Тебе нравятся птицы?

Серёжа никогда не любил птиц. Но они почему-то подозрительно часто появлялись в его жизни. Гораздо чаще, чем ему бы хотелось. Сидя за партой на скучной географии, он задумчиво выводил карандашом линии на полях тетради, но все они напоминали ему птичьи очертания. Серёжа злился и вырывал листы. Лёжа на траве в свободное от учебы время и смотря в бескрайнее синее небо, в каждом облаке он угадывал длинный клюв или перья. Серёжа резко вставал и стремглав убегал в сторону детдомовских дверей. - Олежа, тебе нравятся птицы? - спросил ясным весенним днем маленький Разумовский у своего единственного друга. - Нравятся, - ответил Олег и улыбнулся чистой мечтательной улыбкой ребенка, не обременённого ответственностью и тягостями жизни, - птицы красивые. И крылья у них такие легкие-легкие, если бы у меня были такие же, я был бы счастлив! Серёжа помолчал немного и спросил опять, посмотрев в упор на приятеля: - Олежа, а я тебе нравлюсь? Волков удивился такому вопросу, но тут же ответил, улыбнувшись еще шире: - Конечно, Серёжа! Ты же мой очень хороший и добрый друг! Даже когда мы вырастем, мы всегда будем вместе! - Правда? - Серёжа с надеждой посмотрел на своего собеседника. - Конечно! Спрашиваешь еще! - без всяких сомнений ответил Олежа и обнял друга за плечи, - разве ты не хочешь всегда быть вместе со мной? - Хочу, - ответил Разумовский и впервые за долгое время вздохнул полной грудью. С Олежей ему всегда так спокойно. И даже птицы уже не кажутся такими раздражающими. - Серёж, ты скоро? - раздался в коридоре привычный голос друга, - мы же опоздаем! - Да, я уже готов,- надевая на ходу пиджак и поправляя спавшую на глаза челку бросил Разумовский. Это был знаменательный день. Сергею сегодня исполнялось 18 лет, теперь его детдомовская жизнь останется позади, он наконец сможет вылететь из гнезда, хоть и не родительского, но все же родного и уже достаточно сильно приевшегося. Он отчётливо чувствовал всей душой скорое наступление перемен в его жизни. Казалось, что впереди его ждет безграничное счастье. Счастье вместе с Олежей. Сергей вышел на улицу. Небо было таким же чистым и прекрасным, как и в день того самого разговора с его приятелем много лет назад. - Да, мы точно всегда будем вместе, - с улыбкой ностальгии вспомнил юноша слова Олега,- годы, провёденные в детдоме, нашу связь, к счастью, так и не разрушили. После скромного праздника воспитанников детдома, устроенного в честь Серёжи, уже вечером, он сидел на старенькой скамейке вместе с Олегом. Молодые люди разговаривали, смотря на медленно догорающее вместе с долгожданным радостным днем солнце. - Когда мы покинем это место, я пожертвую детдому много денег! Чтобы эту рухлядь, - Разумовский небрежно постучал по лавке, - наконец заменили чем-то более прочным. Олежа рассмеялся и запрокинул голову вверх: - Серёжа, а какие у тебя планы на будущую жизнь? Спустя несколько секунд молчания юноша ответил: - Я хочу сделать что-то такое, что осчастливило бы всех людей. Что-то глобальное, вроде разработки соцсети или чего-то подобного. - Соцсети! - удивлённо воскликнул Волков, - да, я уверен, тебе это будет под силу. Ты у нас парень головастый! А как назовешь? - Над названием я не задумывался. Нужно что-то простое, но объединяющее... - Вместе? - Что вместе? - Просто 'Вместе' , почему бы так не назвать? - предложил Олег. - Ну, посмотрим. Может, и 'Вместе' , - тепло улыбнулся Серёжа, - вместе хорошо. Спасибо тебе, Олеж. За все спасибо, - Разумовский поднял глаза на темнеющие небеса, - такой день хороший сегодня. Слышишь, как соловей поет? - Соловей? - спросил Олег, - Не слышу. - Ну прислушайся! Так красиво! - Нет, не слышу я никакого соловья! Сережа насторожился и посмотрел на Волкова. И тут же почувствовал на себе посторонний взгляд, от которого все похолодело внутри. - Подожди... Олеж? - Не хотелось бы прерывать ваш лиричный разговор, - в странно перекосившемся от смешанных чувств лице Олега начали прослеживаться совсем другие, но не менее знакомые Сергею черты, - но птиц тут никаких нет. Впрочем, как и твоего ухажера. Сергей в следующий же миг стал бледным как полотно и мелко задрожал. - Сколько можно уже прошлое вспоминать? Ты же знаешь, что случилось. Ведешь себя, как идиот! Но Сережа уже ничего не слышал. Его словно огромным молотком по вискам била мысль: - Это было не по-настоящему. Опять не по-настоящему. Очередное ложное счастье! Разумовский схватился за голову. Его хрупкие плечи обхватили уже не теплые руки Олежи, а жёсткие когтистые лапы: - Ты без меня правду от лжи уже не отличишь. Не кажется ли тебе, что пора бы забыть о твоем несостоявшемся вояке и принять реальную действительность? Не помня себя, Сергей принялся судорожно осматривать окружение, пытаясь отыскать глазами хоть что-то, что может его спасти от себя самого. Но он сидел посреди незнакомого парка на старой деревянной скамейке. В округе не было ни души. Ветви деревьев качались от слабого ветра, где-то вдалеке виднелись фары проезжающих мимо автомобилей. Обстановка казалась пугающе невозмутимой и спокойной, а его сердце тонуло в ужасе, которому, казалось, не было конца. Юноша почувствовал, как губы против его воли скривились в злобную ухмылку. Во внезапно опустевшем сознании прозвучали страшные для Разумовского слова: - Как-то тут тускловато, не находишь? После этого весь мир погрузился в горький тяжелый туман. Да, он опять проиграл самому себе. Проиграл глупо и до невозможности наивно. Единственный близкий ему человек так невовремя и безвозвратно исчез вместе с последними лучами тщетной надежды. - И все-таки я ненавижу птиц.