Багряный дар, что может полюбить.

Холодный дождь бил как будто по земле, будто по коже, которая являлась не так давно ещё горячим асфальтом. Сейчас же только морось и кровь... Кровь везде она на стенах... ОНА СЖИРАЕТ МЕНЯ ПОРЧЕЙ, ПИТАЕТ НЕНАВИСТЬЮ, ПУСТЬ ВСЕ КОНЧИТСЯ. Я умоляю, пусть все просто кончится, мне не нужна прекрасная дама. Уже не нужна. Я устал от рваных шрамов нелепого прошлого, устал витать в надеждах, что я могу стать лучше. Я остаюсь таким же. Моё прошлое сжирает меня, будто снежный ком нависший над моей больной головой. Я так и не смог отпустить его, возможно он испортил мне жизнь своим существованием, но так же он был моим единственным другом. Чуя? Про гномика говорить смысла не имеет, я ему дорог. Только он мне нет. Нет, все же я не доверяю ему, он не тот человек, которого я вижу рядом с собой сейчас. Я доверяю ему, но он мне не нужен. Я знаю, что сделаю ему только хуже, ха-ха. Только я уже сделал... Чуя, прости меня за все грехи, знаю, что ты этого не услышишь, я знаю, что это невозможно, но прости. Я навсегда останусь в твоём сердце. Тот образ, который ты так нежно рисовал, ха-ха. Прости и прощай, мне осталось жить чего-либо несколько минут. Но я стану свободным от прошлого, а значит... Стану счастливым. Прошло пару часов и Чуя с Кое пошли в его комнату, дабы совместно выполнить новый приказ Мори. Дазай неподвижно сидел в кресле в такой позе, что это закрывало бы любой обзор, кровь же сливалась со стенами и ковром, если не вглядываться. – Дазай, Мори приказал нам сию же минуту выдвигаться на задание! В ответ ничего. Пугающая тишина, которая возможно насторожила даже уже мертвого Дазая. – Дазай, ты надоел со своими шутками, сейчас же вставай и пошли! Кое решилась подойти к креслу и увидела следующую картину: Окровавленный Дазай с поникшей головой, за которой скрывалась самая чистая и детская улыбка. Только сейчас Кое заметила, что комната наполнена его же кровью. Опешив на секунду она все же смогла произнести одну вещь: – Чуя... Извини, что мне приходится говорить тебе это, но у него получилось... Чуя остолбенел. Он не знал, испытывать гнев или огромную печаль, не мог простить, что не в силах единолично быть тем смыслом жизни. Он лишь хотел стать этой ниточкой, что связывает его с этим миром. Гнев? А почему гнев? Дазай ушел от Чуи, предав его и оставив здесь одного. Кое по факту никто, кроме учителя, такое не ценят, подобных людей обычно забывают, как ненужный мусор, ведь все их установки приклеиваются автомоторно, но Дазай... Он другой. Порассуждав примерно полминуты он ответил: – Этого не может быть! ОН НЕ МОГ МЕНЯ БРОСИТЬ! Я не верю! Я не верю в это! Кое, отойти, дай мне посмотреть на этого ублюдка! Кое послушалась, а Чуя после огромной решимости впал в ступор от все той же картины. Он не мог простить ему этой ужасной улыбки умирающего дьявола. Чуя увидел оружие убийства и ловким движением выхватил его, сломившись упав на колени: – Если бы я знал, что ты так сделаешь, я бы сам тебя убил, ублюдок! За что ты так со мной? Ты единственный, кому я верил, я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя, Дазай. Может я эгостичен, но это так. Ты не имел права бросать нас всех... Мы слишком сильно в тебе нуждаемся! Ты лишь гнусный бастард! Твоя мерзкая улыбка... Я бы её разрезал, сделав ещё шире, мерзкий суицидник! Я никогда тебе этого не прощу... Закончив, Чуя упал лицом в кровь и неосознанно начал плакать в его засохшую кровь, запах был знакомым, но Чуя отказывался верить, что это именно та красная жижа, из-за отсутствия которой, теряют близких людей. Он рыдал, он не мог принять в себе этого предательства. Чуя осознавал, что эгоистично заставлять человека жить только ради себя, но зачем тогда подходить вплотную? Зачем привязывать к себе людей до такой степени, что они чувствуют себя ничем при одном только упоминании твоего имени. Не ничем по сравнению с тобой, а исключительно без тебя. Его шляпка упала прямо на обувь Дазаю, причём случайно. Как будто это имеет для него значение? Уже нет. Кое вызвала медиков, дабы увезти тело, Чуя уж было хотел поехать с ними, но Кое его остановила. Чуя решил впервые за долгое время взять выходной. В память о Дазае Мори пообещал, ответить на любой его вопрос, но лишь один. Чуя зашёл к нему в кабинет и с порога спросил о единственной интересующей его вещи: – С КЕМ ОБЩАЛСЯ, ДАЗАЙ?! – прерывисто, чуть ли не крича спросил Чуя. – Кроме тебя... Было всего два человека. Первый – ныне мертвый Одасаку, а вторым был наш бывший шпион Анго. Но зачем тебе это? – достаточно спокойно ответил Мори задав вопрос. – Это сейчас не так важно, Мори-сан. Я должен сделать одну вещь. – утверждающе произнёс Чуя. – Не хочу докапываться, ступай. Раз не хочешь и не говори. Дверь тихонько хлопнула и Чуя покинул Мори-сана. Он отправился на поиски Анго. Весь день он потратил лишь на то, чтоб найти людей, которые могли бы хотя бы знать кто это, а не его нынешнее местоположение. Чтож, он устал, потому захотел хоть как-то взбодриться. Бар "Люпин". Вывеска била прямо по его глазам, Чуя морально не был готов к тому, что ответ был настолько близко. Около барной стойки сидел Анго с грустным и задумчивым видом. Чуя остолбенел, поздоровался с барменом и попросил налить ему Шато Петрюс, тот в свою очередь послушался и поднёс Чуе бокал. Сев вплотную к Анго он задал вопрос: – Ты уже знаешь о том что он?... – У меня слишком хороший доступ к информации, чтобы не знать о том, что он сегодня сделал. Тебя интересует почему он... (Анго немного потерялся, но все же вспомнил его имя) Чуя, да? Совершил данный поступок. – Но как ты узнал? – Дазай бывало говорил о тебе, называя рыжим карликом или милой шляпкой... шляпка и вправду красивая, но дело не в этом. Ты знаешь о смерти Одасаку? – Знаю лишь о самом факте, но ничего более. Что их связывало? – Мы были бродячими псами, ни больше, ни меньше. Но Дазай рядом с Одой... Надеялся на лучшую жизнь быть может. Скорее всего он считал его своим близким другом, хотя он был всего лишь шестёркой мафии. Дазай говорил, что его смерть успела навести шороху в его душе, так же он говорил и о потере любого смысла жизни, который косвенно, по моему мнению, подарен Одой. – Спасибо, что не отверг меня... Благодарю за столь короткий, но ясный ответ. Может выпьем? – У меня томатный сок, я за рулём, но если ты не против, то я не откажусь. – А что Дазай говорил вам обо мне? – Ничего необычного, что ты огромная сила, но с крайне ограниченным по его меркам разумом, но порой... Его глаза блестали ярче звёзд от твоих поступков, ты был его гордостью в какой-то мере. Он рассказывал, как нашёл тебя. Ты был на кладбище, после пырнули ядовитым ножом, верно? – Да, продолжайте. – И тогда он разогнал остатки вояк, которые тогда хотели тебя добить. Знаешь... я впервые увидел жалость в его глазах, возможно с призвуком надежды. Он хоть и унижал тебя, но уважал, как Оду в какой-то степени, но не так фанатично. Я могу сказать, что ты был для него близким человеком. – Благодарю, что рассказали мне об этом, мне пожалуй пора идти. – Да и мне... Прощай, Чуя. Приятно было с тобой познакомиться. – И мне, Анго. Прощай. По дороге домой в голове его царил беспорядок. Далее идёт его внутренний монолог: –  Почему мнение Оды оказалось выше моего? Чего я не увидел, что видел он? Почему он оставил меня? Такое чувство, что это был мой личный бог, который покинул меня. Я не знаю, как они общались, Дазай об этом ничего не говорил, но почему? Я не вижу здравого смысла за шквалом своей грусти, просто не могу его найти. Да понимаю, что он всегда этого хотел, но я всячески боролся с этим, неужели настолько плохо? Дазай... Услышь как плачет человек, который доверял тебе, услышь, как он взывает к небесам! Я погибну здесь без тебя! Я ни в ком не могу найти человека, который был бы таким же, как мы с тобой. Мы же тобой неразрывно связаны, Дазай. Пожалуйста... Позволь мне воплотить твою мечту, чтоб дать тебе в пятак, там в аду. Пускай я не милая барышня, но без тебя и мне смысла нет... Хотя. Может так он думал об Оде... А он способен чувствовать хоть что-либо? Не он ли эталон разума? Разума хладнокровного и безжалостного, но... Ладно, мне уже все равно. Придя домой Чуя упал на колени и проревел всю ночь. На следующий день Чуя весьма потрепанным вышел на работу, ему приказали взять одно из дел, уготованных для него и Дазая. Ему надо было разобраться с небольшой группировкой, которая терроризировала союзников мафии. В глазах Накахары горел огромный энтузиазм, но почему?... Ночь. Прекрасная Луна под жёлтым заревом, что встала над городом, воздух был абсолютно свежим и не менее прекрасным. Их штаб-квартира, если можно так назвать, находилась в нескольких заброшенных зданиях, которые казались достаточно крупными. Порядка тысячи человек ютилось здесь, а после грабила мафию, но Чуя... Ах, Чуя, ты отомстишь и за себя, и за Дазая, встав прямо перед ними он закричал: – Сукины дети, я знаю, что вы здесь, выходите! Если вы не выйдете, я убью любого, я измелчу ваши внутренности и приготовлю их для ваших семей. Целая толпа окружила Чую и кто-то из них. Вдруг кто-то нарушил тишину: – Этот рыжий карлик нам угрожает? Отовсюду послышался смех, но этот человек продолжил. – Разорвите его и его милую шляпку. Смех не стихал, но Чуя крикнул: – Я УНИЧТОЖУ ВСЕХ ВАС, БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЙ! Он снял перчатки и на его руках появились красные полосы, похожие на арабески. Порча. Но некому будет её остановить, он не успокоится, пока не сотрёт все города с лица земли. Сначала он своём силой поднял всю эту толпу и быстренько сдавил её в огромный мячик, который швырял вверх-вниз, после же бил им об здания, а когда наскучило окончательно направил ввысь. Им завладел Арахабаки, он не контролировал себя более, его тело было сковано, но он все ещё мог думать: – Дазай, свет мой. Останови меня, вернись, Я не хочу ютиться в месте, где тебя не будет, В том самом месте, где нас нет, Прошу сними с меня всю скверну, скрись. Я буду там, ведь хочу и улетаю ввысь, К тебе, тому о ком мечтаю, вот бы и они сбылись. Но все же знаю, ангел мой, что не придёшь, Ты не придешь ко мне, как я тебя не спас, Я не забуду этот адский свет из твоих милых глаз, О боже, подари возможность, я прощу всю его ложь, О боже, я его заложник, навечно буду с ним теперь, Дазай, открой прошу все то, что закрыл и дверь, Я вижу в ней тебя с собой, мы счастливы вдвоём, Но это сон, всего лишь сон, Я умираю здесь, я вижу как харкаюсь кровью, Но буду рад, что я умру с тобой, О милый боже, пусть как отозвалось болью, То как он поступил с самим собой. Чуя же все это время и вправду харкался кровью и кидался багряно-красными сферическими сгустками энергии. Ему осталось всего несколько минут до встречи с тем, кто все это время безвозмездно дарил  смысл жизни, тому кто принял его в этом мире, но теперь ему суждено лишь снова стать Арахабаки, тем бездумным сгустком энергии, который убивает все. Может... Он переродится в другом мире в котором так же есть Дазай? Вряд ли. Но его тело выбрасывало из себя эту музыку разрушения от данных сфер пока просто не разорвалось, что стало с самим Арахабаки неизвестно, но в городе начались странного рода взрывы неизвестного происхождения. Мафия искала Чую, но успехов это не принесло, была найдена только его шляпа, которую Мори в знак памяти оставил себе. В самом городе начал царить мрак и ужас перед новым бедствием, которое уже вероятно никто не сможет остановить.