Конец чего-то странного.

Это был обычный, ни чем не примечательный день для неё. Хотя как сказать: не каждый день, пьёшь водку с малознакомым человеком на второй день вашего знакомства, но она ощущала себя так, будто бы это являлось нормой и сейчас автор имеет виду именно Евгению. Этой юнной девице даже не было восемнадцать, но она любила выпивать с поводом и без повода. Для неё — алкоголь был лишь забавой или, по-крайне мере, это было до сегодняшнего дня. С двух стопок: она уже смогла спьянеть и несла всякий несуразный бред, в то время как знакомый: просто сидел и смотрел на неё, пока, вполне адекватным взглядом. Он бы мог смотреть на девушку так и дальше, если бы та за стеклянными дверьми не увидела свою бывшую девушку. Женя умчалась, только парень моргнул глазами. Смысла бежать за ней: он не видел, поэтому остался дальше допивать весь оставшийся алкоголь. На улице к этому времени было около полуночи, но им было плевать на это. Гена просто говорила о любви, как она думала, к своей прошлой любви в пьяном, просто бессмысленном уме, на что та лишь могла улыбаться. Вторую девушку звали Дарья, ей было столько же, сколько и первой особе, но проблема заключалась в том, что хотя она и была похожа на ту девушку: она не являлась ей и поэтому, спокойно улыбалась уводила её подальше, если быть точнее: к себе домой. За девушку никто не беспокоился, кроме её родителей, но и с теми нормальные дружеско-родительские отношения были давно утрачены и они гипер-опекали её, из-за чего она часто выключала телефон. Вот так они и прошли около семнадцати минут примерно два района от того места, где она, сравнительно-недавно была. Не успев разбуться и сделать шаг за порог дома: главной "героине" и неудачнице одновременно: что-то больно ударило в затылок из-за чего та отключилась и проснулась уже в каком-то странном, тёмном месте, привязанной к лестнице. Первые мысли были о том, как выбраться и какого чёрта она здесь вообще забыла. Едва начав свои попытки как-то освободить свои связанные руки: перед её лицом тут же оказалась девушка, с коротким каре, круглыми очками а-ля "Винишка-тян", которые, видимо, были для зрение, невысоким ростом в сто пятьдесят четыре сантиметра, на ней была чёрная джинсовка, такого же цвета топ и синие джинсы с белыми кедами. Её выражение лица, пожалуй, практически невозможно забыть: эта улыбка во все, как говорится — тридцать два зуба, голубые глаза, которые так и сияли, розовые, видимо, от мороза из-за помещения, в котором они находятся, щёки и уши, за которые были заправлены коричневые волосы. Даша сидела неподвижно на корточках перед своей будущей жертвой, привязанной руками к ступеням. Ноги были в синяках и не могли двигаться просто так, каждое прикосновение, напряжение в их области или движение: приносило острую, жгучую боль. Перед будущей мучительницой стояла чашка, с непонятной, мутной, жидкостью. В непонимании, ей хотели задать миллион вопросов, но тут же пришлось заткнуться, не начав говорить: — Выпей это. — сказала Ди, своим грубым женским голосом, подвигая ближе чашку. Между ними обеими была разница всего в росте на пару сантиметров и связанная пленница была выше, но казалось, будто бы в данный момент это наоборот. На её, скорее, приказ: Женя отрицательно помаха головой. — Пей. — снова отказ. — Подумай лучше. — ещё больше пододвинув посуду, от одного лишнего движения связанной: жидкость тут же оказалась на полу. — БЫСТРО СЛИЗАЛА ЭТО С ПОЛА, ДРЯНЬ! — не выдержала та, резко наклонив голову другой и та, поняв, в какой ситуации находится: начала слизывать всё с пола, на что руки на её волосах: чуть ослабли, но не отпускали её полностью. — Вот так, слизывай всё, слушай свою хозяйку. — от такой наглости девушка резко повернулась и поперхнулась, но, на удивление, жидкость, точнее, вода, в которой находились наркотики быстро начала действовать на неё и она больше не могла ни кричать, ни как-то нормально отбиваться от действий другого человека. — Теперь ты будешь полностью в МОЕЙ ВЛАСТИ. — сказала счастливо Дарья, после чего верёвки на руках, будто ждали именно этого момента: развязались сами по себе, от чего нормальной девушке хотелось смеяться, но она тут же заткнулась. "Ещё успею это сделать." — подумала та и тут же, будто заранее продумала план, разорвала светлую рубашку девчонки, от чего пуговицам пришлось мирно слечь на пол, как и самой, теперь, ненужной ткани. Из кармана виднелись, как на первый взгляд могло показаться — прищепки, на концах они были красные, с двумя кругляшками, будто вишенки. Догадки не подтвердились, ибо тут же её подняли одной, свободной рукой придерживая за руку, которая просто висела, будто от куклы в одной и той же позе и резко тело девы пронзило неприятное чувство, которое заставило её посмотреть вниз. Первой мыслью было: "Это..прищепки на соски?" и тут же её догадка подтвердилась тем, что такую же боль испытал и второй сосок после чего также остался с этой вещью. Резко, от чего тело инстинктивно сжалось, её "бросили" на пол. — Я сейчас вернусь. — прошептала на ухо и тут же поднимаясь по скрипучей, деревянной лестнице, ушла в сознании девчуля, оставив дверь закрытой ведь: "Ничего произойти не должно". Вот так и прошла минута, две, три. Тело, будто труп, лежало неподвижно, то ли боясь шевелиться от шоковой боли, то ли в целом не в силах пошевелиться. Послышался звук двери, часть мозга, которая, почему-то осталась в сознании подумала: "Вот и вновь мой мучитель объявится", но очень сильно не был прав. Глаза инстинктивно прищурились, а губы сжались, казалось, что от напряжения взорвётся мозг, только вместо голоса или как-то звука девушка услышала громкий скул животного и затем последовал секундный лай. "Это всего лишь...собака?" — были подобные мысли, которые сразу поситили нормальную часть головы и зрелости. Выглядела она примерно так: голубые, которые отливали в данный момент синним глаза, яркий, розовый язык, окрас серо-белый и порода, скорее всего, хаски, судя по всему ей было около пяти лет. Хотя вздох произошёл слишком рано, ведь собака начала себя странно вести. Она то и дело бегала по комнате, принюхивалась, будто, привыкая к новому запаху, а в конец и вовсе начала агрессивно рычать, царапая её ноги. Вскоре, благодаря подобным царапаньям: она смогла разодрать её одежду и теперь вид на ягодицы и другие, даже более интересные вещи: был почти полностью открыт. К сожалению, она сообразила слишком поздно и из неё вырвался лишь хриплый, сдавленный то ли крик, то ли просто странный стон. Щёки тут же покрылись багровым, ярким румянцем. Хаски продолжала делать поступательно-отступательные движения, то ли дело рыча и "беря" своими двумя передними лапами насилованную за руки. Тело то и дело тряслось, ведь без должной подготовки вставлять даже подобный, маленький, собачий член в задницу: было крайне неприятно, но в то же время, почему-то, ей это приносило и удовольствие одновременно. Движения становились всё бешенее и нечетче с течением сравнительно-недолгого времени. Голубоглазый кончил в попку спустя около шести минут, но и тут счастье было недолгим. Хотя собака быстро и счастливо побежала по лестнице вверх, то и дело размахивая хвостиком, тут же перед глазами появились знакомые, чёрные, кеды. — Давно не виделись, Женя. — начала с добрым отголоском в голосе Дарья, из-за чего показалась маленькая искра надежды на что-то хорошее. — Кажется, тебя, за время моего отсутствия, выебал Макс. — таким же весёлым голосом продолжила она, видимо, так звали ту собаку, хотя, зачем ей нужна была эта информация — неизвестно. — Ну, спасибо ему за это, ведь теперь он облегчил мою задачу. — улыбка пропала с её лица и сразу же после этих слов девушку прижали к стене, последняя надежда тут же пропала. На руки, видимо, на всякий случай, одели наручники, но не такие, какие мы привыкли видеть в обычных фильмах или сериалах с БДСМ-играми, а такие, какие использовали полицейские в обычной жизни для преступников или просто задержанных людей. Даже с первых секунд они уже неприятно натирали руки, а что будет дальше и сколько времени они на ней будут: просто стало страшно представлять. К юнной заднице уже начали приставлять что-то крайне холодное, будто металл. Хотя, почему будто? Это и был он, ведь даже неопытная в этом почувствовала это внутри себя, из-за чего раздрался бы громкий крик, но и тут её смогли перегнать. Во рту оказался красный кляп, сделанный из пластика, с несколькими дырочками, чтобы дышать, из-за чего его было очень больно прикусывать и кричать вовсе переставало хотеться. — Теперь ты будешь МОЕЙ НАВСЕГДА. — отделяла каждую букву последнего слова Ди, от чего становилось страшно, прожигали мурашки по, немного, поврежденному телу. Вот вновь, что-то вставляют, но уже в вагину, слышится звук, будто бы что-то порвалось и накатываюстя слезы. Вдруг, одновременно этими холодными, мерзкими сейчас для человека, эти предметы начинают одновременно, расинхронно двигаться. Стоны и иногда вскрики с мычаниями вырываются сами по себе, в то время как с, уже, не девственного отверстия течёт кровь, всё больше и больше, пачкая кровь. — Ну что, как тебе ТАКИЕ игры, моя дорогая, лесбиянка и "пара"? — от этого вопроса внутри всё замирает и в памяти проигрывается примерно следующий диалог: "— Я тааак *ик* люблю игры в стиле БДСМ, почему мы раньше их не устраивали, *ик* милая? — Да? Почему ты не говорила об этом мне раньше? — Не знаю, кстати, я забыла, а какой ты ориентации? — Хм..бисексуалка, а ты? — Я лесбиянка, *ик* но спасибо, что сказала, ты мне об этом раньше не говорила, в отличии от меня. Или ты *ик* забыла об этом, как обычно? *пьяный смех*." Вспомнив всё это мозгу хотелось провалиться сквозь землю, но тело, будто не слушалось и наоборот поддавалось на все провокации внутри и снаружи, из-за с него литрами стекал пот а голова изнывала от мыслей и эйфории одновременно. Так и прошла первая ночь нахождения здесь, после чего тело само по себе, как и сознание: отключилось, проснувшись в шесть утра само по себе. Тут же послышался тяжкий, скорее ещё и грустный вздох, после чего последовали слова: — Ешь давай и я уйду. Мне ещё в магазин нужно сходить за нужными ингредиентами. — спокойно сказала младшая. Старшая в свою очередь ели как протёрла глаза, хотя и руки, как и кляпа во рту: больше не было, но всё равно всё изнывало, хотя это и было неудивительно, учитывая то, что происходило за эту ночь. Посмотрев на "еду", оказалось, что ей дали всего-лишь воду, вроде как, даже не мутную, как в прошлый раз и просто кусок заплиснивешего, белого, хлеба. Стараясь не зацикливаться на этом и быстрее поесть, мучительница наконец ушла, оставив Женю почти одну дома. Спустя полчаса до неё наконец дошло, что пора выбраться. Ноги не слушались и постоянно либо просто шли косо, либо она падала, поэтому, решив, что так не пойдёт: просто поползла вверх. К удивлению, дверь не была закрыта, а наоборот, скорее, будто ждала, пока её откроют, ведь через щель уже был виден свет, который так мотивировал и в то же время так убивал человека. Всё было подозрительно тихо и легко, прислушиваясь к звукам: их не было и скорее наоборот ей начало казаться, что они специально утихают, чтобы не испугать её. "Ладно, Жень, ты просто бредишь, не нужно терять время, ты и так потратила его большую часть, сидя в бездействии в подвале." — появилась мысль и не теряя времени, открывая дверь, которая была на замке, ей стало внезапно страшно. Её руки были все в синяках, будто она провела здесь не одну ночь, а месяц, а ноги: были в крови и царапинах, которые, видимо, больше никогда не заживут. И обернувшись: девушка ступила за дверь, но зрачки тут же сузились, а тело замерло. — Что, пытаешься сбежать? — спросила, скорее, издеваясь, Дарья, сидя на пороге с пакетом продуктов. Судя по всему, она здесь сидела далеко за двадцать минут. Пришлось резко встать и попытаться побежать. Калитка зелёных ворот была так близко, оставалось чуть-чуть, если бы не снег: было бы легче и ещё лучше. "Давай же, ещё чуть-чуть я почти выбралась из этого Ада!" — только и могло крутится в мыслях Евгении. Но тут же последняя надежда умерла, превратившись в пыль окончательно: послышался вой стаи собак и открывание какой-то дверцы, которая могла их удержать. "Зря я обернулась." — было последней её мыслью. Её повалили на холодный, просто ледяной и белый снег пять собак, начиная грызть. Через три минуты она уже не пыталась выбраться и кричать, потому что мёртвое тело уже больше ничего не может сделать. — Жаль, что ты не захотела мирно сидеть внизу, так бы ты ещё некоторое время была жива. Но теперь ты будешь МОИМ ужином. — с наигранной жалостью произнесла старше других умов лет человек и отгоняя своих собак, затащила труп в дом. Спустя около семи часов, наконец, тело можно было есть. Оно было таким мягким и бледным на вкус, из-за чего хотелось сразу полакомиться всем, но к большому сожалению, желудок человека не был настолько вмещаем, поэтому, пришлось отложить оставшуюся часть на потом. — Не зря родители с сестрой уехали на дачу на неделю, я наконец-то смогла провести её часть так, как хотелось бы сделать это мне, а не им.