Любовная вечность

В замке стояла тревожная давящая тишина. Персонал занимался своими обыденными делами, но после череды пронзительных криков госпожи из подвала, все стали работать ещё усердней, дабы не стать следующими. Все настолько были поглощены своими размышлениями, что никто не заметил исчезновения главной служанки этого замка. Лаура в свою очередь аккуратно пронеслась сквозь мешкающейся толпы и медленно закрыла за собой старую деревянную дверь. Движения были уверенными, но весьма осторожными. Она опасалась, что аристократическая семья может находиться в зале и тогда, казалось, смертельной холодной вечности не избежать. Глянув из-за угла на опустевший полутёмный зал с давно потухшим камином, служанка направилась к дверям ведущим в одно из страшных мест в этом строении. Ранее никто из персонала даже и думать не хотел о том, что скрывается за обшарпанной неприметной деревянной дверью. Ведь это место ослепляет своей роскошью и этот маленький закоулок испепеляется под лучами золотого аристократического восторга. Открыв дверь, Лаура тут же зажала ноздри: из помещения раздавался проникающий запах мочи, крови и всего самого мерзкого, что только может быть. « А ведь это только вход» - подумала девушка. « Что же тут блядь вообще происходит?» Схватив из ближайшего комода подсвечник, она нырнула глубже. Глухой звук закрытой двери обозначал, что из этого адского уголка нет пути назад. Тёмноволосая медленно перешагивая каждую ступеньку, шла всё ближе к правде. Ей хотелось знать, что же произошло с той «снегурочкой». Ведь по сути её участь не далека от дальнейшей судьбы служащего персонала. Опустившись вниз, Лаура огляделась и заметила длинный коридор с небольшими темницами по бокам. Проходить через это было ужасно тяжело – вонь стояла дикая, а в некоторых камерах оставались ошмётки от бывших узниц. В некоторых помещениях оставались какие-то медицинские приборы или вещи для самых изощрённых пыток. Девушку начало трясти, а дыхание содрогаться. Всё выглядело крайне безумно. Наконец, судя по резко ощущению холода, тёмноволосая наткнулась на Мирабель. Сначала та её просто не узнала: чистый непорочный белый цвет волос и кожи окрасился в кроваво – серый, а руки, скованные цепью по бокам, были больше похожи на конечности трупа, чем живого заключённого. Дёрнув за металлические прутья камеры и обнаружив, что она не закрыта, служанка медленно подошла к несчастной. Необходимо было узнать всё. Здесь и сейчас, даже если госпожа поймает её и достанется всем. Плевать. - Хэй, ты меня слышишь? – тихо спросила служанка. - Леди..Димитреску. Простите, я не... – начала мямлить под нос беловолосая. - Хэй, всё нормально. Это не она, не эта сволочь. – Лаура положила руку на тело заключённой. – Я пришла поговорить с тобой. Если конечно твоя кукуха не полетела к чёрту после такого. Возможно ты сможешь всё прояснить и я освобожу тебя. - Кто ты? Что тебе от меня надо? – девица вяло дёрнулась, после чего крюки ещё глубже впились в ладони и та зашипела от боли. – Чего вам всем от меня надо!? - Тише! Не привлекай к нам внимания! – громким шёпотом заговорила тёмноволосая. – Мне лишь нужно знать, как ты сюда попала. И всё. - Я просто думала, что не нужна ей. Ведь у неё есть дочери. Раньше мне уделялось хоть какое-то внимание. Но потом она меня нашла и теперь я тут и не знаю, что будет... - А как вы с ней вообще познакомились? - Я смутно помню все моменты. Вроде искала что-то...для книги. Да, точно. Хотела написать книгу, а потом пришла сюда и встретила...её. Сначала ненавидела, а потом что-то произошло и теперь с каждым днём я начинаю понимать, что не могу жить без госпожи. - А что ты имеешь под этим в виду? – озадачено спросила Лаура. - Что я люблю её! – завопила плача девушка. – Люблю её! Люблю! Она кричала всё громче и громче. Тёмноволосая поняла, что сейчас ей лучше уйти, иначе от неё тоже ничего не останется. - Прости...мне надо уходить. Спасибо за всё. – кратко попрощалась та и быстрей убежала обратно. - Я ведь просто люблю её...а она размалывает моё сердце в труху... – шепнула несчастная девушка той в след. - Ай, чёрт! – ругнулась брюнетка, когда старшая сестра обрабатывала той обрубок. - Кассандра! – леди направила грозный взгляд на среднюю дочь. – Как так вообще вышло? - Мама, она сама коснулась меня и дальше случилось вот это. Я не знаю почему это произошло! – начала оправдываться та. - Да, мама. От неё ещё веяло холодом. Она ужасно неприятная – подхватила Даниэла. - Почему нам просто сейчас не порубить её на мелкие кусочки, а из крови сделать вино. Уверенна, из-за её холода оно выйдет необычным – подытожила Бела. - Довольно! – Альсина подняла руку и все замолчали. Но продолжить ей не дали прознительно громкие крики из подвала. Госпожа нахмурилась и подошла к выходу. - Сидите здесь. Кажется кто-то пошёл в подвал. Если увижу хоть одну муху, то придумаю нечто хуже банки. Вам понятно? Дочери посмотрели на неё жалостными взглядами и молча кивнули. Ну а аристократка направилась к источнику шума. - Уходи! Я жду госпожу! Ты обманываешь меня! – завопила Мирабель на весь подвал. Леди подошла к ней ближе, изучая измученное тело солнечными глазами. В голове пронеслась мысль, что она поступила с ней несправедливо, но тогда удержаться сладостному гневу было невозможно. Сейчас же здравый разум и…сердце совладали над ситуацией. В камере стоял невыносимый для обычного человека холод. Края стен украшали неимоверно длинные сосульки, а пол был покрыт ледяной корочкой. Госпоже пришлось даже снять дорогие каблуки, лишь бы не упасть. Они были сейчас лишним, мешающим элементом. Ничего страшного: очередная служанка уберёт. Женщина положила нежную ладонь без перчатки на худую щёку Мирабель. - Хоть ты и поступила ужасно, дитя, но и я поступила не лучше, когда заперла тебя здесь. – она вздохнула и посмотрела в пол – Это был довольно резко и бестактно с моей стороны. Не дожидаясь ответа, леди взяла хрупкую девичью ладошку и рывком выдернула из ржавых крюков. Та даже не пискнула: сил уже не было. Госпожа тут же подхватила падающее тело, нежно уложив на своём плече. Девушка тихо захныкала. - Успокойся, дитя. Теперь всё будет хорошо – успокаивала её аристократка, поглаживая по спине. « Я и правда бываю слишком жестока» - подумала она про себя, направляясь с девушкой в свои покои. – « Что было в прошлом – остаётся там же. Не учась на своих ошибках, я уподобляюсь мерзким нарциссичным грехам людишек. Но они делают это для сохранения своего мгновения, а у меня же впереди целая вечность.» Добравшись до своих покоев, леди аккуратно распахнула дверь. Застав своих дочерей, она тяжко вздохнула. Она их любит, но этот момент создан точно не для них. - Дочери, марш из покоев! – прикрикнула Альсина. Те поднялись, но ошарашенными глазами смотрели то на неё, то на деву. - Я не ясно выразилась? Идите! Присмотрите за служанками. Я считаю, что они начинают отбиваться от рук – тон госпожи повысился и она смерила дочерей более грозным взглядом. - Да мама! – крикнули все трое и тут же рой мух всполошился, опустошая помещение. Вот они и одни. Снова. Впервые за долгое время. Леди медленно сняла девушку с плеча, уложив на мягкую кровать. Ей было плевать, испачкает ли его она своей кровью и другим. Приоритет был в другом – девицу нужно было поставить на ноги. Исправить ошибки своего маниакального гнева. Является ли это доказательством самой себе или же она действительно хочет помочь: ответ таится между двумя вопросами. Димитреску никогда не склонялась по жизни в одну степь даже будучи смертной, а сейчас идти по одному пути и вовсе не имеет смысла. - Если я попрошу...оставь меня рыдать... – вдруг тихонько запела Мирабель еле слышным хриплым голосом. Леди замерла. - Если я спрошу, что правильно, то я должно быть замечталась... – продолжила петь девушка, повернувшись и посмотрев госпоже прямо в глаза своими ледяными океанами. - Если можно, что правильно? Ури меня выздоравливающую... Альсина тихонько обрабатывала руки, слушая песню девицы. Пусть она не знала мелодию, но пела та хорошо. Настолько, что у аристократки готовы были выступить первые скупые слёзы. - Мечтай...до-ре-ми – протянула последнее Мирабель, не отрываясь от женщины. Весь мир перестал иметь значение. Разум считал всё не реальным, смертной комой. Но леди была реальней даже самой смерти. - Дорогая, я не знаю, что за песню ты поёшь...Но она прекрасна и слишком трогательна. – наконец произнесла Альсина, закончив возню с ранами бедной, снова посмотрев в эти притягательные глаза. « Дорогая». Это слово теперь навсегда засело в голове беловолосой. И даже, если она всё же и окажется на смертном одре абсолютно одна, то оно будет рядом и согревать смыслом от своей хозяйки и временем, когда оно было сказано. Они ещё долго смотрели друг другу в глаза. Обе прекрасно понимали, что искра между ними вспыхнула ещё в момент того злополучного обряда, но обе решили игнорировать этот факт. Альсина считала себя слишком важной для такого рода открытия, а Мирабель была слишком тиха и покорна, чтобы лезть дальше. Но даже в такой интимный момент Димитреску не может действовать. Развязанные события кажутся для неё слишком скоротечными и ветряными. Она просто не может. Не сейчас. - Госпожа... - Тише. – прервала женщина, гладив ту по волосам, перебирая по-прежнему привлекательные призрачные пряди. – Ты пережила достаточно много, чтобы сейчас бросаться сгоряча словами. Отдохни и обдумай всё хорошенько. - Я люблю вас. – выдохнув, призналась Мирабель. Аристократка отвернулась, тяжело вздохнув. - Я пока не могу тебе что-либо сейчас сказать на это, дорогая. Ты пребыла достаточно долгое время в ужасных условиях и действия твои могут быть неразумными. Думаю нам лучше поговорить об этом через некоторое время, хорошо? - Да, госпожа. Как скажете. – поникла девушка, отвернувшись и закрыв глаза. - Правильно. Сон тебе сейчас не помешает. Отдыхай, Мирабель. Леди встала и потушив свечи, направилась в коридор. Но уже на выходе её ждала Кассандра с забинтованной рукой, смотрящая прямо матери в глаза. Взгляд той был пропитан разочарованием и недопониманием происходящего. Послышался тягучий вздох. - Пойми, тут не всё так, как ты думаешь. Всё намного сложней. – спокойно произнесла Альсина. - Да? А она тебе нравится, мама? – надменно спросила брюнетка. - С чего ты это спрашиваешь? – удивилась Димитреску. - Потому что иначе ты бы давно дала нам волю разделать её прямо в этом чёртовом подвале. - Дорогая, повторю: всё не так просто, как тебе кажется. Это слишком долгая история и её начало может быть довольно травмирующим для всех вас. - Понятно. Ты просто не любишь нас. Мы вон из роя вылезаем, лишь бы сделать всё, чтобы ты была довольна и не попасть в чёртову банку. А ты!? – кричала Кассандра, размахивая обрубком. - Кассандра, тише. – грозно настояла леди, пытаясь прикоснуться дочери рукой, но та резко отходит. – Она же спит. - Ах она значит спит? – брюнетка нахмурилась и в золотых глазах назревали первые слёзы. – Если мои сёстры так глупы, чтобы всё понять, то я нет. Больше у тебя нет одной дочери! С этими словами она роем мух улетела в неизвестном направлении. Альсина от бессилия взялась за голову, начав рычать. Это должно быть вторым шансом на успешную жизнь, но она стремительно возвращается в самоуничтожительный ад. Затем она убежала в винную комнату, закрывшись на ключ. Никто не должен видеть слабости в самом сильном столбе этого места. Госпоже нравится этот ангелоподобный призрак, ведь с самого первого взгляда она поняла, как та ей нравится. Но гнев. Он снова мешал ей здраво мыслить. « Нужно слезть в этой иглы агрессии» - подумала леди, пригубив залпом первую бутылку вина. – « Это нужно остановить. Иначе я снова потеряю всё». Она долго просидела, размышляя обо всём прошедшем за этот день. Напрягало не только отношение с дочерью, но и в мёртвом сердце закрались опасения, что кто-то чужой ворвался в подвал. Ведь в это место простым смертным было идти категорически запрещено, иначе они оттуда не вылезали. Но тот человек смог переиграть коварство аристократки и обвести вокруг пальца. После выпитой пятой бутылки спиртного, она взяла шестую и направилась к ней. Леди открыла дверь покоев и её взору предстала очаровательная картина: это бледное белое чудо свернулось в позу эмбриона, крепко обнимая подушки, шепча под нос « госпожа». Альсина аккуратно села рядом, боясь спугнуть нежную особу. И в следующую секунду пухлые алые губы с терпким вином сомкнулись с бледными маленькими губами – бантиками, от которых исходил запах возвращающейся жизни. Подвальная смерть смешалась с полумёртвой роскошью жизни. Больше они никогда не разлучатся. Этот краткий миг отозвался госпоже радостными лучами в сердце. Её блуждающий взгляд ещё долгое время изучал алое пятно розы в ангельском небе. Сегодня она даже не стала отдавать себя привычным самолюбивым процедурам, а просто сняв платье, легла рядом, закутав в одеяло хрупкое бледное тельце, лежащее рядом. Мирабель лишь ухмыльнулась во сне и сама прильнула к груди госпожи. Альсина не ведует что творит. Алкоголь даёт совершать ей странные вещи, а может просто открывает ту часть души, которую она всегда держала от всех подальше. Кто знает. Она разберётся со всем хаусом, происходящим в жизни. Но завтра. Сейчас она рядом с ангелом и ей больше ничего не нужно. - И я тоже люблю тебя.