Божье послание

      Разумовский каждый раз улыбался, когда находил на своём подоконнике аккуратно сорванный букет весенней сирени или полевых цветов летом. Он бережно прижимал подарок к груди и вдыхал цветочной запах до жаркого пламени в лёгких и приятного одурения в голове.       Внимание графского сына пытались завоевать многие, но ему не нужны были излишне вычурные побрякушки Стрелкова или громкие хвалебные истории Зильченко на французском языке, в которых большая часть являлась гротескной выдумкой.       Серёжа желал только букет из диких цветов, взгляд голубых очей, вожделенно ласкающих его стан, и нежных поцелуев украдкой ночью за амбаром. Будущего графа покорили комплименты, конечно, нескладные, но столь искренние, что сердце молодого юноши замирало, а острые скулы трогал румянец в немой благодарности.       Сергея всегда учили выбирать себе достойного партнёра, уметь поддерживать светский разговор, зачастую наполненный лишь местными сплетнями, и обмениваться застенчивыми взглядами с предметом своего воздыхания, пока тот не пригласит робко на танец.       Игорь же каждый раз сгребал его в охапку, словно видел в последний раз, жадно зацеловывал губы, щёки и виски и кружил возлюбленного вокруг своей оси, отрывая от земли, под радостный смех дворянского сына.       Серёжу, дворянина, учили держать лицо, выгодно распланировать всю свою жизнь.       Игоря, крестьянина, учили любить до щемящей боли в груди и никогда не упускать своей возможности.       Игорю, воспитанному набожной матерью, теперь было стыдно перед Господом Всевышним за то, что всегда считал религию второстепенной. Оно и не мудрено, вряд ли вера шибко поможет в выгоне скота или в пахоте земли. У Игоря, как у любого дворового, забот по горло хватало, и вера была далеко не в главенстве списка. Однако теперь он чувствовал себя в долгу, будто Богом поцелованный, ведь где это видано, чтобы такое дорогое сокровище в лице молодого дворянина судьба за просто так посылала обычному мужику, крестьянину крепостному.       Каждый раз, когда изящная фигура Сергея проходила по двору вместе с пожилым графом, Игорю казалось, что ему это всё приснилось, показалось в лихорадочном бреду. Он отрывался от работы и любовался, не моргая, чужими лёгкими, будто невесомыми движениями, рыжими прядями волос, отливающими церковным золотом на полуденном солнце и живым, юношеским взглядом лазурных очей. Он уже был готов с уверенностью сказать, что к нему в голову черти залезли и о всяких небылицах заставили думать, но вдруг Сергей поймал его очарованный взгляд и тепло улыбнулся одним уголком губ, сдерживая хохот, когда старший отвесил Игорю подзатыльник за то, что тот вздумал отлынивать.       Игорь успел повидать и своих, и чужих дворян и знал, что с ними нужно держать ухо востро, ибо никогда не знаешь окажется знатный человек душевным и добродушным или самым настоящим извергом.       Серёжа же был необыкновенным, чистым и светлым. Он любовно гладил домашних лошадей, хвалил и постоянно подкармливал ярко-красными яблоками, спасал птиц со сломанными крыльями, бережно выкармливая их, и со счастливой улыбкой брызгался в местной речке, нещадно намочив одежду. Разумовский восторгался всем вокруг, готовый дарить любовь каждому живому существу, будь то бабочка-капустница, редкая белая ворона или Игорь.       Игорь привык просыпаться с мыслью о работе и засыпать с ней же, но Серёжа будто открыл для него весь мир, его чудеса и красоты, хоть и обычными на первый взгляд, однако по-своему будоражащему душу.       И Сергей был таким же чудом, Божьим посланием. Таким красивым и очаровательным, что у мужчины каждый раз дыхание перехватывало, когда он грубыми ладонями водил по нежной почти белой коже и подтянутым бокам, а Разумовский запрокидывал голову в удовольствии, сладко охая.       Игорь раньше жил без веры, относительно неплохо, правда, всё же временами тоскливо, однако теперь у него была вера в Сергея и его улыбку, способную осветить всё вокруг подобно солнцу.