Алые уста

      Сергей Разумовский. Его имя на устах почти у всех, начиная с крестьян, заканчивая императорами и заморскими королями. Этот молодой человек сочетал в себе все нужные качества в высшем свете: безумно красив, умён, превосходно танцует (хотя это было крайне редкое зрелище),читает стихи и имеет сотни интересных истории для рассказа на широкую публику. Его мягких рыжих волос мечтает дотронуться любая дама, а сколько покушающихся на его сердце! Сергей не пожимал никому руку, не прикасался к людям, будь то мужчина или женщина, лишний раз. За такое любой другой дворянин был бы высмеян и выгнан с позором, но только не он – Сергей Разумовский. Он имел много странных привычек, непростительных в высшем свете, но это очаровывало людей только больше и сильнее. Жизнь Разумовского была полна балов и роскоши. Молодой дворянин мог позволить себе многое и ему конечно же завидовали, но и старались держаться ближе, подлизываясь при любом удобном случае. Сергею такое поведение льстило, но от такого тянуло блевать где нибудь в подворотне. Все эти люди были мелочны и жалки. Их жалкие душонки и тельца прогнили казалось бы изнутри, передавая эту чуму друг другу.

***

– Здравствуйте, господин Гром! Как доехали? Извольте слуги займутся вашей бричкой! – новоприбывшего гостя обхаживали с нескольких сторон сразу, стараясь угодить. Вечер только начинался и поэтому молодой дворянин предпочел общество вина, но вскоре его все равно окружила знать. Бал был в самом разгаре: одни кружились в танце, мужчины окружили себя дамами, мечтая охмурить какую нибудь, другие же предпочли выпить в одиночестве или в небольшой компании. Малый оркестр завершил очередную мелодию, кавалеры поцеловали дамам руки и провели к выпивке и бордовым диванчикам. Но вдруг все в одно мгновение как-то чересчур резво засуетились: начали поправлять одеяния, прилизывать волосы, допивать очередной бокал вина. Игорь искренне не понимал что происходит: не дочь хозяина ли явилась народу? Хотя нет, она была тут всë время. В какой-то степени мужчина был прав – явился кое-кто поважнее дочери хозяина, да и его в целом. Сергей Разумовский, Игорь смаковал столь необычное и величественое что ли имя. Оно ему определённо понравилось, а вот смотря на суету, созданную его приездом, представление о нём было весьма посредственным. Наверняка какой-нибудь тучный богатый и неженатый старый командир в отставке. Это объяснило бы созданную суету. Но на деле... – Игорь Гром, наверное он вам знаком – поэт, писатель. Пройдемте дальше, тут как видно занято, – до тошноты услужливый хозяин шёл возле гостя и представлял знатных гостей, коих мог не знать Сергей. – Почем же? Большой диван, уверяю мне много места не надобно! – Разумовский тут же присел подле Игоря, представляясь. – Вы наверное меня не знаете? – Откуда ж мне знать, господин Разумовский, я балы так часто не посещаю, – Игорь развернулся в пол оборота, продолжая общение. – Прошу, давайте без этих обращений, они давно изжили себя, просто Сергей! – и этот самый Сергей так сладко улыбнулся, что некоторые дамы, наблюдающие за разговором, были готовы в обморок упасть, от чувств приливших к их сердцу. – Мне представили вас как поэта, но к сожалению я не слышал ни единого вашего стихотворения! Игорь, будьте благосклонны, зачтите что нибудь эдакое! – глаза Разумовского, так и зажглись, сверкая голубым пламенем. – Боюсь мое творчество вам не понрави... – Игорь не смог договорить, так как Сергей начал уверять, что он принимает любое творчество. И Игорь начал читать...       ...И отчего же государь, вы недовольны нашими деяниями? И отчего же государь, все грехи вам прощены? И почему вините всех и вся в проблемах государства своего? Так может бедность и разруха – Заслуга вашего венчания? Возможно так и есть, но вы ведь не поймете, Вам легче казнь устроить очредную И легче обвинить крестьян. А мы, должны терпеть! Смотреть на то, Как погибает искусство, правда и словá Под нáпором всей гнили из вашего же рта!... Читал Гром долго, с экспрессией, с какой-то явной злобой на жизнь. Размахивая руками, ходя из одной стороны в другую. Слова ложились не мягко, они падали друг на друга, словно глыбы камней и при столкновении издавали свой, не поддающийся описанию рёв. Закончив, Игорь обратно сел на диван и решил смочить горло очередным бокалом красного напитка. – Игорь, я не смогу передать того восхищения, которое я испытываю сейчас! Мои жалкие слова, весьма посредственны на фоне стихов, идущих из глубины вашей души! – Разумовский восторженным взглядом, будто не взрослый мужчина сидел, а малое дитя, смотрел на поэта. Окружающим Сергея людям не по вкусу было творчество Грома, но желая подражать Разумовскому, состроили до ужаса фальшивые лица восторга. – Позвольте я пожму вам руку! – в следующую секунду Разумовский крепко сжимал грубую руку Игоря, все так же восторженно смотря в карие глаза.

***

Знакомство с Сергеем Разумовским в корне поменяло привычную жизнь Игоря. Ранее он редко посещал балы и вечера, но сейчас искал повода встретиться. Писал лишь про жестокий мир, свободы, свои взгляды, а сейчас и вовсе про любовь запел, лирический мотив вошёл в его бренную жизнь. Как оказалось, Сергей весьма интересная личность. Он не похож на остальных, готовых в ноги кланяться государю, а главное деньгам. Хоть рыжий мужчина и был богат и знатен, его не устраивало многое, начиная от банального просвещения граждан, заканчивая внешней политикой, ведомой императором. Дворянину все сходило с рук; дамы искали с ним разговор, но как им на зло Разумовский предпочитал компанию Грома. И вот однажды это зашло дальше обычного: Игорь был приглашён в поместье Разумовского. Точнее это был скорее дворец, нежели поместье. Внутреннее наполнение бросалось в глаза: картины давних эпох, античные статуи, изящная мебель явно привезëнная из-за границы. Не сказать что Грому нравилось подобное, но он был точно очарован домом и его хозяином в первую очередь. – Игорь! Добрый день, рад тебя приветсвовать, надеюсь понравились мои имения! – Разумовский, как уже было обыденно у них, подошел и приобнял друга. – Добрый, Сергей, взаимно рад! Я думаю вы сами знаете в каком восторге находятся люди, побывавшие тут, – поэт ответил на жест дружбы, следуя за хозяином. – Ох, если быть честным, то ты первый. Не питаю особой радости разделять уют дома своего с кем либо ещё. Хотя ты, Игорь, весьма хорошо вписываешься сюда! – молодые люди сидели в гостиной на диване. Разумовский, как дитя малое, забрался на сиденье с ногами, поджав их под себя. Черты маленького ребенка удивляли и нравились Игорю, это определённо было ново для него. – Это... Лестно? – Игорь был в замешательстве, слова пришли на ум не сразу. – Брось! Мне приятна твоя компания, ты лучше всей той вместе взятой элитарной прослойки, их стыдно называть людьми! – дворянин начал свою излюбленую тему, теперь он будет добрых получаса рассказывать о недостойнстве дворян их титула. Но вскоре и этот разговор затих. – Серëж, я тут очередной стих набросал, боюсь что тебе не понравится, но я обязан зачитать, – Игорь развернулся к буквально лежавшему на его плече Разумовскому. – Опять ты за своё, мне нравится твой слог, стихи и голос! Сколько можно повторять? Читай давай, только не вставай, мне тут уютно. – мужчина смотрел своими голубыми детскими искренними глазами прямо на Грома, тот плавился под этим взглядом, каждый раз.       ...Слегка рыжеет его локон На солнце праведным лучóм, Улыбка озаряет окна, Лазурью блещат очи, как будто бы огнём. Прекрасны его речи, Нежна его рука. Хотелось бы так навсегда Остаться в рабстве его глаз. И видит Бог, что нету мне прощенья За все грехи, свершоные за краткий срок. А главные грех, сидит передо мной Маня своими красными устами. Закончив чтение, Гром с некой опаской в тёмных глаза посмотрел на все еще лежащего на плече Разумовского. Было крайне страшно и даже стыдно читать сеи строки, понимая кому он это презентует. Было крайне страшно признать себе что влюбиться в этого рыжего мерзавца – раз плюнуть. – Нет, я тебя не понимаю, сам читаешь про меня и мои красные уста и сидишь! – Сергей развернулся и строго посмотрел на дворянина, у последнего от этого взгляда сердце буквально остановилось на несколько секунд. – Ты меня целовать собираешься или что? Последняя фраза была сказана с мягким укором, а после красные уста накрыли, пересохшие от волнения губы Игоря. Целовать Грома было сущим удовольствием, тот еще не построил в голове логическую цепочку и не понимал что к чему. Эта расстеряность возбуждала, будоражила Разумовского до самых кончиков рыжих волос – ведьма не иначе. – Сереж... Это получается... Все взаимно чтоль? – Гром добрый десяток минут не мог отойти от поцелуев и задавал глупые, по мнению хозяина дома вопросы. – Да, Игорь, да! И теперь я намерен станцевать хоть один танец на балу! Мы оба приглашены на вечер к Пчелкиной на этой неделе. Ты представляешь я посетил около сотни вечеров за последние года два и ни разу, повторюсь, ни разу не станцевал вальс! Как так можно то?! – пока взвинченный Разумовский ходил по мягкому ковру, Гром сидел на диване, думая какой всë-таки Разумовский ребенок. Ребенок, живущий по своим принципам и правилам...