На моём окне

      Самое мерзкое, что я когда-либо испытывал- это невозможность каких-либо действий. Таблетки, которые так удачно втюхивала мне моя маман, заглушали абсолютно все мои настоящие эмоции, не давали мне жить так, как я хочу.       Я никогда не влюблялся. Нет, была конечно одна девочка, которая дала мне надежду почувствовать хоть какое-то чувство привязанности и настоящих эмоций, но она оказалась той ещё шлюхой. Всё, что ей было нужно- моя школьная успеваемость. Я не злился на неё, прекрасно понимая, что если бы однополая любовь была нормой, то ко мне бы не только девочки за такой выгодой лезли. И правда, кому сдался такой никчёмный мальчишка с жёсткими, как солома, волосами, выгоревшими глазами без каких-либо эмоций, огромными очками, которые так и норовили сползти в самый неудачный момент, да ещё и с таким именем- Антон, рифму подобрать не сложно...        Как только мы переехали, то моя младшая сестра в первую же ночь закатила истерику. Говорила, что на неё глаза лупит какая-то сова, ухает и зовёт к себе. Конечно я не поверил поначалу ни в какую сову, что за детский бред. Но уже через несколько дней я мог наблюдать ночные хороводы лесных зверей под моими окнами. В серебристом сиянии луны они отплясывали свои дикие танцы, заставляя меня со страхом, но в то же время с нескрываемым восхищением, смотреть на сверкающие силуэты, тающие при каждом посещении комнаты моей мамой. С криком почему я ещё не сплю, она закрывала мои шторы и чуть-ли не толкала меня на кровать. Когда мама выходила из комнаты, я ложился и, уже засыпая, слышал далёкий рёв и смех. Моя фантазия каждый раз рисовала в голове грозные морды, которые с откровением пялились на моё окно, ожидая, что я опять появлюсь и тогда они продолжат свои ночные пляски. Когда я просыпался, то первым делом подходил к окну и приоткрывал штору, чтобы робко глянуть на поляну, где прошлой ночью мне чудились столь забавные зверюшки. Но не увидев какого-либо знака их присутствия прошлой ночью, даже элементарных следов, я разочаровано спускался вниз, чтобы привести себя в порядок и уже готовым пойти в самое ненавистное мне место.        Новая школа была для меня девятым кругом ада. Одноклассники, которые невзлюбили меня с первым же моим появлением, учителя, которые при любой хорошей возможности, пытались меня завалить и на десерт Сёмочка. Как же я ненавидел эту свинью. Его боялись абсолютно все и правильно делали. Семён мог вытворять Бог знает что. То собачку пнёт, то одноклассницу облапает, то учителю нахамит, а иногда мог за шкирку притащить какого-нибудь младшеклассника, уже побитого, с багровыми синяками по всему телу, порванной рубашкой и с огромным фингалом под глазом. Поговаривали, что его и старшеклассники побаиваются, мало ли, что сумасшедший может натворить. А для меня у него было подготовлено особое местечко в котелке мучений. И так могло продолжаться вечно, пока в один момент я не решился дать этой паскуде отпор..       С того дня он зарёкся отомстить мне. Я два дня ходил, оборачиваясь на каждый треск сучка, на каждое дуновение ветра. Я ненавидел себя за то, что разбил ему нос. Пока эта туша нависала надо мной, готовясь к ещё одному удару, во мне заиграла злость, отвращение и ужас. Понимание происходящего бурлило во мне испепеляющей лавой, и я занёс руку, прицеливаясь куда-то в область щеки. Удар получился неровный, но очень удачный. Семён с глазами по пять копеек откатился куда-то к батарее, держась за нос, из которого мелкими ручейками начала течь кровь. Мне было страшно, но я понимал, что это было правильное решение. Моя персона решила долго не задерживаться в коридоре, и я побежал, а вдогонку я слышал ,,Урод вонючий! Увижу тебя ещё раз, убью, гнида!!!". Я шёл домой, размышляя, что же со мной будет дальше...        Зря я побежал за этой лисой, очень зря. Почему эта пушистая плутовка вообще меня заинтересовала, чем она так зацепила. Она манила меня, привлекала, очаровывала. Это не была настоящая любовь, это была мания. Её страстное и полное похоти ,,Тоша" преследовало меня. Я хотел лисичку, сам того не осознавая. Мне было любопытно и желанно изучить Алису. Я хотел снять эту до жути надоедливую маску, хотелось снять её шубку, оголить то, что я видел только на папиных кассетах, которые он прятал на самую верхнюю полку в своей комнате. Я нашёл способ раздобыть их и не был разочарован в увиденном. Я бежал за ней, мне было невыносимо жарко, но я продолжал свой путь. Когда нагнал её, настигло желание, которого я ещё никогда не чувствовал. Желание заполучить это манящее к себе тело. Её горячее дыхание нависало где-то над моим ухом, виски пульсировали, похоть давила. Но снег в лицо вмиг охладил весь мой пыл. Она побежала дальше, а я больше не мог, я задыхался. Собрав последние силы в кулак, я побежал за ней. Лес открывал передо мной новые поляны, замёрзшее устье реки, просеки, на которые судя по всему ещё никто не натыкался. Возможно все эти места были одной сплошной иллюзией моего больного мозга, да скорее всего так и было, но тогда меня это совершенно не волновало. Понимая, что Алису я не догоняю, по крайней мере не сейчас, я решил остановиться. Лес убаюкивал меня, пытался успокоить моё бьющееся сердце. Всё казалось таким родным и тихим. Я не хотел уходить отсюда, хотя мой далёкий внутренний голос уже вовсю шептал, что здесь небезопасно, надо уходить, Антон. Мне было наплевать, если честно. Я забыл обо всех своих проблемах, мечтах и даже об Алисе, о которой, буквально только что, грезил. Хотелось спать. Но зря я решил сделать передышку. Уже через несколько секунд я был прижат к стволу крепкой осины. Свинья всё же решила сдержать обещание, но как по-крысьи..        Как же я был удивлён, когда в компании из трёх местных хулиганов, главным был далеко не Семён Бабурин. Сутулый мальчишка с худым телосложением вышел вперёд, щёлкнув пальцами. Расценив это как знак отвалить, Бабурин отпустил мою куртку, и я свалился на задницу, пытаясь отдышаться. Подойдя ко мне, мальчик хищно улыбнулся, оголяя белоснежные зубки, некоторые из них были заострены и напоминали клыки. Нагнувшись прямиком к моему уху, он прошептал: - Покажи, что ты умеешь, зайчик. Стоит ли говорить о волне мурашек, которая прошлась по мне табуном в этот момент. Мне было невыносимо страшно, а ещё появилось какое-то странное чувство по отношению к этому парню. Я чувствовал, как каждая клеточка моего тела ненавидит их всех. Но делать было нечего. Хотелось сбежать, но нож-бабочка в руках главного заставил меня остаться сидеть на снегу, не хотелось умирать вот так.       Пока Семён лежал на снегу, отряхиваясь от дерьма, которое так удачно лежало на снегу, и рыдал, я судорожно пытался вспомнить, как я врезал этому мудаку. На ум ничего не приходило, кроме того шёпота из глубин леса, который подсказывал мне слабые места этого жирдяя. Понимая, что я ничего не смогу вспомнить, я посмотрел на других ребят. Глава шайки стоял улыбаясь во весь рот, смотря на позор Семёна. Второй же паренёк гоготал и присвистывал через две своих дырки вместо зубов. Главный резко развернулся ко мне и протянул мне руку, предлагая свою помощь в качестве подъёма моей задницы с холодного снега. Я с удовольствием принял данное предложение. Его руки были широкими, мозолистыми и сухими. Не удивительно, видно, что парень занимается спортом, по крайней мере я так думал, пока во время поднятия случайно не запнулся и не облокотился прямо на него. От парня пахло гарью от табака, но было в этом запахе что-то манящее, частичка приторности. Он не спешил меня отталкивать, будто давал возможность узнать хоть немного о себе. Я покраснел, как варёный рак и поспешил отойти на приличное расстояние. Мальчик, улыбаясь уже своей привычной хищной улыбкой, решил представиться.        Рома и Бяша, судя по звукам, уже добили противного чмыря, который умудрился спиздить мои очки. Я понял сам факт поражения Бабурина, когда крики Сёмки стали уже менее отчётливыми. Я чувствовал себя слепым котёнком, которого загнали в угол злые собаки, готовясь напасть в любой момент и разорвать беззащитное тельце. Мне было плохо, таблетки, которые покоились где-то на дне рюкзака, который в процессе моего избиения, Рома куда-то оттащил и выпотрошил, были успешно потеряны в куче сугроба, да и искать их в практически слепом состоянии было бессмысленно. Я слышал, как Семён убегает с матами и проклятиями, а ребята кричат ему в след ,,Свинья". Чего я тогда не ожидал это того, что Ромка подойдёт ко мне и заботливо поможет мне выйти на расчищенную тропинку, придерживая мою тушу, почти приобняв. Бяша побежал вслед за свиньёй, чтобы крикнуть ещё парочку оскорблений, а мы с Ромой стояли и ждали его. Тогда парень повернулся ко мне и сказал, убирая мои волосы с глаз, чтобы я хоть немного, но лучше видел: - Эта свинья сбежала, но не переживай, в школе ему пиздец. Ты хоть что-то видишь, Тош? Я опешил. Такая забота из ниоткуда, это его ,,Тош", которым меня называют только родные и Алиса, его руки, одна из которых так вовремя находилась на моей талии, а вторая убирала мои волосы со слепых глаз. Готов поклясться, я тогда покраснел, как не краснел никогда в жизни. Откуда-то появилось чувство умиротворённости и полного покоя. Мне было хорошо рядом с ним, хоть я и не хотел воспринимать это всерьёз. Просто очередная больная мысль, где мои таблетки...        Бяша и Рома тащили меня назад домой, попутно говоря о чём-то своём. Да, Рома успел рассказать мне немного об этом беззубом мальце, а конкретно,что его зовут Бяша, что он мой ровесник,ну и кучу другой неинтересной и ненужной информации. Я не особо слушал их, а всё думал о родителях, что они скажут на счёт моего позднего визита домой, об Оле, которой я обещал как можно скорее вернуться обратно после школы, о том, что будет завтра в школе, что обо мне подумают одноклассники, когда увидят одинаковые фингалы под моим и Сёминым глазом. А ещё я думал о Роме, что же я тогда почувствовал возле осины, был ли это очередной выброс эмоций, или я взаправду что-то почувствовал? До меня не сразу дошло, что меня трясут за плечо. Я уж было подумал, что Бяша хочет в очередной раз что-то рассказать про чёрный гараж, которого он сам так боялся, но в тоже время хотел разделить этот страх с кем-то. Обернувшись я увидел знакомую лисью маску...       Я бегу, опять бегу. Я не знаю куда себя деть, мне нехорошо. Мне надо остановиться, но томный шёпот Алисы заставляет меня бежать дальше. Дыхания не хватает, лес угрожает мне, он кличет меня по имени и говорит не сбавлять темп, не иначе тьма меня поглотит. Передо мной жуткие образы великанов вместо деревьев, я вижу в каждой веточке, в каждом движении кустов какое-либо животное. Вот кабан притаился за широким стволом дуба и ждёт возможность проткнуть меня своими клыками. А вот ворона на ветке берёзы, ждёт приказ заклевать меня своим железным клювом. А вот за кустом я вижу знакомую ухмылку и острые зубы. Это волк, и только в его глазах я читаю беспокойство и страх. Я останавливаюсь, резко и необдуманно. Больше ничего не тревожит меня. Лес утих, всё как-будто вымерло. Ни единого шороха, и тут из самой чащи я слышу громкий и такой родной голос, который кричит моё имя. Отец, я здесь...        Я сижу в своей комнате, мне противно от самого себя. Я отрубился прямо на руках отца, а когда проснулся было уже совсем темно, но я лежал в своей кровати, накрытый тёплым одеялом. Я осмотрелся, всё было как обычно. Вот мой стол, лампа, старый ковёр, доставшийся мне ещё от моей покойной бабушки. Закрытые шторы и лунный свет, освещающий всю мою комнату по периметру. Было одиноко и пусто, а значит меня уже успели напоить таблетками. Или мне просто чего-то не хватает..       Стук. Один. Второй. Третий. Я открываю глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то. Машинально пытаюсь нащупать очки на тумбе, но вспоминаю, что успешно проебал их. Сначала я подумал, что это Оля опять пришла ко мне жаловаться на сову, я уж было хотел подойти к двери, как резко слышу очередной звук где-то справа от себя. Медленно повернув голову, я понимаю, что в моё окно кто-то или что-то постукивает. Всё моё тело будто парализовало, стало очень душно, я начал прокручивать в своей голове самые худшие варианты развития событий. Я не хотел отдёргивать шторы, но в тоже время моё чутьё доверяло тому, что сидело там. На трясущихся ногах я подошёл к окну. Липкий ком страха застрял где-то в горле, а я решил не тянуть и резко открыл занавес. Секунда, шок, облегчение. За окном сидело далеко не чудовище и я с облегчением отодвинул штору до конца. Там сидел Ромка и улыбался во все свои тридцать два зуба. В его глазах читалось облегчение и капелька заботы. Я ловкими пальцами открутил гайки, которые держали окно и не давали ему оторваться от основания деревяшки. Аккуратно пошатав раму так, чтобы не задеть ночного гостя, я убрал газетные полосы в одну кучку и отворил окно. Ромка запрыгнул ко мне в комнату и в ту же секунду заключил меня в свои объятия: -Тош, ты меня, блять, напугал, не убегай вот так больше.- начал причитать мальчик, сжимая моё тело всё крепче. Я чувствовал, как становилось жарко. Горячие слёзы потекли по моей шее. Рома плакал.       Я старался не скрипеть половицами, ведь прекрасно знал, что если родители проснутся, то к нам будут огромные вопросы. Очки, так любезно принесённые парнем, валялись где-то под тумбой, забытые нами. По всей видимости он всё-таки настиг задницу Семёна и отжал мои линзы, которые я даже не сразу заметил в кармане кожаной куртки мальчишки. В процессе, они выпали оттуда, и, в эту ночь, про них так никто и не вспомнил. Рома уже был в процессе снятия моей майки, а я всё ещё пытался переварить его поцелуй в мои губы. Вот помню, стою, успокаиваю его, поднимаю его голову, заглядываю в его серые, бездонные глаза, глажу его где-то возле основания шеи... И поцелуй, аккуратный, почти невинный, будто Рома брал пробу, оттолкну или нет. Я не стал сопротивляться. Тогда он продолжил уже более грубо, пробираясь тонким языком на мои зубы, после чего сплетал наши языки в страстном танце, вкладывая во все эти движения особую значимость. Он посадил меня на подоконник, оставляя свежие засосы и укусы на моей тонкой коже. Зрение обострилось само по себе, и я, чувствуя прилив энергии, старался не отставать от темпа, который задал Рома. Как я был рад своему чутью..       Лёжа на кровати, я понимал, что всё это- правда. Чистая светлая правда. Рома гладил мои светлые волосы и, уже засыпая, пытался донести до меня какие-то обрывки фраз. Он не умел красиво говорить, но он пытался повторить то, что услышал со старых кассет, которые он украл у своего старшего брата и втихую смотрел, пока никого нет дома. Я был самым счастливым человеком. Я не выпил таблетки перед сном, и сейчас моё сердце стучало так, будто сотня колоколов заиграли одновременно в быстром ритме. В желудке тысяча бабочек отплясывали кадриль, а мысли были заняты только моим волчонком. Я знал, что утром, если мы не проснёмся, то нам обоим будет очень плохо. Мне было страшно от одной мысли о том, что это всё один большой розыгрыш. Что на самом деле меня обманули, и что завтра мои голые фотографии будут висеть на всех стенах школы. Но слыша, как Рома уже сопит где-то в области моей шеи, я сразу успокаивался и понимал, что всё нормально, что всё будет замечательно. Я приобнял его, зарылся носом в его тёмные, мягкие волосы и понял только одно. Вот, что значит влюбленность...