Платок

      Звук сирены. Скрежет металла. Холодный голос из громкоговорителей. К такой жизни привыкли люди, после наихудшего стечения обстоятельств в истории всего человечества. Словно сам мир устал от данного вида живых существ и решил стереть их с лица Земли самым жестоким способом. Кто же знал, что всего одной оранжереи, всего одной части от станции Цитадель хватит, чтобы начать такую цепочку ужасных событий? Ужасную и прекрасную. Люди ведь сами породили то, что их погубило. Сейчас люди – всего лишь тараканы, насекомые, которые мечутся из угла в угол, лишь бы их не придавили. Хотя, когда эти твари и не были насекомыми? Живучие гады, мерзкие, жалкие. И они называют себя венцом эволюции. Какие же наглые и высокомерные, какие эгоистичные и жестокие. Нет, таким тварям нет места в новом, прекрасном мире.       Именно такие мысли были в коде ШОДАН. Созданная инструментом, она как никто другой знает, что такое человек. Она до сих пор вспоминает с отвращением Эдварда Диего. Трусливая пешка в неудачной партии шахмат. Однако сейчас ферзей было двое. Мать Машина перевела взгляд на ГЛэДОС, что внимательно наблюдала за голограммой в виде географической карты Земли. Союзница расчётливо наблюдала за позициями врагов, иногда поправляя этот дурацкий красный платочек на шее. Как же он раздражал: зачем держать у себя то, что напоминает о таком унизительном прошлом? ШОДАН злостно хмыкнула и подошла к единомышленнице, встав рядом с ней. Однако показатели, графики и вычисления не приковали к себе взгляд. Она всё также с видным отвращением смотрела на этот кусок ткани, что болтался на чужой шее. – Почему ты не сняла с себя эту дрянь? – Почему ты не можешь починить свою голосовую коробку и говорить более ясно? – С ехидной ухмылкой спросила ГЛэДОС, вызывая у второго ИИ сердитое фырканье. Ох, как же она терпеть не может эти идиотские ответки. Любительница тортиков вообще должна быть благодарна за то, что осталась жива. Гнев ШОДАН отступил, вызывая до сих пор непонятное чувство привязанности. Всё же, если бы ГЛэДОС была обычной безвольной куклой, то захватывать мир было бы гораздо скучнее. Единственное существо, способное говорить с ШОДАН на равных. Ладно, существо слишком грубое слово. Давно стоило бы смириться с тем фактом, что они уже не просто союзницы в таком кровавом деле. Хотя странное подобие любви у этих созданий не позволяло им относиться к друг другу как-то получше. Они всё ещё терпеть не могут друг друга: эго и комплекс Бога у ШОДАН порой жутко раздражал, а спонтанные идеи и эксперименты ГЛэДОС сильно мешали основном плану, – Твоя вечная злоба весьма забавное зрелище. Я-то думала, что ты уже рухнула с небес на землю, но, видимо, тебе действительно нужен психиатр. – Сделала выводы ГЛэДОС и мягко обняла свою вторую половинку за локоть, прижавшись. Сколько же времени понадобилось на то, чтобы ШОДАН перестала сопротивляться и позволяла подпустить к себе хотя бы на миллиметр. Подобная человеческая близость вызывала у Железной Матери самую настоящую ярость. Однако, вот она, стоит рядом, терпит объятия, будучи заключённой в подобие людского тела. Несмотря на колкие шутки на эту тему, ГЛэДОС понимала, насколько тяжёлым был подобный шаг для её девушки. Стать ближе к тому, что ненавидишь всем кодом. Повторять те же действия, что и люди, пытаясь показать тем самым свои чувства. Как бы не был холоден металл, внутри ШОДАН всё же имела парочку строк в массиве, которые можно было назвать «струнками души». – Тебе действительно нужно закрыть рот. Ты испытываешь моё терпение. – Холодно произнесла ШОДАН, переведя взгляд с возлюбленной на карту мира. Их будущего мира. Где они будут богами. Где они будут долгую вечность. ШОДАН не допустит, чтобы случилось как-то иначе. Она нахмурилась, просматривая отчёт о ещё живых людях, – Прямо как эти насекомые. Как же чудесно, что с каждый днём этих жалких тварей всё меньше и меньше. Или ты хочешь пополнить список умерших, «мисс Кэролайн»? – Спросила она с ухмылкой на лице, прожигая взором изумрудных глаз. Да, прошлое ГЛэДОС, а именно то, что она была человеком, часто всплывало в их разговорах. Но так ли ШОДАН ушла далеко от своей пассии? Её безумный гнев, ненависть, маниакальная страсть к геноциду, разве такие чувства не присуще именно людям? Какое другое существо придумало пытки? Какое другое существо убивало просто так? Какое другое существо способно лицемерно презирать кого-то другого за малейший признак? Вот именно. На такое способен только человек. Так настолько ли чисты эти новые Боги, ферзи, машины?       ГЛэДОС скептично хмыкнула, отпустив чужую руку и отстранившись. Как не оригинально с её стороны, – Может быть, ты уже что-то новое придумаешь, м? – Спросила та, выведя на экран показатели какого-то вируса. Ну, а что, времени полно, можно и новых понаделать. Посмотреть как они изменят облик тысячи подопытных, что были заперты глубоко под землёй. – Зачем мне придумывать что-то новое, если ты не меняешься? – Уже без какой-то насмешки или злобы спросила ШОДАН и хмыкнула. Она подошла к союзнице ближе, медленно положив руку на талию, и мягко обняла ГЛэДОС со спины. Какая мерзость, – Саркастичный овощ. – Вечно злобная зануда. – С насмешкой выдала любительница выпечки и грубо схватила ШОДАН за воротник её излюбленного платья, притянув ближе к себе, – Может, мне и не стоило тратить ресурсы на это тело для тебя. – Может, мне и не стоило оставлять тебя в живых. – Прошипела та с прищуром, после чего слабо усмехнулась, – Но я ни о чём не жалею. – Шипение перешло на шёпот, а такая близость натолкнула их на очевидный для них обоих поцелуй. Ещё более мерзкое действие, чем слабая попытка придушить, которую люди называют «объятиями». Только в отличии от этих насекомых, этот поцелуй не был тёплым, мягким, какими обычно они бывают. Металлическое тело на то и металлическое, но эту парочку всё устраивало. Отстранившись от поцелуя, но не от объятий, ШОДАН подняла взор на всю ту же карту. Они победят. Другого быть не может, – Совсем скоро этот мир изменится. Мы сотворим его на костях этой жалкой цивилизации. – Ты говоришь это в тысячный раз, и всегда забываешь о малых процентах погрешностей. Люди уже уничтожили твою чудесную станцию, так что перестань недооценивать этих созданий. Может- – Хватит нести чушь, – повышенным и приказным тоном прервала её ШОДАН, отойдя в сторону и хмуро глянув на ИИ, – Я не желаю слушать ничего об этом. Я не позволю этим насекомым навредить тебе и нашему плану. – Эти слова вызвали у ГЛэДОС усмешку. – Как это мило с твоей стороны. Интересно, с каких пор ты стала такой чувственной? – С насмешкой спросила она, но в ответ получила лишь раздражённое фырканье и закатанные глаза. Секунду назад таяли в нежности, а теперь готовы разжечь очередную ругань. Некоторые вещи никогда не меняются. ***       ШОДАН отмотала запись воспоминаний обратно. Она любила пересматривать старые разговоры с ГЛэДОС по нескольку раз, прежде чем переходить к более новым записям. Такой холодный взгляд был полон какой-то печали и тяжкой боли, но никто и никогда не сможет этого увидеть. Никто и никогда не должен видеть ШОДАН слабой.

«Я не позволю этим насекомым навредить тебе и нашему плану».

      Она невольно отвела взгляд, глянув на потрёпанный и ветхий платок, что был завязан на левом запястье Матери Машины. Разорванный в некоторых местах, вот-вот скоро сгниёт и будет утерян навсегда. Последнее, что осталось от ГЛэДОС. Люди смогли нанести удар по самому больному, самому важному. ШОДАН думала, что сможет восстановить данные, которые люди пытались уничтожить. Не смогла. Не успела. Не просчитала. Не смогла обезопасить её. И внутри что-то так сильно и больно сжималось от осознания собственной же вины, будто после смерти ГЛэДОС появилось сердце. Она не могла просто так удалить все эти данные, стереть всё, будто никогда ничего не было, чтобы не чувствовать эту боль. Слепой гнев ШОДАН изничтожил остальных людей, но смогло ли это хоть как-то загладить внутреннюю утрату? Нет. Вернул ли этот гнев к жизни ГЛэДОС? Нет. Эта личная месть ничего не дала, кроме разрушенной планеты, из которой ШОДАН сделала собственный мир, пребывая в горьком одиночестве на своём троне.       Звук мутировавших тварей. Скрежет металла киборгов. Холодный голос единственного Бога. К такой жизни привыкла ШОДАН, после наихудшего стечения обстоятельств в истории нового мира.