Розовые очки

Я не знаю, что делать — мысли упрямые гложут так, и розовые очки рассыпаются в стеклянное крошево. Розовые очки стёклами внутрь так больно бьются — чудовища приходят и уходят, а дети остаются: всем этим миром и даже собственными страхами брошенные — упиваться рефлексией и остатками недалёкого прошлого, глотать свою боль, как последней надежды таблы, как чётки перебирать оправдания «ну зачем я такой слабый»; лечить себя порезами, алкоголем и дымом безвкусным под заедающую пластинку своей любимой музыки грустной. И расти — из детей в таких же брошенных взрослых. Чудовища возвращаются, но как правило, уже поздно. Вместо розовых очков у этих взрослых детей разбитые души — они из кожи вон лезут, чтобы стать во всём самыми лучшими, доказывают себе и заодно всему этому равнодушному миру, что даже такие ущербные могут стать кому-то кумиром. Могут заслужить любовь и даже нечто большее. Только в груди незарастающей раной зияет прошлое, мысли чёрные лезут, душу сжимают спрутом, пока новые дети наперебой твердят, как всё это круто! Пока они влюбляются сами — по-детски, до розовых стёкол… И круг замыкается вновь неумолимо жестоко. Упрямые мысли душу разъедают и сердце тревожат: розовые очки пока ещё никто не смог снять осторожно, не раздавив предательские стёкла в игольное крошево… Брошенные дети возвращаются чудищами из своего прошлого.