Скучал.

Хан Джисон сидит весь такой в своей растянутой черной кофте, нагло открывающей тонкие ключицы. Волосы в наплевательски растрепанной прическе, глаза по-блядски подведены черным карандашом. Парень облизывает губы после очередного глотка виски-кола, и все похотливые взгляды близстоящих мужчин его. Звезда гей клуба не иначе, по крайней мере именно так он хочет себя ощущать, именно такое у него сегодня настроение. Хитрые глаза в поиске жертвы, но в полумраке его столика хреново видно. В клубе как всегда жутко шумно, душно, много тел и мало света. Играет какое-то техно, а Джисон на своей вальяжной волне перекидывает ногу на ногу, и его кожаные штаны создают отвратительный звук, проезжаясь по такому же кожаному дивану. Если бы это было аниме, то все вокруг сейчас увидели бы, как ярко блеснули хищные глаза Джисона, который наконец нашел, что искал. Одним движением он поднимается со своего насиженного места, буквально вспорхнув, и плавно словно гепард подкрадывается к рыжеволосому парню, стоящему у барной стойки в паре метров от занятого Джисоном столика. — Давно не виделись, — прижавшись к спине своей жертвы, говорит в самое ухо понизив тембр. — Блядь, — парень, не оборачиваясь пытается ретироваться, но Джисон уже мертвенной хваткой держит его за запястье. — Куда, сладкий, я же соскучился, — Хан возвращает парня обратно к своей груди и проходится языком по еле заметной венке на его шее. К сожалению Джисона, парень не тает от близости, а в очередной раз отстраняется, чтобы развернуться. — Ты обещал, что я тебя больше здесь не увижу. — Я правда скучал, Минхо. И все будто бы замерло вокруг ради их дурацкой парочки, которая мешает людям подойти к бару. Но Ли Минхо знал, что Джисон был соткан из противоречий, невозможно понять ту грань, где он уже серьезен и больше не шутит. Джисон сам иногда не понимал. И рыжего крутит от этих игр, что отражается на его лице блевотной гримасой. — Скучал по твоему телу, — Джисон пользуется ступором и приближается, так, чтобы соприкоснуться лбами. — По твоему дыханию. — Хватит, прекрати, — Минхо снова пытается отстраниться, но ему мешает рука, обвившая его талию сзади. — Я блять не могу перестать думать о тебе, ты как ебучая болезнь, Ли Минхо. — Черт, — парень тяжело выдыхает, тело перестает сопротивляться. Он закрывает глаза, губы кривятся от отвращения и боли. — Поговорим, но не здесь. Минхо наконец перестает ощущать цепляющиеся за него руки. Парни начинают пробираться сквозь толпу прямо к черному выходу. Они оказываются на улице, где отвратительная музыка превращается в глухие биты, где свежий ночной воздух моментально охлаждает разгоряченное тело. Минхо достает смятую из-за узкого кармана пачку и дрожащими пальцами выуживает сигарету, закуривая. — Ты покрасился, — прерывает молчание Джисон, облокачиваясь на кирпичную стену. — Ты хотел поговорить о моем новом цвете? — Минхо стоит спиной к парню и затягивается уже который раз за последние несколько секунд. — Посмотри на меня. Минхо практически стонет, но поворачивается. Он сбился со счета, сколько раз оступался и попадал в ловушку Хан Джисона. И вот он снова здесь, ненавидит себя за свою откровенную тупость и бесхарактерность. Хан мать его Джисон сводит его с ума. Сердце болезненно сжимается, живот крутит и хочется проблеваться, когда их взгляды встречаются. — Ты мне блять обещал, что больше здесь не появишься! Слова разбиваются о молчание. — Тварь, ты клялся, что между нами все кончено! Погасшая в пальцах сигарета отправляется на асфальт. Минхо резко делает выпад, бьёт кулаком в стену рядом с темной головой парня и шипит от боли. Ему бы хотелось разбить чужое нереально красивое ебало, но это не в его принципах. Не в его принципах бить Хан Джисона. — Я тебя, блять, ненавижу, — рычит в губы, свободной рукой хватая парня за шею и сдавливая. Джисон не сопротивляется, вытягиваясь в струну и переставая дышать. Всего секунда, чтобы припасть к чужим губам, будто чиркнул спичкой и разгорелся огонь. Ладони Минхо болезненно сжимают тело под собой такое тонкое, хрупкое, хочется сломать, причинить боль. Язык скользит в теплый блядский рот, поцелуй на вкус как виски-кола с сигаретой. Джисон закрывает глаза и глухо стонет, когда чужие зубы смыкаются на его нижней губе. Его тело отчаянно льнет к накаченной груди, руки с силой сжимают широкие плечи. Слышно только напряжённое дыхание, пошлые причмокивания и жалкие стоны, больше похожие на скулеж. Минхо грубый, резкий, несдержанный, вспыльчивый. Джисон плавится от такого Минхо, течет как сука, бьётся головой о кирпичную стену и прогибается в пояснице, совершенно не держась на ногах. Он охуенно сильно скучал, по идеальным губам, по сильным рукам, твердым бёдрам, точеному прессу. Скучал по горячему дыханию, сладкому голосу, властному взгляду, ровной полоске зубов, по пальцам, ушам, шее, ключицам. По всему Ли Минхо от начала до конца. — Забери меня, — Джисон чуть ли не плачет, он жалок, он омерзителен. Его вид противен, волосы теперь как гнездо, подводка осталась черным осадком на нижних веках, губы красные, опухшие. «Ты выглядишь как шлюха, — хочет сказать Минхо. — Ты мне противен, твое место на помойке. Мне плевать, что с тобой будет». — Доедем на такси, — выдыхает Ли и достает телефон, чтобы вызвать машину. Страсть медленно потухает, оставляя после себя сажу и невыносимый запах гари. Двое парней сидят на заднем сидении такси, между ними пропасть из недосказанности, обид, переживаний. Джисон ковыряет пальцы, опустив голову. Минхо уставился в окно, разглядывая полуночный пустой город. Тусклый свет от фонарей и рекламных баннеров холодным сиянием обрамляет его неспокойное лицо. Все его естество порывается открыть дверь и выпрыгнуть из машины на полном ходу, хоть бы оказаться подальше от Джисона. Но стоит только рыжеволосому взглянуть, только лишь один взгляд и внутри все разрывается от волны теплых чувств. Парень кладет свою ладонь поверх истерзанных пальцев младшего и сжимает, чтобы прекратить нервную дрожь. И снова глаза в глаза, и становится так похуй на все. Машина останавливается, руки расцепляются, лица отворачиваются. Оказавшись на улице, Минхо снова закуривает, не в состоянии смотреть на Джисона. Но сознание само рисует в голове образ парня. Он так изменился с их первой встречи, похудел, перекрасился, стал одеваться как последняя блядь, и во многом виноват сам Минхо, и он ненавидел себя за это. Ненавидел, потому что Джисон всегда был и будет до тошноты идеальным, как его не ломай. — Блять, Ли Минхо, ты заебал постоянно пялиться куда угодно, лишь бы не в мою сторону! — Джисон хватается за запястье парня и разворачивает к себе. — Если тебе так противно, нахуя тогда мы приехали сюда? — Заткнись, — пальцы с сигаретой касаются чужих губ, которые тут же обхватывают сигарету. Джисон делает затяжку, продолжая буравить Минхо тяжелым взглядом. Сигарета отправляется в асфальт, а губы вновь на чужих, из которых до сих пор выходит дым. — Ты все нахрен портишь, когда открываешь свой рот. — Иди на хуй. Пламя вновь разгорается. Они целуются, целуются так, будто это круче кислорода, будто это последний раз, будто пытаются срастись. Они целуются у подъезда, в лифте, они целуются у входной двери, не беспокоясь ни о чем. Джисон шумно стонет, Минхо по-дикому рычит. Дверь с хуй знает какого раза открывается, и оба парней буквально вваливаются в квартиру. На пол сразу летит кожанка старшего, у порога остаются черные мартинсы обоих. Джисон снова у стены, прогибается, упираясь лопатками в жесткую поверхность и стонет уже громче, когда болезненный укус приходится на его тонкую напряженную шею. Именно так ему и хочется, именно такое у него сегодня настроение. Грубо, больно, страстно, до остервенения. Ладони зарываются в огненно-рыжие волосы и сжимают. В ответ шипение и еще более жесткий укус в плечо. Джисон продолжает свой путь, его пальцы царапая ноготками проходятся под футболкой от твердых сосков до узкого верха джинс. Звон металлической пряжки тонет в стонах. Пуговица, молния, ладонь младшего ныряет под грубую ткань джинсы и сжимает твердый член. От прошедшего по всему телу разряда тока, Минхо сильнее вжимает парня в стену и снова влажно целует, переплетая языки. — Подожди, — Джисон просит, в голосе надрыв. Минхо тяжело дышит, все тело покрывает жар, губы болят, но несомненно хочется еще. Хан облизывается и пытается перевести дыхание. Его медлительность злит, его голос бесит, его глаза гипнотизируют. Он вытирает рукой подбородок и медленно сползает по стенке, продолжая смотреть снизу вверх в темные глаза. Минхо хочет кричать, хочет свернуть кому-то шею, потому что он снова видит эту блядскую ухмылку, перед тем как Джисон тянет его штаны с бельем вниз. Минхо стонет, когда чувствует чужие губы на своем колом стоящем члене. Ладони Джисона на его заднице съезжают на бедра, сжимают, пока он медленно проскальзывает мокрым языком по всей длине. — Возьми, — шипит сквозь зубы Минхо. — Нет, — Хан пошло облизывает губы и даже как-то слишком нежно ведет своим носиком от самого основания. — Я блядь слишком скучал по твоему члену, и я хочу, чтобы ты это почувствовал. И Минхо блять чувствует. Чувствует горячее дыхание на головке, нежные губы, чувствует влажный язык, легкие касания пальцев. Медленно и мучительно болезненное наслаждение растекается как нефть по венам. — Малыш, пожалуйста, — выдыхает Минхо, силясь, чтобы не перейти на грубость. Джисон практически мурлычет, когда слышит не обзывательство в свой адрес. Облизнув припухшие губы, он аккуратно обхватывает член ртом и начинает сосать. В прихожей разливается какофония из пошлых причмокиваний и томных стонов. Тонкие пальцы Минхо зарываются в жесткие волосы парня. Воздух раскаляется до предела, будто квартира вот-вот вспыхнет. Джисон старается брать глубже, давится, стонет, поднимает свои блядские глаза и смотрит. Порочный, пошлый, грязный. Минхо не в силах сдержаться начинает толкаться навстречу тёплому рту. Такой Минхо возбуждает, ему хочется отдаваться, подчиняться, валяться у него в ногах, лишь бы быть рядом. Но этого все равно так недостаточно, катастрофически мало, Джисон выпускает член изо рта и, закашлявшись, судорожно пытается вспомнить, как дышать. Сильные руки хватают его под плечи и поднимают, вновь припечатывая к стене. На хуй летят остатки одежды, губы снова исследуют тела, руки сжимают, гладят, царапают. Будто игра в «кто больше оставит следов». — Блять, трахни меня, прошу, — Джисон запрокидывает голову и стонет от горячего языка на мочке его уха. Минхо будто ждал команды как покорный пёс. Он разворачивает парня и ведет горячими ладонями по бокам, ощущая как тело под ними прогибается. Как же Минхо обожает эту задницу, эту выгибающуюся поясницу, эти сведенные лопатки. Парень прижимается своей оголенной грудью к спине и вставляет два пальца в открытый рот Джисона. Тот безо всяких просьб начинает облизывать и посасывать их, играется с ними языком, пока Минхо целует шею, проходится губами по краю ушка и несильно прикусывает нежный хрящик. От пальцев тянется ниточка слюны, и это охуенно заводит. Минхо сносит крышу, и он не церемонясь проникает в парня сзади, начиная активно двигать пальцами внутри. Он добавляет слюны и проталкивает третий палец, наслаждаясь полувскриками младшего, которому больно так, что охуенно хорошо. Джисон подаётся бедрами назад, мечется по стене и извивается как змея, пытаясь получить больше. Минхо понимает все без слов, он сам уже давно на грани. Он вынимает пальцы и трётся членом меж сочных ягодиц, перед тем как наконец сорваться и резко ворваться в горячее тело, одним движением до упора. Узко, жарко. Перехватывает дыхание, хочется как в первый раз все прочувствовать, но не хватает терпения, и Минхо имеет так, как он сам того хочет. А он хочет быстро, резко, чужие стоны и метания для него топливо. Грубо за взмокшие волосы Джисона притягивают к груди и развязно мокро целуют, не прекращая глубоко вбиваться. Изрезанная линиями вздутых вен рука Минхо с силой надавливая на косую мышцу спускается вниз и накрывает чужой член, начиная надрачивать в такт. Тонкие ноги Джисона подкашиваются и бесконтрольно дрожат от сладкого наслаждения. Они кончают слишком быстро и недостаточно громко, чтобы остановиться. Перебравшись на кровать, Джисон седлает накаченные бедра и вновь насаживается на уже стоящий член старшего. Голос давно сорван, но хриплые стоны продолжаются растекаться по комнате. За окном спальни начинает светать, и их идеальные тела подсвечиваются алым рассветным сиянием. Минхо снова думает о том, какой Джисон невероятно охуенный и подминает парня под себя, чтобы прижаться сильнее. Он вбивается в истерзанное им самим тело и отчаянно целует. И Джисон из последних сил самозабвенно отдается, потому что нет ничего лучше чем секс с Минхо, нет никого лучше, чем сам Минхо. Оргазм в этот раз накрывает в троекратном размере. Боль пульсирует в каждом оставленном укусе, засосе. Приятное изнеможение в каждой клеточке тела. Они оба просто дышат в унисон, лёжа так близко друг к другу, что кожа слипается от пота. — Если ты блять хотя бы ещё раз бросишь меня, я тебя убью, — на выдохе произносит Минхо и лениво притягивает к себе обмякшее тело, чтобы лениво и долго целовать, пока полностью не потеряет связь с ебучей реальностью от усталости. Джисон согласен, он сам себя прикончит, если ещё хоть день проведет без своего Ли Минхо. Но правда в том, что они ещё неоднократно разбегутся, потому что Джисон беспросветно туп. И столько же раз сойдутся вновь, потому что Минхо совершенно бесхарактерный.