Крикливая питта

(Самосуду)

Не писатель, не поэт. Так... Мешанина, трусиха, плакса. В панике из метрополитена И о решётки насмерть. Лечь бы под тетрадь, Чтоб передавила, А из виска проистекать В симпатии чернилам велено. Написано, прочитано, расстреляно... Никуда не годно, увенчано, похоронено. Мне осталось немного до самоиронии, Я почти дошла до кризиса творчества. Узница, актриса злобного пророчества: Писать всю жизнь мне от чего-то хочется... От скуки может, иль от одиночества. Глубоко-глубинного, непростительного решительного... Словонасилия многоточного жертвой, станет лишь разум мой. Без отклика в душе чужой. Ему было поручено сшивать куски стихо-прозы глупые. Он старается. Собирает их в группы И - с обрыва поочерёдно В нутро моё, что бездонно. Но всех принимает любовно. Укаловает иголкой. Мыслью пронзительно-тонкой. Для кого-то может скупой, банальной, Избитой, снобской. Для него почти что святой, Пророческой, судьбой-тёской. Мы живём. Всем нужные, на хрен прошены, А строки наши под рельсы брошены. Пишем, идём, встаём - подбиты слегка, Но не скошены. Меняем, крадём, берём - сюжеты готовы пошлые. Может быть, неприличные, зато честные, тем хорошие.