Бетон, слизь и запах сырого мяса

Укрывшись тонкой однобортной тужуркой от потока воздуха вперемешку с пылью, вылетевшего из давно неисправной вентиляции, Виктор Георгиевич вышел - хотя вернее будет сказать "выскользнул" - из своей ячейки, с глухим металлическим звоном заперев гермодверь. По полу тёмно-серыми струйками стелилась подгоняемая создаваемой вентсистемой воздушной волной позёмка из мелкой бетонной крошки, всё норовившей попасть на зубы или в сирену. "Когда самосбор был, наверное уж стену или две свалило" - подумалось отчего-то Виктор Георгиевичу. В следующую же секунду он пожал плечами, словно стряхивая уже лишнюю мысль, и зашагал дальше, как ни в чём ни бывало. С светло-серой стеной - обычный цвет бетона; очень немногие блоки могли позволить себе растрату ещё и на покраску - резко контрастировал цветистый плакат ГМА, судя по исходившему от него сильному запаху краски и клея - свежий. В одном соседнем блоке такой же плакат из новой серии уже вывесили: он изображал двух ликвидаторов, скрестивших штык-ножи своих автоматов. Подпись рублёными буквами сверху объявляла: "ВМЕСТЕ К ПОБЕДЕ!" Ниже были строчки более мелким шрифтом - "Житель Гигахрущёвки! От ликвидаторов зависят твои здоровье и жизнь! Поддерживай их всем, чем можешь!" Странно было требовать поддержки ликвидаторов от блока, в котором их даже толком не видели в последнее время. Собственных средств для поддержания существования хотя бы одного отделения не было, так что с самосбором прибывали разбираться бойцы из других блоков, уходившие сразу после выполнения задачи. Виктор Георгиевич завернул за угол. Вдали, в конце технческого коридора, виден был постепенно подъедаемый ржавчиной и покрытый подтёками машинного масла как бетоноед чешуйками большой герметизируемый затвор, ведущий в цех. Погружённый в мысли о сегодняшнем задании на смену разум Виктора Георгиевича не обратил внимания на растёкшуюся по полу лужу чёрной слизи, оставшуюся после недавнего самосбора. Видимо, у огнемётчика здесь кончилась смесь. Тем не менее: сапог с давно стёртой подошвой скользнул по захлюпавшей жиже, перед глазами Виктора Георгиевича скользнули стены и потолок; всё вокруг потемнело. Сноп искр обжёг щёку Виктора Георгиевича и выдернул его из небытия. Он открыл сначала правый, потом левый глаз. Было темно, слишком темно для его блока - в коридорах свет не отключали вообще никогда; значит, произошло нечто неординарное. Виктор Георгиевич оглянулся и приподнялся. С потолка, рядом с искрящей лампочкой, капала вода; более тёмный цвет бетона стен показывал, что он был уже не в своём родном блоке, а где-то ещё. Но как он мог здесь очутиться? В памяти была лишь дорога на работу, а потом, видимо, он поскользнулся и упал. - Один лишь Чернобог знает, как я сюда попал, но выбраться надо. Мысль о возможном сокращении рациона за прогул маячила где-то на задворках сознания, периодически напоминая о себе. Виктор Георгиевич ухнул и, опёршись на руки, встал. Да, вид был далеко не из приятных. В углу, словно уснув, полулежала похожая на человеческую фигура. Вблизи было понятно, что это, судя по всему, убитый ликвидатор: противогаз-"слоник" и каска довольно чётко обозначали принадлежность. Справа на резине противогаза был виден чёткий тёмно-красный след, начинавшийся у небольшой аккуратной дырки где-то на месте виска. Рядом с упокоившимся бойцом посверкивал небольшой пистолет, слегка тронутый ржавчиной около низа рукояти. - Да как же ты так умудрился-то, служивый... - вырвалось у Виктора Георгиевича, пока он поднимал пистолет. Все равно ликвидатору он больше не понадобится, а в таком блоке может быть что угодно. Главное - выкинуть его, когда заметишь патруль, а то грозит пороховая сто вторая за хранение незарегистрированного оружия - пять гигациклов в трудотряде, если повезёт. Виктор Георгиевич нажал большим пальцем на небольшую кнопку, заглублённую в рукоятку около спусковой скобы, и едва успел подхватить выпавший магазин. Один из предыдущих владельцев вырезал небольшие полоски из боковых стенок магазина, умудрившись при этом не задеть пружину - через отверстие было видно, что в девятизарядном магазине не хватало как раз одного патрона. Патрона, пуля которого сейчас наверняка покоилась в мозгу мёртвого ликвидатора. С щелчком магазин встал на место, и Виктор Алексеевич, предварительно выставив флажок предохранителя, покрутил пистолет в руках. Это несомненно был ПС2М - пистолет Сидорова "модель 2", модернизированный. Снаряжался он девятью патронами относительно мелкого калибра 5.5х16 - стандартная пуля такого калибра с цельнометаллической оболочкой при небольшой массе в полтора грамма и дульной скорости в 360 м/с имела не такую уж и большую дульную энергию в сто джоулей; поэтому ПС2М использовался как некое "оружие последнего шанса". На крышке ствольной коробки был выштампован текст; едва удалось различить "ИЗГОТОВЛЕН НА ПНО БП-ВПК-ПШ27К/УЩ8У11 - ПИСТОЛЕТ ПС2М". О значении таинственной аббревиатуры "ПНО" все узнавали с самого раннего возраста - Предприятие Народной Обороны. "ПНОшками" называли все цеха, продукция которых шла в ликвидацию, комендатуры или ОГХБ - вне зависимости от того, делал цех зубцы для граблей или микроэлектронику для раций. Виктор Алексеевич сунул пистолет в карман комбинезона, предварительно ещё раз проверив предохранитель, и осторожно двинулся вперёд к развилке. Как ни странно, но гермодверей по краям не было - это значило, что он шёл по соединяющему нечто важное большому коридору. Тогда почему этот коридор выглядит так отвратно даже по сравнению с его, далеко не идеальным, блоком? Где-то в ста метрах впереди справа зиял, словно разинутая пасть, вход в одну из жилых ячеек. Гермодверь, изрядно пострадавшая неизвестно от чего, была широко распахнута. Виктор Алексеевич прибавил шагу, но буквально через пару секунд остановился, услышав слабый стон. Исходил он, судя по всему, из той самой ячейки и вряд ли предвещал нечто хорошее, так что пистолет быстро скользнул из кармана в руку. Оттуда же тянуло запашком разложения, видимо, от чьего-то неубранного уже долгое время тела. Немудрено, если учитывать состояние блока. Стон сменился визгом, и бледная фигура с нечётким контуром скачком вылетела из ячейки и начала крутить головой в разные стороны. Верхняя часть этой самой головы была замотана какими-то тряпками, а на уровне глаз были отчётливо видны два чёрных пятна. Об их происхождении лучше было не задумываться. Сперва немного растерявшись, Виктор Георгиевич всё же поднял пистолет, обхватив маленькую рукоять обоими руками, бегло прицелился и нажал на спуск. Грянул - хотя нет, звука было на самом деле не так и много - выстрел, раздался сочный хруст сминаемой экспансивной пулей кости, и противник временно замедлился, застонав от боли. К своей радости Виктор Георгиевич обнаружил практически полное отсутствие отдачи от относительно слабого патрона; когда безумец вновь попытался броситься на рабочего, он получил ещё две пули - в голову и в грудную клетку. То, что осталось от мозга, постепенно отключалось, теряя один миллион нейронов за другим, и вскоре ходячий полутруп осел на пол. Смерть его - окончательная и бесповоротная - наступила под звон плакированных гильз о бетон. Одолевая отвращение, Виктор Георгиевич переступил через тело, сделал ещё несколько шагов и заглянул в ячейку - последнее пристанище своего былого противника.