Еще минутку

День для Алевтины выдался сложным. Она снова делала то, что должна была и то, чем всегда занималась. По профессии Алевтина Сапрыкина психолог-переговорщик, один из лучших в своей группе. Ее считали настоящим мастером своего дела и отправляли на самые сложные задания. Все изменилось в один день, когда из-за нее погиб человек. Это был захват заложников, достаточно обыденный. Много таких ситуаций остаются за кадром, их не сообщают широкой публике. Но иметь дело приходится. Она выехала на место в составе оперативной группы, приступила к работе. Но не учла, что преступник был в состоянии наркотического опьянения. Она поняла. Но слишком поздно. Уже после того, как преступник убил девушку. Ее голова буквально разлетелась от выстрела с близкого расстояния. Дальше все было как в замедленной съемке плохого детектива. Выстрел. Резкая боль. Темнота. Алевтина очнулась уже в палате, она почти ничего не помнила. Ее долго допрашивали. Комиссия пришла к выводу, что она не виновата, отработала по инструкции. Но Сапрыкина не смогла смириться с роковой ошибкой. Она не смогла смириться с тем, что по ее вине погиб человек. Заложник. Она должна была спасти, но не смогла. Если бы у нее была еще минута. Одна чертова минута. Она бы все сделала правильно. С тех пор Сапрыкина больше не выезжала на ЧС, она ушла из оперативной группы. Пробовала работать на телефоне доверия, совсем недолго проработала психологом в тюрьме. Но все это было не то, не хватало драйва, опасности. Алевтина нашла вариант решения проблемы — МЧС. Конечно, она могла претендовать на место в отряде, но вот диспетчером вполне. Эта была работа для нее, женщина считала, что ей все удается. Она почти смирилась с тем, что в ее жизни больше никогда не будет ЧС, заложников и опасностей, тихая должность в штабе, никаких волнений. Но сегодняшний день изменил все. Опять заложники. Только теперь не посторонние люди, а ребята из ее отряда. И среди них человек, который был ей не безразличен, медик отряда Андрей Балашов. Сорвалась практически в одно мгновение, приехала и отработала. Кажется, на морально-волевых или на предыдущем опыте. Алевтина и сама не поняла, как все произошло, рефлексы — штука такая. Но теперь она была выжата, как лимон и едва могла пошевелиться от так некстати навалившейся усталости. Дверь распахнулась, кто-то вошел в комнату отдыха. — Еще минутку, — произнесла она, в надежде, что незваный посетитель уйдет. — Сидите-сидите. Там Вика на пульте осталась. Тот самый голос, Андрей. Она распахнула глаза и посмотрела на мужчину. Тот выглядел растерянным. Она бы многое сейчас отдала, чтобы он не видел ее такой. Кто угодно, хоть Пронченко, хоть юморист Грек, хоть «безжалостный» Саид, но только не Балашов. — Просто хотела глаза не десять минут прикрыть, — глупая попытка оправдаться. Знал бы он, что сейчас она не может даже подняться со стула, ноги подкашиваются от усталости. — Там не могу расслабиться. — Алевтина, я хотел сказать, — начал мужчина и сделал шаг в ее сторону. — Не благодарите, — прозвучало сухо и слишком резко. — Вы же меня учили, что бывших психологов не бывает, равно как и врачей. — Да, но… Так рисковать собой. Да еще перед свадьбой, — Балашов явно был сбит с толку ее напором. — Не особо я рисковала, — в голосе снова звучал металл. Лучше бы он не напоминал про свадьбу. Она вообще не хотела думать о свадьбе, а тут еще и напоминание от Балашова. — Ну, хорошо, — Андрей вздохнул и присел рядом. Он чувствовал себя неловко. — Не буду вас благодарить. Просто скажу, что. То, что вы сделали — это было очень неожиданно и приятно. — Вы бы сделали тоже самое, Андрей, — Сапрыкина была тронута его словами. От спокойного Балашова это прозвучало почти как признание. — Вы же спасатель, — губы тронула легкая улыбка. — Спасатель ради каждого готов рисковать собой. — Да. Но ради вас я бы рисковал не как спасатель, — он говорил совершенно серьезно. — А как человек. — Я знаю, — он почти выбил ее из колеи. Всегда такая спокойная и уверенная в себе Алевтина вдруг почувствовала, что земля уходит из-под ног. — Вы же тоже рисковали ради меня, — он снова был прав. Чертовски прав, как и тогда, когда сказал, что бывших психологов не бывает. Она думала, что с прошлым покончено, но теперь оно снова постучалось в двери. — И я тоже, — она резко поднялась. Понимала, что больше не выдержит. Не выдержит его спокойно уверенности и внимательного взгляда. — И хватит об этом. Андрей резко встал и перехватил ее руку, притянул к себе. — Пусти, синяк будет, — женщина попробовала отбиваться, но делала это как-то слабо и не уверено, да и не хотелось ей, чтобы он отпускал. — Не пущу, — произнес Балашов, и еще крепче прижал ее к себе. — Я влюбился в тебя с первого взгляда, когда только увидел. Там, на парковке, когда мы приехали и Саидыч стажеров песочил. Ведь ты одна ему ответить смогла, даже мы стояли молчали. А ты не побоялась. Теперь понимаю почему. Ты ведь вообще ничего не боишься. — Боюсь, Андрей. Я много чего боюсь, — тихо ответила она. По щеке скатилась одинокая слезинка. Сейчас совсем не хотелось плакать и не хотелось, чтобы он видел ее слезы, ее слабость и ее боль. Но в его объятиях было так тихо и спокойно, что Сапрыкина не могла сдержать слез. — Прости, — она всхлипнула и попыталась неловко вытереть слезу, но только размазала тушь по щеке. — Я сейчас, салфетку возьму, — Балашов попытался сделать шаг в сторону, но Алевтина так крепко прижалась к нему, что мужчина боялся пошевелиться. Он положил руку ей на плечо и обнял, провел ладонью по спине. Она тихо плакала, иногда всхлипывая. Кажется, это был самый трогательный момент, и пусть она прекрасный специалист, она еще и женщина. В эту секунду дверь распахнулась, на пороге появился Саид, за его спиной маячили другие ребята. Андрей был готов провалиться сквозь землю, ведь Аля доверилась ему, а он как бы не смог защитить. К счастью, Гиреев все понял без слов, он тихо вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. Остальные недоуменно посмотрели на него. — Кто попробует зайти, — мужчина многозначительно показал кулак. — И вообще, давно мы в волейбол не играли. И физподготовку потянуть надо. Стажеры не поняли, зато Петров и Грек сориентировались моментально. Подхватив молодых и ранних под руки, они отправились на тренировочную площадку, дав возможность коллегам побыть наедине. Они не видели, но догадались. Гиреев еще раз заглянул и улыбнулся, Балашов кивнул ему в ответ. — Спасибо, — тихо произнесла Алевтина, когда они остались вдвоем. Андрей ничего не ответил, лишь поцеловал ее в макушку, наслаждаясь ароматом волос. Так они и стояли, обнявшись, а через открытое окно слышался радостный смех членов отряда.