чай

— Мешаете работать, Ваше Высочество. — Разве мешаю? — Ужасно мешаете. Отвлекал не ласковый убаюкивающий голос, тёплое дыхание на затылке и короткие — лёгкие, почти невесомые — поцелуи, а руки. Наследный принц Уюна — бесстыжий тактильный маньяк, льнущий к Мэй Няньцину при каждом удобном и неудобном случае — будь то купальни, их общая кровать или даже... даже медитация! — Ваши руки... Так вот, руки. Цзюнь У любил совать их туда, куда не следует: под ночную рубашку, под жёсткую ткань плаща... или гладить те места на теле Императорского Наставника, на которые приличные женщины не смотрят, а приличные мужчины тем более! — Если из-за Вашей бесстыдности я испорчу бумагу, переписывать всё будете Вы. — Какой ты жестокий, Мэй-Мэй. Мэй Няньцин, сдавшись, отложил кисть в чернильницу. Порой павший Небесный Владыка вёл себя как избалованный ребёнок, порой как наглый кот. Императорский Наставник не жаловался: обнимать доброго и мягкого принца Уюна лучше, чем потерянного и сломленного. — Я устал, — неубедительно соврал Цзюнь У. — Давай отдохнём. — После Вашего "отдыха" устаю я. Мэй Няньцин стряхнул с себя чужие — абсолютно бессовестные! — руки. Цзюнь У пропускал ворчания мимо ушей, привыкши делать всё так, как ему одному вздумается. Мэй Няньцин, однако, из такого же теста — они оба вели себя, как два кота, не поделивших нагретое место. — Хочешь холодный чай? Мэй Няньцин поколебался: принц Уюн несколько отвратительно справляется с готовкой, особенно с тем, что требует внимательности и спокойствия. Простая еда — каши и рис — у него выходила сносной, намного лучше, чем у дорогого Сяньлэ, но вкусные чаи Цзюнь У, как по проклятию, заваривать не умел: всё они выходили либо горькими, либо совсем безвкусными. — Ммм... — Я очень постараюсь, Мэй-Мэй, — ещё один поцелуй в область за виском и почти соблазняющее мурлыкание на ухо, от которого по всему телу мурашки: — Очень. Щекотно. И приятно. — Идите, идите, — Мэй Няньцин прикрыл глаза. Надо закончить переписывать свиток, а еще прогуляться, пока солнце окончательно не зайдет за горизонт, а ещё усмирить этого безумного бесстыдника, а ещё... — Мне молочный чай.