Старые друзья

      16 января 2015 года. Запись альбома «Гудгора» идёт полным ходом. Ну, хех, как идёт… Последние штрихи перед изданием. К счастью, Слава всем доволен, и мы можем спать спокойно. А я, вот, не могу…       Юра закрыл небольшой блокнотик, вложив в него ручку, и поднялся из-за стола, подойдя к Вячеславу.       — Ну, погоди, аранжировка-то… — Бутусов пытался как-то докопаться до заглавной песни «Гудгора», пытаясь сделать её идеальной.       — Все в порядке, расслабься, я отладил ее под стать тебе — в ней все и так идеально! — успокаивал его аранжировщик.       — Как скажешь, — мужчина улыбнулся и осторожно повернулся к Юре, стоявшему позади.       Тот перепугался, но виду не подал, а спокойно отошёл и пропустил Славу.

***

      — Слав, постой! — Каспарян вышел вслед за артистом, который уже спустился и потянулся вызывать такси.       — Ты чего? — он без возмущения смотрел на коллегу.       — Будет звучать странно, но… Может, прогуляемся? Я заодно провожу тебя, — мужчина говорил с малой ноткой стеснения, которая даже не ощущалась на слух.       — Почему нет? К тому же, вижу, пробка стоит, не приедет такси… — фронтмен Ю-Питера убрал телефон в карман и пошел вслед за Юрием.       Зима в Санкт-Петербурге никогда не бывает теплой. Иногда даже май может быть холодным. Но, как говорится, если с другом вышел в путь… А если с таким другом, как Слава или Юра, то вообще будет жарко!       — Или всё-таки Слава не друг?.. — вдруг подумал Каспарян.       Снежинки падали на незакрытые капюшоном волосы Славы, которые слегка завивались и напоминали своеобразную шапочку. Он что-то рассказывал, а Юрий слушал и попутно рассматривал каждый завиток волос друга. Он казался ему невероятно красивым и был бы ужасно неправ, если бы считал иначе.       — Сколько же на улице градусов, что так пробирает прямо? Не помню таких холодов раньше… — Бутусов брыкнулся от холода.       — Да ладно, ты просто не помнишь, тут так все время! — гитарист засмеялся.       — Как мило он смеётся… — невольно подумал певец.       Они дальше шли под светом фонарей улиц, потихоньку доходя до Царского Села, где жил Вячеслав. Вот уже видны маленькие окошки домов соседей артиста, собаки, бегающие взад и вперёд друг за дружкой, дети, которых родители выпустили погулять под окнами домов, ведь уже 18 часов, даже почти 19, и такая темень, что даже жутко смотреть на пару метров впереди себя. Слава подходит к калитке своего дома и собирается зайти, как вспоминает о Юре.       — Юр, может, зайдешь, погреешься хотя бы? — он заботливо коснулся его плеча.       — Если ты приглашаешь, — мужчина мягко улыбнулся и прошел вслед за артистом.       Дом Бутусова оказался пустым. Девочки разъехались по делам, Даниил на ночевке у друга, а Анжелика в гостях у подруги.       — Я думал, хоть кто-то дома… — он быстро разулся и в несколько шагов поднялся на второй этаж в кабинет, где располагались его гитары.       — Ну, мне же лучше, что никого нет, — гитарист улыбнулся в пустоту, но, завидев фронтмена, сразу же посерьёзнел.       — Тебе черный или зелёный? — певец слегка встав на носочки достал чай из шкафчика. — Боже, как тут Анжелика дотягивается?       — Девушки удивительные создания, знаешь ли… Чёрный, если можно, — проговорил Юра, поправив футболку и сев на свободный стул.       Артист поставил греться чайник и повернулся лицом к коллеге, оперевшись телом о стойку.       — Слушай, а ты у нас женатый, а? Я что-то забыл…       — Ну да, Наташа-то никуда не делась, — Юра улыбнулся.       — Непривычно часто улыбается он… — подумал рокер.       К этому моменту вскипел чайник, издав пару свистков перед тем, как Слава снимает его с плиты и разливает воду по кружкам. Осторожно ставя чашку с черным чаем перед Каспаряном, Бутусов садится напротив, закидывая ногу на ногу.       — И что ж ты так приставал к «Гудгоре»? Вроде ж неплохо получилось, — заговорил гитарист.       — Да мне казалось, что не очень… Но вроде переслушал — уже лучше, — певец приложил руки к кружке, обхватив ее полностью.       — Замёрз, бедняга… — заметил артист.       — Шапку и перчатки носить надо, сейчас бы не сидел и не дрожал от холода, — мягко сделал замечание Вячеславу Юрий.       — Да нормально все, чего ты как жена моя, — гитарист засмеялся.       Поднявшись из-за стола, он подошёл к раковине и принялся разогревать руки в теплой воде. Сооснователь Ю-Питера подошёл к нему сзади и мягко погладил плечи. Бутусов проигнорировал, будто бы нарочно. Но Юра был упрям, и он опустил руки к Славиным кистям и вложил свои кисти в его. Вячеслав на это не мог не обратить внимания.       — Юр, все в порядке? — он заговорил не тем тоном, который ожидал Каспарян.       Фронтмен всегда отличался особым спокойствием и некой настойчивостью, но чтобы он был спокоен даже тогда, когда явно чувствуется неровное отношение к нему со стороны его пола — это впервые. Вот и голос отражал его спокойствие в этой ситуации.       — Ты слишком невозмутим… — гитарист локтями прижал тело певца к себе.       — Это плохо? — он оставался таким же невозмутимым и спокойным.       — Нет, ни в коем разе, — Каспарян выключил воду в кране и нежно поцеловал друга в висок.       — Что он делает?! — сердце артиста бешено застучало.       — Не могу больше молчать… — гитарист продолжал целовать лицо фронтмена.       — Подожди, Юр, подожди, — Вячеслав осторожно дернулся, и Юрий отпустил его.       — Что случилось, капитан? — неожиданно спросил последний.       — В общем… Если ты думаешь, что я впервые догадываюсь об этом, то ты ошибаешься… — артист скрестил руки и вновь облокотился телом о стойку.       — О чем догадываюсь? — гитарист поставил руки так, что Слава оказался между ними.       — О мужских отношениях.       — А-а…       — У нас ещё с Могилевским были зачатки этого всего… Вот только мы даже успели кое-что попробовать… — вспоминал певец.       — Я, похоже, понял, о чём ты, — Юра внимательно смотрел на Славу.       — Да, я именно об этом.       — Нет, как бы я ни хотел, я не буду этого делать. Это довольно неприятно, пусть уж лучше он это сделает, чем я, — думал Юрий.       — А после распада НАУ как-то потухло все. Мы разошлись друзьями, к счастью, но всё-таки, — рассуждал Вячеслав.       — Но я-то здесь, — мягко произнес рокер.       Бутусов убрал одну из рук друга и сел на стул в том же положении, в котором сидел изначально. Каспарян встал рядом, потом и вовсе присел на корточки около его ног.       — Слав… — начал было гитарист.       — Чего? — мягко ответил артист.       — Дай я это сделаю и буду спокоен, пожалуйста… — Юрий говорил загадками.       — Что ты сделаешь?       — Просто дай мне это сделать, уверяю, тебе понравится.       — Ну, всё-таки, я тебе доверяю, поэтому… — Бутусов не совсем понял, к чему вёл его коллега, но согласился.       Мужчина поднялся и встал напротив друга, смотря ему в глаза. Славино сердце продолжает бешено колотиться, будто Юра как-то его завел. Сам же гитарист нежно погладил волосы артиста и мягко поцеловал друга. Неожиданно для Вячеслава, Юрий вел себя невероятно нежно, ведь внешне это человек суровый и, даже, кажется, грубый, а на деле прямо ангелочек. Заботливо и нежно касаясь шершавыми пальцами одежды фронтмена, сооснователь дошел до брюк. От неожиданности действий мужчина даже ногу убрал и поставил на пол.       — Так будет явно лучше, ты правильно сделал, — загадочно проговорил Юра.       — Что ты хочешь сделать?       — Узнаешь, мой дорогой, узнаешь.       Каково было удивление певца, когда его друг в пару действий разобрался с ремнем брюк и, слегка приспустив их, высвободил его орган.       — Только не говори что ты…       — Именно, — ответил гитарист и коснулся тёплыми пальцами головки органа.       Теперь Вячеслав понимал, почему его сердце не прекращает колотиться с бешеной скоростью. В эту секунду он много что осознал, причем очень резко и очень неожиданно. Например, желания Юры… Мужчина заботливо поцеловал ствол органа и мягко облизнул головку. Слава в свою очередь слабо простонал. Каспарян одним движением принял в себя сначала головку, а уже через несколько секунд и весь член.       — О боже, и как ты это делаешь? — слабо стонет фронтмен.       Юрий не реагирует на слова. Он продолжает осторожно и нежно посасывать орган, помогая себе рукой. Вячеслав дикими глазами смотрит на это все и поглаживает волосы друга, как бы благодаря его за то, что он делает. Мужчина не отвлекается от своей основной задачи. На секунду отстранившись, дабы перевести дух, он поднимает глаза на коллегу. Глаза его говорят за него. Вновь вернувшись к своему делу, он с новой силой стал сосать своему другу, пытаясь довести его до предела. Слава перестает давать какие-либо комментарии. Движения Юрия сводят его с ума и просто напросто лишают дара речи. Все, что он может сейчас делать — стонать с каждым разом всё чаще и чаще. Мужчины чувствуют, как один из них достигает предела. Возбуждающие действия Юры довели Славу до предела слишком рано.       — О боже, Юра, я сейчас кончу — еле проговорил артист.       Сооснователь решает действовать по-своему. Он максимально довел Бутусова до предела, а теперь он начинает просто передёргивать его орган. Неожиданно для самого артиста, гитарист принимает все семя, только что вытекшее из его органа.       — О Господи, Юрчик… — слабо стонет фронтмен, поглаживая волосы Каспаряна. — Как ты это прекрасно сделал, о боже…       — Я старался, Славчик, — улыбнулся мужчина, утирая остатки белой жидкости.