Без суеты

Анго был зол. Нет, не так – Анго был в ярости. Подумать только! В разгар рабочей недели, когда с количеством неотложной работы могло посоревноваться только количество поглощённого им кофеина, он вынужден всё бросать и лететь ближайшим рейсом на другой конец планеты. Срочный звонок застал его с банкой энергетика в руке, и по мере понимания ситуации глубоко в душе рос соблазн взять её с собой в аэропорт, чтобы запустить в одну конкретную голову. Босс Портовой Мафии летит в Париж. – …это совершенно секретная информация. «Такая секретная, что Особый Отдел владеет ею спустя полчаса. Ничего необычного». – Нам чудом удалось разузнать подробности! «Ага, чудом. Я даже знаю, как это ваше чудо зовут». – Он задумал что-то подозрительное. «Конечно, подозрительное: украсть у меня две недели плодотворной работы – вот что». – Это задание под силу только тому, кто обладает достаточным опытом, знаниями местности и возможностями получить нужную информацию. Несомненно, оно оказалось под силу именно Сакагучи Анго. Само собой, чудом добытыми подробностями оказались номер рейса, место и время взлёта и посадки, а также предположения, чем Мори Огай, собственно, собирался там заняться. И, разумеется, Анго знал куда больше, чем его всполошившееся руководство. – Мерзавец. – Я тоже рад тебя видеть. – Ты – подлый, эгоистичный, самодовольный… – И я по тебе соскучился, мой мальчик. – Ты хоть представляешь, чем всё могло закончиться?! Ты поднял на уши весь отдел! Тебе так нравится дёргать правительство за хвост?! – Да, думаю, плаг с кроличьим хвостиком будет выглядеть на тебе волшебно. Анго, который уже набрал в лёгкие воздуха для ответа, растерянно моргнул, а вместо заготовленных гневных комментариев из горла вырвалось обескураженное «ха-а?..», отчего ухмылка на лице Мори стала только шире. Чёртово нахальство не исчезло, даже когда его хорошенько оттянули за волосы, заставляя запрокинуть голову назад. – На тебе он будет выглядеть на порядок лучше. Дозваться до совести босса Портовой Мафии было сложно хотя бы по причине патологического отсутствия оной, но Анго всё равно каждый раз яростно шипел и возмущался его сумасбродными выходками, вроде этой. Быть может, потому что от поцелуев, приправленных злостью, долгим ожиданием и безнаказанностью, всегда по-особенному кружилась голова. Каждый раз Анго чертыхался, лениво и тщетно спихивал его ладони со своей задницы, охотно мстил яркими и болезненными укусами по шее и плечам, уговаривал потерпеть: вслух – Мори, мысленно – себя. И каждый раз таял в самых простых, человеческих объятиях, которые без лишних слов давали понять – они оба действительно скучали. В будущем отчёте Анго напишет, что Мори остался в Иль-де-Франс, но слухи о незаконных сделках с иностранными эсперами не подтвердились. Место, где они остановились на самом деле, находилось куда дальше. И там были горы.

* * *

У Анго, как у агента на службе правительства, был особый протокол действий. Минуя детали, он предполагал уничтожение опасного, проблемного эспера. Анго подумал об этом однажды утром, проснувшись в одной постели с пока ещё спящим Мори и зацепившись взглядом за подрагивающие в солнечном свете ресницы. А потом наклонился и оставил на губах лёгкий, смазанный и сонный поцелуй, сгребая податливое тело в объятия. Мори знал об этом протоколе так же хорошо, как и о том, что в списке проблемных эсперов его имя значится одним из первых. Он подумал об этом однажды ночью, засыпая под мерное дыхание Анго и любуясь из-под полуприкрытых век лунными бликами на его обнажённых плечах. А потом огладил кончиками пальцев щеку – осторожно и бережно, чтобы не разбудить. Здесь они – не босс Портовой Мафии и правительственный агент. Здесь они просто два уставших от работы человека. Обычные влюблённые, наконец получившие возможность взглянуть друг на друга без шелухи социальных статусов, выстроенных границ и прикрытий. Без этого налёта быстро выяснилось, как много нового им предстоит узнать друг о друге, и обычные ленивые дни превратились в целое негласное приключение с поиском неизведанного. Всё началось с ванны. Самой обычной ванны, примечательной только своими размерами. Мори при её виде оценивающе присвистнул, а Анго, важно поправив очки, сообщил: – Статистика утверждает, что чаще всего утопления происходят именно среди лиц, уснувших в ванне. Мори удивлённо вскинул брови, помолчал с минуту, о чём-то размышляя, и неопределённо ответил: – Значит, нужно сделать так, чтобы спать не хотелось. Его туманная улыбка заставила Анго что-то заподозрить, но в полной мере он осознал своё положение только вечером, застыв с открытым ртом перед засыпанной «лепестками, чтоб их, роз» водой в окружении свечей и совершенно пошлой бутылкой шампанского в ведёрке рядом. Горсть язвительных комментариев и сакральный вопрос «какого чёрта» так и не прозвучали – застряли в горле комом с пришедшей мыслью: у Мори никогда не было подобного опыта. Так что же это? Невинный, милый каприз убитого профессией романтика? – Эксперимент, – невозмутимо пожал плечами Мори и принялся расстёгивать на Анго рубашку. Всё встало на свои места несколько позже. Покрытая лепестками вода создавала иллюзию осязаемой поверхности. Шампанское, в отличие от вина или более крепких напитков, пьянило быстро, легко и безотказно. Ощущение нагого тела Мори вплотную, кожа к коже, не позволяло даже вспомнить о страхе. А свечи... Что ж, их предназначение и скрытую хитрость Анго прочувствовал в особенной степени. Мори сдержал обещание: им оказалось не до сна, а единственное, чем Анго в тот вечер захлебнулся, были его собственные стоны.

* * *

– Ты так и будешь всё время носить с собой этот блокнот, Анго-кун? Рубашка Мори была ему в самый раз. Быть может, слегка тесновата в плечах, но какая, к чёрту, разница, когда он – сонный, взъерошенный, уютно пахнущий хвойным мылом, – сидит в одной этой расстёгнутой рубашке и нижнем белье, забравшись с ногами в кресло. Мори ни капельки не было стыдно осознавать, что на хмурый взгляд поверх очков он сам ответил глупой улыбкой. – Да. Если ты не забыл, я нахожусь при исполнении служебных обязанностей. Надо же мне вести отчётность о наблюдении за подозрительной деятельностью босса Портовой Мафии. – Ах да, как я мог забыть. Ты выбрал отличную позицию для наблюдений. В непосредственной близости к объекту, так сказать. А секс при исполнении – это бонус или тоже приказ Особого Отдела? – Моя личная прихоть. Люблю совмещать приятное с полезным. – Порой ты делаешь ужасные комплименты, – Мори рассмеялся и покачал головой, усаживаясь рядом. В последний их вечер, перед самым отъездом, Анго молча протянет ему этот блокнот и уйдёт на террасу, а Мори будет ещё долго чувствовать странное, непозволительно человечное тепло в солнечном сплетении, вспоминая и этот жест, и увиденные записи. Наверное, это чувство, которого не могло между ними быть ни по одному из законов логики – доверие. В блокноте Анго предсказуемо оказался список: заботливо составленная таблица предпочтений, антипатий и просто бытовых особенностей Мори. И прежде чем вернуть блокнот владельцу, Мори позволил себе дополнить озаглавленный словом «любит» список ещё одним, последним пунктом: «Сакагучи Анго».