desert rose

      Большой стакан с засохшими листочками зелёного чая на дне – ожидаемо пустой, предрассветный туман, от высоких потолков отражаются звуки электронной мелодии с лёгкими этническими мотивами. Посреди просторной залы большой диван со сложенным пледом, в стенах пустые ниши – заказанные статуи ещё только на стадии изготовления. На столе две папки с документами, несколько скомканных листков и мерно гудящий компьютер с открытым кодовым редактором и всплывшим уведомлением – получено новое письмо.       Из всех блюд всех кухонь мира Сергей умеет готовить только кофе. Ради этого он выделил небольшую комнату рядом с кабинетом под компактную кухню. На плите тяжёлая чугунная сковородка, рядом – объёмная медная жаровня, наполненная песком. В неё Сергей ставит джезву, когда готовит особый кофе – тягучий, пряный, по-бедуински. Сегодня выбор попроще. Побыстрее. Распахнутый халат, заправленная за ухо рыжая прядь, на раскалённой сковороде – темнеющие кофейные зёрна, закушенная от сосредоточенности губа. Рядом телефон – и давнее голосовое сообщение на полной громкости.       «…не забывай постоянно перемешивать. Дождись треска и ещё через пять минут убирай с огня».       Голос Олега обволакивает. Сообщение давно заучено, Серёжа иногда беззвучно проговаривает слова знакомой инструкции, но потом снова закусывает губу, боясь пережарить зёрна. Раздаётся негромкое потрескивание.       «Разложи зёрна на холодном противне, пусть остынут. На это уйдёт время, родной, не торопись, как ты это обычно делаешь», – в голосе улыбка.       И Серёжа не торопится. Работа на сегодня завершена, за новое задание он возьмётся только вечером или даже завтра утром. У него есть время. Кофе медленно остывает. Сергей не торопится.       Рукоятка мельницы слегка натирает пальцы. Не самое удобное приспособление, он бы предпочёл кофемолку, но в своей инструкции Олег упомянул ручную мельницу, и Сергей не хочет нарушать гармонию.       Прогретая джезва медно поблёскивает в первых рассветных лучах.       «Мерная ложка кофе, щепотка кардамона, щепотка соли, щепотка истолчённой мастиковой смолы. Так люблю я, но ты можешь добавлять любые свои специи или варить вообще без них. Чистая холодная вода…»       Кофе, кардамон, мастика. На вкус Сергея, соль перебивает, разрушает прекрасную мозаику вкуса. Он добавляет горошину чёрного перца и заливает водой. Горячие стенки джезвы чуть шипят от перепада температуры.       «Я никогда не был верующим. Я и сейчас не верую, но люди вокруг меня возносят Аллаху удивительно красивые, мелодичные молитвы, и моя душа тянется к ним. Помнишь ту песню Стинга? Роза пустыни? Я полюбил её в тот же момент, когда услышал её на твоей кассете Стинга. Как будто тогда уже знал, что моё место здесь – среди песков, зноя и медитативных напевов людей, возносящих мольбы Аллаху, а затем убивающих во имя Него. Религия – это рассвет и закат человечества. Я хотел бы чувствовать себя причастным к подобному великому заблуждению. Эти люди вокруг меня – они не чувствуют себя одинокими или грязными. С ними всегда их Аллах или Его благословение. Со мной только мысли о странной, неправильной правильности собственного выбора – и мысли о тебе».       Густая шапка пены достигает краёв джезвы, и Сергей выключает огонь. В ожидании, пока кофе настаивается, он берётся за телефон. Выключает колонку, мелодия из которой звучит в кабинете и глухо доносится в кухню, затем находит ту самую песню Стинга.       This desert flower       No sweet perfume ever tortured me more than this       Он переливает кофе в чашку и идёт в кабинет. Экран компьютера не ушёл в спящий режим, и Сергей подходит к столу, чтобы выключить технику и забыть о делах на сегодняшний день. Возле иконки электронной почты на панели задач моргает единица – новое письмо. Сергей ставит чашку и щёлкает мышкой.       «Уведомление о гибели военнослужащего войсковой части номер 48271».       За окнами горит рассвет.