Вытащи меня отсюда!

Кровь сгустками застыла на свежих ранах на спине, сил уже не осталось ни на дыхание, ни на моргание, ни на что. Запястья ноют от завязки, что так сильно связывает руки плотным узлом. Тело подрагивает от холода и боли, ощущение, что душа улетела и не оставила ничего кроме режущего чувства в груди. Удар. Прозвучал протяжный мучительный стон. На крик не осталось сил, связки порваны и голос давно потерял свойство звучать. «Еще немного, еще совсем чуть-чуть», думалось ему. Потому что это всегда рано или поздно заканчивается, раны заживают, кровь смывается, голос восстанавливается, душа прилетает обратно. –Заканчивайте с ним и отводите обратно в палату, — приказным тоном произнес человек, которого он не смог разглядеть, в глазах плывет, — весь подвал провонял его кровью и гадкими выделениями, сколько вы его тут держите? –Два дня, сэр, как вы и говорили, — прозвучал отдаленно еще один голос, силуэт которого он не смог разглядеть, а в памяти образ давно забыт, там осталась лишь боль, сильная, режущая, но уже выносимая. Завязки ослабли и с эхом рухнули на пол, следом за ними упало голое тело, лишенное каких-либо сил, ведь оно висело над полом целых два дня, а руки были привязаны к балке, что торчала из стены. Красные длинные волосы испачканы в крови, которую едва заметно, а спина истерзана жестокой плетью. –Жалкий вид…зато так он будет тише воды и ниже травы, отводите его и приводите следующего, таким методом ни у одного психа в этой больнице не останется сил на глупые выдумки и галлюцинации. И да, про таблетки не забудь. –Да, сэр, — хором ответили двое, взяв обессиленное тело и положив на носилку. Спустя время парень просыпается в комнате без света, и лишь одно маленькое окошко на самом верху, через которое проникает луч солнца может напомнить о том, что кроме ночи есть и день. Легкая сероватая сорочка, ткань которой прилегает к спине все еще напоминает о недавних пытках длиной в два дня, а пятна на запястьях отдаются воспоминаниями о том, как их сильно связали и подняли над головой. В комнате стояла кровать у стены и напротив маленький кран, раковина и зеркало, уже давно запачканное чем-то. Вся комната была непонятного серо-синего цвета, пол покрыт до жути холодным кафелем. Но самое искушаемое зрелище этой комнаты была дверь. Она же заточила, она и выпустит, а как выпустит так и поглотит назад. Дверь открылась. В палату зашли два врача. Один держал поднос с медикаментами, у двоих была маска на лице и перчатки. –Ну чтож, помните как вас зовут? — спросил седой мужчина с очками на носу, скорее всего санитар, значит безобидный. –Г-Грелль, Грелль Садклифф. –А сколько тебе лет? Грелль немного замешкался, в голове начали сгущаться мысли, но в тот же момент вернулись в русло. –22 –Хорошо. Скажи мне, Грелль, — мужчина подошел и начал светить фонариком в глаза, — какой сейчас год? –Я…- парню был предельно неприятен этот свет, из-за чего все вокруг стало раздражать, — не знаю я, отойдите от меня! — внутри проснулась агрессия, и парень оттолкнул своими слабыми, но еще способным на что-то руками пожилого санитара. Тот едва двинулся. Поправив очки, он отошел от парня и взглядом сказать другому санитару вручить таблетки пациенту, — я не буду пить эту дрянь, убираетесь отсюда! — начал кричать красноволосый, обнимая самого себя. Санитары переглянулись между собой, будто с чем-то соглашаясь. В один момент они одновременно начали подходить к Греллю. –Что-что вы делаете?! — волнуясь, спросил парень, вытаращив на них испуганные глаза. –Открывать рот будешь только, чтобы выпить эти чертовы таблетки, гребаный псих, держи его, Джордж, — приказал пожилой санитар. Тот, что помоложе заторопился и вцепился своими ручищами в плечи парня. Грелль активно сопротивлялся, пока ему не влепили сильную пощечину. Мысли снова улетучились. Пожилой мужчина насильно открыл рот пациента и положил туда три таблетки, вливая воду из стакана, немного пролив на сорочку и кровать парня. –Так будет лучше, глупый ты мальчуган, — с раздражением сказал санитар, поправляя очки. –Лучше для кого? — шепотом спросил Грелль, устало взглянув на мужчин. В глазах снова поплыло, разум затуманился. Еще две минуты и Грелль уже очутился в царстве Морфея. «Никому нельзя доверять.»