le sang de la lune bleue

— Что-то случилось, мон шери? - заботливо интересуется Доминик, положив ладонь на лицо Ноя, - Ты выглядишь расстроенным... — Да, просто... - беловолосый трётся о предложенную руку рефлекторно, ощущая непроизвольно накатывающее умиротворение, - Просто я жутко расстроен из-за того... - Ной резко хмурится и отдергивает голову, - Что Жанна меня обскакала! Доминик замирает с протянутой рукой и глупым выражением лица, стараясь понять и принять только что сказанное Ноем, пока тот продолжает свой монолог о том, что кровь Ванитаса, должно быть, была невероятно вкусной, раз вампирша неосознанно решила его пометить. И это очень раздражало леди дома Де Сад. Неужели Ной всегда был таким наивным и глупым? Доминик чувствовала, что жутко злится, как на Ноя, так и на человека, и в порыве чувств резко бросила: — Так почему бы тебе не пойти и не попросить у него крови, а?! Глубоко вздохнув, вампирша смотрела на беловолосого, который, несколько секунд стоя с непонимающим лицом, восхищённо воскликнул: — Доми, ты гений! Почему я сам не догадался? И теперь вампирша уверена, что она вырыла сама яму отверженной любви, в которую только что себя закопала с головой. *** Мысль Де Сад звучала просто только на словах. Несколько дней Ной ходил в состоянии прострации, постоянно думая о том, как ему попросить у Ванитаса кровь. Учитель говорил, что прежде чем просить кровь, нужно сделать донору комплимент, но... Какой комплимент можно сделать такому противному существу, как Ванитас? Разве что комплимент о внешности... Был ещё второй вариант, который казался вампиру более действенным, чем просто попросить, однако не импонировал ему от слова совсем. Можно было бы попробовать испить крови силой, но, во-первых, не факт, что Ванитас не сможет дать отпор, а, во-вторых, портить с темноволосым отношения не очень хотелось. Можно было вломиться к человеку ночью и сделать все, пока он спит, но проблема в том, что Ванитас редко ночует в кровати, да и вообще ночует редко. Видимо, оставался только один вариант... — Ванитас, - неуверенно окликает темноволосого вампир, пока они продолжают движение к отелю, в котором остановились, - Эм... - Ной, конечно, не мастер делать комплименты, все же в лесах Аверуани водится не так много девушек, к которым он мог бы проявлять знаки внимания. Ванитас останавливается и, оборачиваясь, говорит "Ну?", потому что беловолосый уже долго не может выдавить из себя ничего членораздельно и внятного. Под этим леденящим любопытным взглядом Ной тушуется и ляпаяет первое, что приходит ему в голову. — У тебя красивые глаза... - беловолосый смотрит на человека и, забывшись, непроизвольно добавляет: - Хоть и мерзкий характер... Ванитас смотрит на него с удивлением, чуть улыбаясь и, похоже, сдерживая смех. — Ты сейчас поругаться со мной пытаешься? - интересуется темноволосый. — Идиот! - вскрикивает Ной, - Я делаю комплемент! Ванитас прыскает и, переставая сдерживать хохот, снова разворачивается, продолжая путь. Вампир несколько секунд смотрит ему вслед в недоумении, прежде чем понимает, что ему надо поспешить за темноволосым, иначе тот завернет за угол, а он, Ной, потеряется. Беловолосый нагоняет человека быстрым шагом, а в голове его одна мысль: "Была не была!" — Ванитас, - окликает он юношу, - можно мне твоей кро- — Нет, Архивист, - темноволосый резко оборачивается, останавливаясь и заставляя Ноя тоже остановиться. Он смотрит излишне равнодушным и мертвым недовольным взглядом на беловолосого и продолжает, - Попытаешься выпить моей крови, и я тебя убью. Это ясно? - отрезает Ванитас. Не дожидаясь ответа, юноша на каблуках туфель разворачивается, уходя куда-то вперёд, оставляя Ноя с печальным грузом понимания... *** Это был самый обычный день. В прямом смысле, самый обычной, спокойный день. Информации о новых носителях проклятья нет, а все старые уже давно излечены заботливой рукой Ванитаса. И тому, видимо, очень очень скучно, потому что он, как и всегда в такие дни, вламывается в комнату к Ною и просто сидит, пока тот смотрит на него. С того дня они и не разговаривали толком. На задании несколько раз перекинулись словами, но нормальным разговором это даже с натяжкой нельзя назвать. Ванитас с тех пор либо молчал в тряпочку, — что странно, обычно его и силой не заткнешь, — либо снова болтал без умолку, но, как казалось Ною, специально затрагивая не самые приятные темы, словно смакуя и пытаясь доставить ещё больше дискомфорта. Да и сам Архивист не горел желанием вступать с человеком в диалог — обиделся, что поделать.... И сейчас тем более. Ванитас снова начал говорить о том, как проводил время с Жанной. Жанна, Жанна, Жанна, да что ж тебе так нравится в этом палаче!? Прилип к ней, как банный лист, и раздражает как ее, так и окружающих. Особенно раздражает, когда Ванитас, будто бы невзначай подходит к зеркалу и, не прерывая монолога, оттягивает ворот одежд и смотрит на яркую метку в форме розы. Извините, мсье Ванитас, но вы перешли черту. Ной, до этого просто спокойно сидевший на стуле и читавший, или по крайней мере пытавшийся читать, газету, резко встал, положив сложенную бумагу на стол с излишне громким ударом, и раздражённо посмотрел на темноволосого. "Ты это специально?" - хочет спросить беловолосый у человека, но в равнодушном лице Ванитаса читается такой же немой ответ на неозвученные слова: "Да, специально, а что в этом такого, разве мы с тобой в тех отношениях, чтобы ты мог быть чем-то недоволен?" И он абсолютно прав. И это то, что злит вампира больше всего. Ничего не говоря, Ной идёт к выходу, срывая с вешалки свое пальто, и уходит, громко хлопнув дверью. Ванитас смотрит ему вслед все тем же равнодушным взглядом, спустя мгновение наконец позволяя себе расслабиться. Сколько бы раз он не сталкивался с феромонами агрессии вампиров, он никогда не сможет привыкнуть к тому чувству, что испытывает при взгляде на такого Ноя. — Все в порядке... - шепотом успокаивает себя Ванитас, подходя к окну и открывая створки, - Так было нужно... *** Ной забыл обо всех правилах поведения, которые ему прививал Учитель. Он просто наплевал на все, выйдя из отеля и зайдя в ближайший магазин, где смог купить бутылку не самого, но все же дешёвого вина. Алкоголь для вампира всегда был блажью, предназначенной только для торжественных случаев, но сейчас хотелось взять и нахлебаться самого мерзкого пойла в мире. Досада душила тяжёлым комом в горле, не давая вдохнуть нормально. Теперь беловолосый понимал, почему люди, именуемые в простонародье алкоголиками, глушат свои проблемы спиртным. Спиваются не от хорошей жизни, а от тех проблем, которые нельзя просто взять и забыть. Вино крепкое, видать долго держали, красное, словно кровь, и это раздражает Ноя. Надо было купить что-то другое, только не такого цвета, но деньги не вернёшь, так что придется пить. Беловолосый легко выкручивает пробку, отшвыривая ее куда-то в угол между домами — на улице уже давно за полночь, никто ничего не увидит. Поднося горлышко к губам, Ной делает первый глоток. Вкус не такой омерзительный, как он думал, но очень горчит, обжигает горло, разливаясь где-то внутри приятной полусладостью. После первого глотка идёт второй, за ним — третий, а за ним новое чувство, отключающее мозги и расслабляющее дискомфорт, сковывающий тело и душу, позволяя наконец продолжить идти, слегка пошатываясь. Ной видит свое отражение в витрине. Полупрозрачный вампир в темном стекле магазина в точности повторяет движения беловолосого, и его опьянённый разум это очень забавляет. Демонстративно медленно, глядя своему отражению в глаза, Ной подносит бутыль ко рту, делая несколько больших глотков, наблюдает за тем, как у его копии дёргается кадык, как плещется вино внутри сосуда. Небрежные действия и слишком большие глотки приводят к тому, что алкоголь иногда проливается, стекая струями по подбородку и шее, капая на ворот белого пальто. Стирать его долго, и горничной, которая будет этим заниматься, придется нелегко, определенно, но Ноя это сейчас вообще не заботит. Его вообще ничего не заботит. В голове крутится только одна, навзчивая мысль. И к счастью, кажется, Ною повезло не забыть, откуда он пришел... *** Ванитас валялся в своей комнате на кровати. Очень редко он проводил время, предназначенное для сна, в том месте, где спать, собственно, и нужно было, но в такие времена он не мог спать тем более. Но сейчас больше всего ему хотелось заснуть. И не проснуться. Может, он был слишком груб с Ноем в последнее время? Может, можно было как-то мягче сказать ему, что он не даст выпить своей крови, что боится показывать воспоминания? После существенной угрозы вампир несколько дней ходил как в воду опущенный, и от этого юноше было грустно. Он не хотел так сильно обижать друга. Но сейчас он понимает, что не в силах изменить ничего. Поэтому он все настойчивее пытался отвлечься мыслями о Жанне, о том, как она недавно пила его кровь, о том, как она звала его на свидание и тому подобные романтические мелочи. Наверно, упоминать их при Ное тоже было бестактно, Ванитас даже сам не совсем понимал, зачем он это говорил... Резкий, громкий и настойчивый стук в дверь заставил юношу вздрогнуть. Кого принесло в такое время? Не обслуживающий персонал точно, тогда кто? Рычащий хрип, доносившийся из-за двери, Ванитас ни с чем не спутает, а посему стало очевидно, что по его душу пришел вампир. Только какой и зачем? Жанна, из-за жажды крови? Или кто-то, посланный убить наследника Вампира Голубой Луны? "Или это...?" Догадка подтверждается, когда темноволосый открывает дверь и видит на пороге Ноя. Тот явно не в самом адекватном состоянии — пошатывается, волосы растрёпанные, брови сдвинуты к переносице, взгляд мутный. Ванитас было порывается закрыть дверь, но вампир лёгким для него движением руки останавливает деревянный предмет, просовывая ладонь в проем и хватая пальцами, отодвигая и открывая дверь шире. Ванитас никогда не смог бы помешать беловолосому пройти внутрь при всем своем желании — вампир всегда сильнее человека, и при близком безоружным бою он точно умрет. Ной беспрепятственно проходит внутрь комнаты, захлопывая за собой дверь, и смотрит прямо на темноволосого. В полумраке красные глаза горят ярче луны, что светит из окна. — Ну и как тебе? - чуть шатаясь, вампир проходит глубже в комнату, делая глоток из бутылки и затем ставя ее на стол, - Хорошо было..? - рыча, Ной хватает медленно пятящегося Ванитаса за руку, дёргая на себя. Сверлит своими кровавыми глазами его небесного цвета льдинки, которые источают все возможное равнодушие. И беловолосый злится от этого ещё сильнее, дёргает юношу на себя и вскрикивает: - Я спрашиваю, хорошо было?! Нравится, когда она пьет твою кровь?! Ванитас молчит, даже не пытаясь дернуться, его глаза все также спокойны, и вампир бесится ещё сильнее, хватая его за вторую руку, и резко дёргается, припечатывая темноволосого к стене. Только после этих действий Ванитаса наконец пробивает на эмоции — он хмурится, резко дёргая руками, но безуспешно, и Ной наконец чувствует удовлетворение, сильнее прижимая чужие запястья к стене. — Отпусти меня, - требует Ванитас, недовольно хмурясь и снова порываясь дернуться. — Сначала отшил меня, а потом несколько дней болтал и болтал о своей Жанне, - вампир легко поднимает чужие руки вверх, перехватывая оба запяться одной рукой над головой Ванитаса, - У тебя совсем нет понятий о совести? - рыкнул Ной, освободившейся рукой хватая юношу за ворот одежды и подтягивая вверх, - Или ты думаешь, что можешь вести себя, как последняя сволочь, не задумываясь о чужих чувствах, а я буду ходить за тобой хвостом, словно собака? Чертов эгоист! — Не тебе читать мне нотации, - хмуро замечает темноволосый, скалясь, - С какой стати я должен давать тебе свою кровь просто, если ты хочешь? Кто из нас эгоист, - Ванитас дёргает головой, вырывая ворот из хватки Ноя, - Так это ты! — То есть ей ты дать кровь можешь, а мне нет? Воротник рубашки юноши свободно болтается, шейный бант сильно растянут, и из-за этого шея темноволосого обнажена донельзя сильно. Красная метка розы пульсирует на стыке шеи и плеча, она так манит и раздражает одновременно. Ной непроизвольно засматривается на нее, думая, как бы от нее избавиться. А Ванитас успевает нагло этим воспользоваться. — Потому что она — не ты! - вскрикивает он, дергаясь и опрокидывая вампира вместе с собой на спину. Падая, он успевает ухватиться за нож, брошенный на стуле, где он лежал вместе с верхней одеждой, привычным движением руки расчехляя его. Придавив Ноя всем своим весом, Ванитас обхватывает рукоятку двумя руками, приставляя лезвие к чужому горлу. Беловолосый тяжело и рвано дышит, постепенно выравнивая свое дыхание, алая мутная пелена медленно спадает с глаз, обнажая ярко-розовые топазы, все ещё продолжающие светиться в темноте. Вся агрессия, скопившаяся за все эти дни, выплеснувшаяся на темноволосого гигантским водопадом, наконец покидает тело и душу Ноя, уступая место пустоте в голове, сквозь которую не слышно мысли, они слетают сразу с языка. — Почему нельзя...? - тихо спрашивает он, и Ванитас прижимает острие ножа к его кадыку сильнее. — Заткнись, - приказывает темноволосый, и вампир чувствует, как его руки дрожат, ещё немного, и Ванитас неосознанно его поранит, - Ещё раз заикнешься о том, чтобы выпить мою кровь, Архивист, - он акцентирует внимание на последнем слове, - Я сразу же перережу тебе глотку. "Почему ты так отчаянно хочешь защитить свои воспоминания? Неужели там есть что-то настолько чудовищное...?" На щеку Ноя капает что-то мокрое. Это слезы. Ванитас плачет, и из-за этого его руки трясутся ещё сильнее. Вампиру кажется, что его сейчас и правда случайно прирежут, поэтому он одной рукой обхватывает обе ладони на рукоятке, и темноволосый вздрагивает. Ной отодвигает нож от себя, проводя пальцами по чужим костяшкам, и Ванитас с непониманием смотрит на него, слезы перестают течь, но его руки все ещё дрожат. — Если проблема только в этом, - тихо спрашивает беловолосый, второй рукой забирая клинок из чужих рук и откидывая его куда-то в сторону, а затем переплетает их пальцы вместе, - То, если я пообещаю не заглядывать в твои воспоминания, ты дашь мне выпить ее...? Ванитас не отвечает. Он смотрит на Ноя удивлённо и печально, словно ещё раз может заплакать, и в его голове наверняка пустота. Беловолосый мягко тянет юношу вниз к себе за запястья, и тот поддается, позволяет перехватить себя за плечи, чтобы вампиру было удобнее держать свою жертву, согласную на все, и тревожно напрягается, стоит только Ною ткнуться носом в открытую шею. — Не волнуйся, - шепчет он, потираясь о изгиб ключицы, - Я не буду смотреть твои воспоминания, обещаю, - уверяет темноволосого вампир, ненадолго отрываясь и заглядывая в лицо Ванитасу. Глаза снова налиты красным, внутри рта заострились клыки, - Можно? - тихо просит Ной, - Хотя бы глоток... Ванитас опускает голову, утыкаясь беловолосому в плечо, и спустя несколько минут тишины Ной чувствует, как юноша кивает. Блаженный миг, в который беловолосый может себе позволить провести губами по чужой шее, втянуть сладкий запах чужой крови, потеряться клыками о кожу над пульсирующей венкой, а затем вонзить клыки в нее, наконец наступил. Горячая кровь хлынула в горло, пробуждая ещё большее желание, принося долгожданное удовлетворение, Ной чувствует, что он буквально не может оторваться от этого пьянящего голову сильнее любого алкоголя потока крови, глотая ещё и ещё, но чувствует, что чужое тело начинает бить мелкая дрожь, и вынужден в испуге резко оторваться от шеи Ванитаса. — Все в порядке? - спрашивает Ной, и, видя лицо темноволосого, он просто не может вымолвить ни одного слова ещё. Оно просто волшебно: красный румянец на щеках, мутная пелена в голубых глазах, волосы растрепались, все тело юноши дрожит, а из раны продолжает течь такая ароматная кровь. — Все хорошо? - повторяет свой вопрос беловолосый. — Д-да, - отвечает Ванитас, кивая головой для убедительности. — Это хорошо, - довольно улыбается Ной, снова смотря на его шею. Взгляд с двух отверстий падает на другую сторону шеи, на красную розу, высеченную на коже. — Я помечу тебя поверх нее, - заявляет Ной. Он поднимается, принимая сидячее положение, и держит в своих руках все ещё подрагивающего Ванитаса, снова сколняясь над его шеей, - Если понадобится, я высосу ее из тебя к черту. Ной резко вгрызается в чужое плечо, с наслаждением глотая сладкую кровь, перехватывая темноволосого за поясницу и под лопатками, стаскивая с него верхнюю одежду и бросая ее за его спиной, наклоняясь вперёд и укладывая юношу на пол, нависнув сверху и всасывая теплую жидкость. Темноволосый слабо дёргается, внезапно издавая тихий стон и резко зажимая рот ладонью, выгибаясь навстречу, глушит все ещё продолжающиеся стоны прикушенной ладонью. Ной отрывается от все ещё желанной шеи, смотря на свое творение. Наконец, противную красную розу не видно, кровь, все ещё вытекающая из раны, залила метку полностью. Беловолосый поднимает глаза на Ванитаса, смотря на его раскрасневшееся лицо, на то, как он тяжело дышит, как вздымается его грудь, и просто не может удержаться. Он наклоняется, обхватывая ладонь темноволосого и убирая ее, и прижимается губами к чужим губам, оцарапывая их клыками. Ванитас все ещё мелко дрожит, иногда постанывая, пока Ной неторопливо углубляет поцелуй, пропуская язык в приоткрытый рот несопротивляющегося юноши, обводя зубы, играясь с чужим языком, посасывая и покусывая губы. Становится жарко, и Ной просто вынужден сбросить свое пальто, кидая его куда-то в сторону. Вампир постепенно отрывается от мягких бледных губ, рвано вдыхая воздух, спускаясь ниже, к ключице, целуя ее, обводя языком, слизывая капли уже подсохшей крови и царапая кожу клыками, и слышит, как темноволосый юноша издает тихие полустоны. Разводя рукой полы одежды, беловолосый забирается пальцами под жилетку и рубашку, оглаживая впалый живот, и просовывает голову под одежду, кусая юношу за бок, впиваясь клыками, делая несколько небольших глотков. Внезапно Ванитас дёргается в его руках, отталкивая Ноя за плечи, поднимая его и заглядывая в лицо плывущим взглядом. — П-прекрати...! - дрожащим голосом просит юноша, - Ты и так уже меня довел, видишь...? Ной боится, что выпил у того слишком много крови и ему стало плохо, и уже собирается поинтересоваться, что не так, когда его взгляд падает с новой раны на животе ниже, в область паха, которую Ванитас вынужден стыдливо спрятать от внимательного взгляда. Но даже если юноша свёл ноги, Ной уже успел заметить, насколько ему нравится происходящее. — Почему у тебя... - спрашивает беловолосый, но все слова путаются, теряясь ещё где-то в голове — Не знаю... - отвечает юноша, закрывая лицо руками, - Наверно, это афродизиак... - он очень тяжело дышит, его красное лицо, кажется, даже светится, причем сильнее Ноевых глаз, - Мх, который вампиры впрыскивают в свою жертву, но... Он обычно слабо действует... - темноволосый издает что-то, похожее на всхлип, - А с-сейчас я не знаю, что со мной... Это странно... Ной с любопытством и интересом смотрит на подрагивающего юношу. Это его реакция на то, как он, Ной, пьет его кровь. И эта мысль бьётся в голове бешеной пульсацией, вытесняя все остальные мысли. Вампир садится, укладывая руки на поджатые колени лежащего перед ним Ванитаса, мягко разводя их в стороны. — Тебе не нравится? - спрашивает Ной, видя, как напрягся немного испуганный юноша. Тот молчит, довольно долго сохраняя безмолвное напряжение, а затем опускается на пол, и беловолосый чувствует, что тот перестает сжимать колени, позволяя плавно развести их в стороны. — Это означает согласие? - интересуется вампир. — Это означает "Делай что хочешь!", - отвечает Ванитас, откидывая голову в сторону, пряча лицо тыльной стороной ладони. Наверное, это своеобразное "да", только на языке Ванитаса. Ной не очень знал, что нужно сейчас сделать. Он точно понимал что бездействие — не выход, но вот что конкретно он должен предпринять... Однако у него был выход, пришедший в голову не столько полноценной идеей, сколько комком мыслей, появившихся по наитию. Весьма удачно на восемнадцатилетие Учитель подарил своему чаду одну очень занимательную книгу. Сначала Ной думал, что слишком взрослый для книжек с картинками, затем после прочтения решил, что недостаточно зрелый для нее. А сейчас он рад, что открыл ее вообще. Подхватив юношу под бедра, беловолосый дёрнул его на себя, приподнимая. Расстегнув чужие брюки, Ной потянул их вместе с бельем вверх, обнажая то, что до этого Ванитас пытался скрыть. Молочная, почти бледная кожа на чужих ягодицах выглядела... Довольно манящей, бесспорно, но Ной выл уверен, что укуси он темноволосого там, и тот его не простит. Возможно, даже не сможет сидеть некоторое время. Или даже ходить. Поэтому эту идею он решает отложить на потом, уделяя внимание более насущным проблемам. Рукой Ной обхватывает чужой член, пару раз проводя по нему пальцами, ловя смущённый и немного недовольный вздох, перетекающий в тихий стон, и просовывает голову между ног юноши, целуя высоко во внутреннюю сторону бедра. Там кожа очень нежная и невероятна бледная, сосуды в этом месте набухли, разнося кровь по паху, и вампир не может удержаться от маленького укусика там. Стоит клыкам проткнуть тонкую кожу, как Ной чувствует, как напрягся в его руке чужой член, как дернулся Ванитас и как с его губ слетел более громкий стон. Глотая разгоряченную кровь и одновременно с этим двигая рукой, он доводит темноволосого до иступления, заставляя издавать ещё большее количество стонов. Они такие громкие и развратные. Боже. Настолько, что Ной, к своему стыду, сам почувствовал возбуждение. Черт. Он так с ума сведет их обоих. Воображение подкидывает Ною ещё одну картинку из книжки. Более интересную и любопытную, ту, которую очень хочется опробовать. Беловолосый резко отстраняется, убирая руку и поднося ее ко рту, облизывая пальцы, смазывая их скопившейся во рту слюной. Он наклоняется обратно, чтобы затем повести влажными пальцами по члену и направить его себе в рот. Ванитаса прошибает током, когда он начинает сильно дрожать, инстинктивно впиваясь пальцами в серебристые волосы, громко постанывая и немо моля не останавливаться. И Ной не останавливается, он берет глубже, то тыкая головкой себе за щеку, то двигая головой вверх и вниз. "Ну что? Жанна может так?" Ной очень доволен этой реакцией. Теперь он будет один в его жизни. Заберёт себе всего Ванитаса, каждую клеточку тела, каждую капельку крови и каждый кусочек души приберет к рукам и не отдаст никому. Крепко сцепляясь в чужие бедра пальцами, Ной случайно давит на отверстия от клыков, из которых снова начинает литься кровь, и он просто вынужден повести себя эгоистично, выпуская твердый член изо рта, и присосаться к ране, вылизывая красные капли. Вампир не может удержаться от того, чтобы снова укусить юношу, и того, стоит только ему сделать глоток, начинает бить мелкая дрожь, знаменующая скорый оргазм... *** — Леди Доминик, а можно спросить? - интересуется палач. — Конечно, Жанна! - полнося чашку чая к губам, произносит брюнетка, - Что случилось? Много что, конечно, случилось во время инцедента с Жеводанским зверем, но все это Жанна перечислять не очень хочет... Да и времени нет, разговор с молодой Де Сад короток, как и ее перерыв на службе, так что девушка не хочет доставлять аристократке неудобства своими вопросами. — Ну просто... Эм... - поднимая щекотливую тему, всегда сложно начать ее озвучивать, - Недавно, я заметила... От Ванитаса очень сильно пахнет Ноем, - о, Жанна это почувствовала очень сильно, когда ей пришлось раздевать юношу и греть его, чтобы он не заболел. Пахнет — это ещё мягко сказано, не говоря уже о большой лиловой метке, сразу бросающейся в глаза, - Сначала я думала, что это из-за метки, но ведь она источает только энергию пометившего, а не запах. Тогда почему.... Доминик ставит чашку на стол, довольно громко звякнув блюдцем. Кажется, Жанна задела ее своими словами. Что ж, для той, кто называл себя невестой Ноя, наверняка, подобное не очень приятно обсуждать... — Ты ещё очень наивна в этих вопросах, Жанна, - говорит Де Сад, чуть хмурясь и смотря на тонущие чаинки, - Это называется любовь, - грустно улыбнувшись, отвечает она подняла глаза на девушку, - Та, которую мне не суждено получить... "Видимо, это и правда очень больно..." - думает Жанна. — Леди Доминик... — Ну да ладно, - произносит вампирша, вставая из-за стола. Время на часах близится к полудню — время начала караула, на который Доминик велено явиться, - Все в порядке, - улыбнувшись, она склоняется к розововолосой, целуя ее в щеку, оставляя там бледный красный след от помады, - У меня ведь есть ты, да?