Спи спокойно.

Теплое июльское солнце ласкает лучами щеки Антона, а легкий ветер колышет и без него взъерошенные волосы. Он сидит в парке уже битый час, безучастно наблюдая за прохожими. В основе молодой человек обращал внимание на пары совсем юных подростков, взрослых людей или пожилых. Они счастливы, они вместе, их лица светятся улыбками. Брюнет тоже хочет так, тоже хочет быть рядом с любимым. —Шаст, поздравь меня, я начал встречаться с Маринкой. Ты первый, кому я решил об этом рассказать. В тот момент Антона будто наизнанку вывернули, только перед этим сломали все кости и вырвали сердце, грубо раздавив его по полу гримерки. Он дрогнул, но стараясь не подавать виду, улыбается и хлопает Арсения по плечу. — Я рад за тебя. Будь счастлив. Как бы он хотел, чтобы это все было шуткой, как в импровизации. Арс просто решил приколоться над ним, подразнить. Увы. После записи девушка встретила их около студии, повиснув на шее у брюнета и целуя в губы, доказывая, что это, черт возьми, не грёбанная шутка. Шаст резко отворачивается и закуривает, прикладывая телефон к уху, имитируя якобы "очень важный разговор", чтобы никто не увидел одиноко стекающую по щеке слезу. На душе тысяча кошек скребутся. Больно. Невыносимо больно. Он стирает ее плечом и, махнув парням рукой, быстрым шагом удаляется к своей машине. Предательски дрожащими пальцами заводит мотор и гонит куда глаза глядят. Солнце уже начинает уходить за горизонт. Парень тяжело вздыхает, худощавыми пальцами закрывая лицо. Ему никто больше не нужен, кроме Арса, для других в сердце Антона нет больше мест. И поэтому он не знает, что теперь делать.

***

Добравшись до квартиры парень усаживается на диван с бутылкой виски. Ну, конечно, стандартное решение в такой ситуации. Открыв ее, Шаст прикладывает к губам холодное горлышко, после делая несколько глубоких глотков. Горький напиток растекается по горлу, обжигая все внутри. Голодный желудок начинает ныть, но это меньшее, что сейчас беспокоит шатена. Оторвавшись от бутылки он жмурится, шумно выдыхает. Пару минут Антон находиться в прострации, крутя в голове мрачные мысли. Черт, алкоголь же должен помогать, так почему от него становится еще хуже... Насколько же тяжело, когда находишь любимого человека, который приносит в твою жизнь счастье, но этот человек не твой. Он — первый, с кем хочется говорить утром, готовя вместе завтрак, и последний — кого ты видишь перед тем, как погрузиться в царство Морфея. Как же ноет сердце от того, что все эти моменты являются лишь мечтами. Шаст рывком встает с мягкого дивана и, поддавшись своим эмоциям, сбрасывает все, что было на столе. Бумаги разлетаются по всей комнате, вдребезги разбивается статуэтка слоника, ручки и карандаши разлетаются по разным углам. Он бьет кулаками уже по пустой столешнице, после хватает вазу и с криком, полным боли, кидает в стену. Ее осколки, словно капли воды, в миг окропили пол, поблескивая от лунного свечения. Парень прислоняется спиной к стене, после медленно сползает по ней, начиная рыдать, бессильно утыкаясь лбом в поджатые колени. Сидит в таком положении он долго, минут тридцать, а может и больше. Истерика постепенно отходит на второй план, но слезы все так же самопроизвольно стекают по щекам. Он достал из кармана сигарету. Плевать, что хозяин строго запретил курить в квартире, сейчас в голове безразличие абсолютно ко всему. Чиркает колесиком зажигалки. Веселый огонек танцует от прерывистого дыхания Антона, тем самым приковав на несколько секунд его взгляд. После он прикуривает, впуская в свои легкие ядовитый дым. Начинает тошнить, живот будто ножами режут. Шатен усмехается, вспоминая слова Арса: —Курение убивает, поэтому завязывай с этим дерьмом. Нет, человека убивают не только сигареты, а еще и чувства, которые сжирают все внутри. Дым начинает клубиться по помещению, гоняемый легким сквозняком из открытой форточки. Среди разбросанных вещей Шаст замечает рубашку. Замирает на мгновение, после, встав на четвереньки, тянется к ней. Осколки от вазы вонзаются в ладони, оставляя крупные порезы и доставляя болезненные ощущения. Дотянувшись, Антон возвращается в обратное положение и прижимает к себе этот кусок ткани, утыкаясь в нее лицом. — Тох, я у тебя рубашку в прошлый раз забыл, привези как будет возможность, пожалуйста. — Окей, без проблем. Конечно же он ее не привез. И не собирался этого делать. Шаст сидит на полу в абсолютно разгромленной квартире и единственное, что его успокаивает, это как раз она. Он тихо скулит и не может дышать от разрывающих его эмоций. Антон никогда не забудет его запах. Любимый и родной, который словно въелся ему под кожу, проник в каждую клеточку тела. Все, возможно, могло бы быть по другому, если бы Антон признался в своих чувствах раньше. Но у страха глаза велики. А особенно страх отказа и...отвращения? Да, он больше боялся того, что Арс отвернется от него, посчитая больным ублюдком. Поэтому Антон не хотел терять даже такую тонкую нить, как дружба, желая хотя бы просто быть рядом в качестве товарища. Но надежда теплилась. Теплилась, после выпусков с красной комнатой, после сценок, где они обнимались, и вроде как, это было взаимно. Но, может, Шасту просто хотелось в это верить. Но изо дня в день сердце кровоточило все больше и больше, и сегодня, оно было пробито насквозь. Рубашка медленно пропитывалась кровью и слезами. Он поднимается на ватные ноги, направляясь в сторону кровати. Одеяло холодное. Антон уже неоднократно представлял, как он, после трудового дня возвращается домой и ложится в мягкую постель, которую уже нагрел Арсений. Но этому не суждено было случиться. Шатен накрывается с головой и подгибает под себя ноги, продолжая обнимать ткань. Шаст же уже влюблялся, так почему именно любовь к Арсению причиняет намного больше страданий, чем в предыдущий раз? Почему именно к нему Антон так привязан? С этими мыслями молодой человек закрывает глаза и засыпает.

***

— Блять, где этот придурок? Еще и трубку не берет. - парни стоят около ресторана. Они вчетвером около недели назад договорились вместе отметить пять лет совместной работы. Сергей нервно постукивал ногой, в очередной раз слушая гудки. На заставке звонка стояла их совместная с Антоном фотография, сделанная на его дне рождения. — Мы так можем весь день тут проторчать. Я сейчас доеду до него, вы пока идите, закажите на всех еду и выпивку. - Арсений достал из кармана ключи от машины. — Позвони, как выезжать от него будете. - Дима с Сережей вошли в заведение после кивка Арса. Тот сел за руль и рванул по знакомому адресу. На душе была тревога. Он еще вчера заметил необычное поведение друга, будто Шаст был чем-то обеспокоен, или даже расстроен. И его прощание без улыбок и объятий еще больше удостоверило, что все-таки что-то не так. Арсений любил Антона. Сильно любил, и точно не как друга. Каждый раз при встрече в животе будто узел завязывался. И как же ему нравилось играть сценки, где они могли обниматься и по максимуму быть близко друг к другу. Но это все неправильно. Точнее, эта любовь неправильная. В наше время к подобному роду отношений относятся с неприязнью и отвращением, тем более к публичным людям, это может поставить крест на всей карьере. Сам Арс считал таких людей больными на всю голову, пока не познакомился с Шастом. Именно это знакомство стало точкой невозврата. С того момента он начал мечтать о любимых зеленых глазах. Мечтать о том, чтобы прижаться к желанному телу, положить его голову к себе на грудь и вдыхать запах его волос, которые, почему-то, всегда так сладко пахнут. Прижиматься сильнее, подсознательно желая слиться с ним в одно целое, как две половинки, и никогда больше не расставаться. Хотел коснуться своими губами его губ, почувствовать их вкус и растаять в них. Как же ему на руку сыграло актерское образование, иначе он бы не смог настолько искусно скрывать свои эмоции. Брюнет припарковался около подъезда. Подходя к парадной, брюнет чуть не стукнулся лбом с резко открывшейся дверью. Ее открыла бабуля, Зинаида Аристарховна, соседка Антона. Она очень часто вылавливала парней, чтобы те помогли ей то с сумками, которые порой были неподъемные, то помочь с чем-то по дому. — Ой, Арсюша, здравствуй. Рада тебя видеть. — Здравствуйте, Зинаида Аристарховна, как у вас самочувствие? — Сынок, не спрашивай, всю ночь не спала. У Антошки там что-то происходило, крики, стуки, билось все. Только часам к четырем утра тишина наступила. Думаю, не избили ли его там... — Блять. - мужчина, не дослушав старушку, заскочил в подъезд и на всех парах побежал на седьмой этаж, не дожидаясь лифт. Внутренний голос его не подвел, все-таки что-то случилось. Приблизившись к нужной двери, Арс начал долбиться в нее, с периодичностью нажимая на звонок. По случайности дернув за ручку, он обнаружил, что замок был не заперт. Влетая в прихожу брюнет с порога, мягко говоря, ахуел, от того, что творилось повсюду. Осколки, разбросанные вещи, перевернутый стол и капли крови на полу. Это напугало его еще больше. — Антон! Твою мать, где ты?! - Он метался из комнаты в комнату. Пропажа нашлась в спальне. Белоснежное постельное было в подтеках крови. В нос брюнета ударил сильный запах сигарет и перегара. Присев на край кровати и откинув одеяло, он облегченно выдохнул. Антон крепко спал и, к счастью, кровь была на ладонях. — Тош, проснись. - он ласково погладил его по волосам, хаотично торчавшим в разные стороны. — Арс, я так тебя люблю... - шатен, до сих пор прибывая во сне, зарылся носом в подушку. Мужчину как током пробило, сердце пустилось в пляс. Он провел тыльной стороной пальцев по его щеке, грустно улыбнувшись. — Прости меня... Попов приподнялся с кровати и достал из шкафчика аптечку. Вернувшись на предыдущее место, он осторожно взял руку Шаста. Достав из кожи небольшие осколки, мужчина обработал и забинтовал ладонь. После провел те же самые манипуляции с другой рукой. Антон такой сейчас хорошенький. Хоть и с синяками под глазами, слегка опухший и помятый из-за выпитого алкоголя, сонный, он все равно самый красивый. Мужчина залез к нему под одеяло и обнял со спины, поцеловав в затылок. Так хорошо на душе...

***

Антон разлепил глаза, озираясь вокруг. Голова жутко болела от выпитого, и, вероятнее всего, от стресса. Он не сразу заметил, что его кто-то обнимает. После осознания этого он резко дергается и оборачивается. Сердце падает в пятки, мозг перестает функционировать от слова совсем. — Арс..? - он немного отползает, усаживаясь на задницу и с взглядом, полными непонимания, смотрит на человека, которого даже в мечтах не ожидал сейчас здесь увидеть. Брюнет приоткрыл глаза, смотря на него в упор. Эти глаза... бездонно голубого цвета, будто в них заточили целое море, в котором можно утонуть. — С пробуждением. — Что ты здесь делаешь? — За тобой вообще приехал. Мы сегодня договаривались в ресторан идти. — Точно...совсем из головы вылетело. - и тут шатен вспоминает о полностью разрушенной квартире, так же воспоминаний добавили ноющие ладони, которые были уже бережно перебинтованы. — Шаст, что случилось? — Ничего, все нормально. С подружкой поругался. — Не пизди, у тебя это никогда не получалось. — Просто хреново было... — Из-за чего? - Арсений продолжал сверлить его взглядом. — Да что ты доебался, какая вообще разница? — Для меня это важно, я - твой друг. - эти слова резанули Антона по сердцу. — Вот поэтому ты и не поймешь, в чем дело... — Ты мне в любви признался, пока спал. — Бред спящего, не более. Шаст пытается соскочить с кровати, но сильная рука успевает ухватить его за футболку, с силой опрокидывая обратно. Арсений сел на его бедра, чтобы младший уже никуда не рыпался. — Арсений, блять, Попов. Отпусти меня. — Пока ты не скажешь мне правду, я никуда тебя не отпущу. — Окей, как скажешь. - после этих слов Антон резко хватает его за затылок и наклоняет к себе, целуя. Со страстью и диким желанием. Он полностью отдался на произвол судьбы. Если Арс сейчас его изобьет, это будет заслуженно, но шатен хотя бы постарался что-то сделать, но... Арсений отвечает на его поцелуй, слегка прикусив чужую губу. Они отстраняются и смотрят друг другу в глаза, пытаясь понять, о чем каждый из них думает. — Сень, я просто... — Ты меня любишь? - Мужчина положил руку ему на щеку, погладив ее большим пальцем. — Чего ты хочешь добиться своими вопросами..? — Твою мать, ты можешь ответить на заданный вопрос?! - Брюнет громко прорычал эти слова. — Да, блять, люблю! Люблю! И что из этого дальше?! - Антон переходит на крик, толкнув Арсения в массивные плечи. — Только то, что я тебя тоже люблю, дебил. Антон дрогнул. Он сверлит старшего глазами, не в силах что-либо сказать в ответ. — Ну и что ты молчишь, Тош? - брюнет шепчет ему эти слова прямо в губы, после целует в изгиб шеи. — Пытаюсь понять, сон это, или реальность. — Реальность, родной. Ты не представляешь, как долго я хотел это сказать, так долго...но боялся быть отвергнутым. Боялся твоей реакции, поэтому молчал, как партизан. - он усмехнулся, уткнувшись младшему в ключицы. — Я, походу, тоже партизан. - Шастун обхватил широкую спину мужчины руками, прижимая его к себе и зарываясь носом в волнистые волосы. — Давно? — Уже года два... — Забавно, я дольше. - Арсений приподнялся, смотря на парня взглядом, полным нежности. — И сколько же? - Антон улыбается во все тридцать два, положив руки на чужие бедра. — Это уже не важно. Но...каждую ночь, на протяжении этих лет я думал, может хватит думать сутками о человеке, который не задумывается о тебе даже на секунду... — Я думал, мысли были заняты только тобой...каждый божий день, каждую чертову секунду ты занимал мой разум. В мимо проходящих людях я видел только тебя. Я не мог спать, есть, пить, трахаться с кем-то, не представляя при этом тебя... - шатен тараторил, будто стихотворение у доски, опустив при этом глаза. — Тише, Антош. У меня было все то же самое. - Арс гладил его по щеке, улыбаясь. — Зачем ты начал отношения с этой дурой? - Антон уставился на него глазами, полными обиды. — Потому что я не рассчитывал на отношения с тобой. Я даже представить не мог, что оказывается, сердца у нас с тобой стучат в унисон. — Мог бы намекнуть... — А почему этого не сделал ты? — Боялся... — У меня тот же ответ. — Арс, я... — Хватит слов, я слишком долго ждал. - Арсений впился в его губы, проникая руками под футболку. Руки брюнета блуждали по торсу импровизатора, пальцы будто нарочно задевали соски Антона, вызывая глухой стон. Младший отстранился от чужих губ, тяжело выдохнув. — Арс, я не готов, у меня ничего дома нет... — Значит будем импровизировать. - он усмехнулся и снова поцеловал шатена, расстегивая чужую ширинку. Антон закусил губу, когда ладонь Попова скользнула под резинку боксеров и нежно провела вдоль уже вставшего и пульсирующего члена.

***

— Треш, двадцать пропущенных от Сереги. - Арс глухо выдохнул и кинул телефон куда-то на прикроватный столик, после прижав Антона к своей груди. - Нас убьют. — Пусть, я готов к расстрелу. - Антон обнял старшего в ответ, проведя ладонью по массивным плечам. — Ух, зря ты так, Сережа страшен в гневе. Быстрой смертью мы не отделаемся, нас будут пытать. - Арсений усмехнулся и чмокнул парня в висок. — Ну, нас же вместе убивать будут. Зато как романтично, умрем в один день. Прям как Ромео и Джульетта. — Я люблю тебя... - Попов прошептал эти слова очень тихо, почти беззвучно, но в царившей тишине они были отчетливо слышны. — Я тоже тебя люблю. Больше жизни люблю... Очень хочу спать, но боюсь, что это все окажется не реальным. Я не могу в это поверить, я... - Шаст снова начал тараторить, но был прерван нежным, чувственным поцелуем. — Спи спокойно. А когда ты проснешься, я буду рядом. И больше я от тебя никуда не денусь.