Её некогда блестящие волосы цвета пшеницы теперь струились по подушке мёртвенно-бледными прядями. Терри осторожно убрал их от своего лица и обнял женщину крепче, радуясь, что из-за заложенного носа совсем не чувствует отвратительного запаха лекарственных трав. — Почему ты плачешь? Терри зашёлся рыданиями. На слишком сильные вздрагивания мама реагировала испугом, от чего ему становилось только хуже. Деда уже не было слышно — он наверняка так и остался сидеть в своей комнате. Его приливы ярости всегда заканчивались очень быстро. Он не придёт сюда. Не посмеет. — Где твои родители? — раздался над ухом, полный любопытства вопрос. Терри оторвал лицо от пропитанной слезами сорочки и уставился на мать заплаканными глазами. — Ты моя мама, — тихо, с лёгкой долей обиды объяснил он. Губы дрожали, новые слёзы просились наружу от осознания, что на лице женщины нет ни капли понимания. Она смотрела на него, как на какого-то шутника. Думала о чём-то своём — по крайней мере в это хотелось верить. Способна ли она вообще думать? Иногда казалось, что нет. — Точно, ты Говард! — радостно воскликнула мама. — Когда мы пойдём кататься? Терри яростно сжал кулаки, отвернулся, чтобы не видеть неуместной радости на исхудавшем лице. Мама долго смотрела на него в ожидании, а когда он лёг на бок и осторожно пристроился рядом, она ласково погладила его по взмокшим от пота волосам. Терри закрыл глаза, стараясь представить, что всё вдруг стало, как раньше. Ему приснился кошмар, и он пришёл к маме, чтобы поспать до утра с ней. Её кровать большая — они прекрасно поместятся вдвоём. Она будет обнимать его и жалеть, чтобы ему больше ничего не приснилось. — Жаль, что вы опять уезжаете, — с тоской сказала мама спустя несколько минут приятной тишины. Терри открыл глаза, уставившись на сваленные на высокий стол лекарства. — Я дорисовала нашу карту. Теперь будет проще искать звёзды. У меня уже хорошо получается, мы же сегодня посмотрим? Слёзы вновь покатились по его лицу, в груди ощутимо закололо. Нет, к прежней жизни уже никогда не вернуться. — Не посмотрим.