что означают поцелуи

В первый раз всегда страшно. В первый раз, когда, отодвинув в сторону сомнения буквально на долю секунды, с ощущением, подобным прыжку в ледяную прорубь — не иначе — Кас позволила себе мягко, аккуратно, с трепещущими внизу живота боязнью и неизменно тёплыми чувствами к Дине коснуться чужих губ своими, она искренне думала, что, как минимум, получит за это по лицу. «Только, пожалуйста, бей не в нос» — шепотом, отчаянно, будто заранее извиняясь, перед тем как неумело прижаться к её губам, крепко зажмурившись. Винчестер смотрела распахнутыми зелёными глазами, эмоции в которых — или хотя бы хоть какую-то определённую реакцию — Кас совершенно не могла прочитать, несмотря на то, что уже знала Дину три года. Дина не сказала ничего, никак не прокомментировала, кроме того, чтобы тихо и, возможно, немного неуверенно от неожиданности и совершенной непривычности, отстраняясь, выговорить «не надо». И Кас это понимала. Понимала и больше не поднимала эту тему, они вообще об этом не говорили, только взгляды первое время прятали друг от друга, не понимая, что со всем этим делать. Кас просто не разбирала своих и винчестеровских чувств, да и в целом мало понимала всё людское, не говоря уже о таких тонкостях, как влюбленности. Дина же — боялась. Боялась, злилась, тревожилась, постоянно кусая губы и во время наплывов эмоций колотя стены в душе и рабочий стол, а в лучшем случае — вымещая злость на охоте, на которую спешила с особым рвением, уговорив Сэма взяться за ещё одно дело, чтобы одержать маленькую победу в череде неудач хоть над чем-то. Дина с самого детства свои чувства запихивала подальше, в самые укромные уголки, не находя им места на поверхности, как это было у всех остальных. Вместе с этим — абсолютное их непонимание и неумение выражать. И когда Кас сделала это, всё внутри забило едва ли не пожарную-аварийную тревогу: что-то, удерживаемое десятилетиями, неумолимо рвалось наружу. Прежней внешней бесчувственности это не нравилось. Прежнему ровному состоянию это не было удобно. Такой поцелуй — поцелуй чувственного порыва. Признания. Винчестер ощутила давно и остро необходимую мягкую, а не грубую нежность, потребность в которой была огромна, и теперь не могла избавиться от пробуждения давно забытого-задушенного желания этой, именно такой нежности. Второй поцелуй — поцелуй в щеку. Быстрый, улыбчивый, долгожданный. С продолжительными крепкими объятиями, с прижимающими к себе руками Дины на спине, чуть ниже лопаток. Со стойким запахом кондиционера от её одежды и чуть больше, чем при солнечном свете, согревающимся почти рядом со сгибом её шеи носом. Просто от прикосновений. Просто от физического контакта. Поцелуй в щеку — проявление заботы. Третий поцелуй — шутливый, вогнавший Кас в состояние легкого недоумения и смущения, пусть и тщательно скрываемого. Дина просто, едва сделав последний глоток из бутылки любимого тёмного, подпевая песне, прижалась совершенно так же, как и в первый раз это сделала Кас, к губам ангела, пусть и с иными эмоциями: на радостях, коротко, но тоже порывисто. Кас бы хотела, чтобы четвертым — вроде, не таким уж и красивым числом, как то же привычное «пять», — был один из таких же обычных, если их можно было так назвать, поцелуев. Просто дружеским. Тогда Кас подумала, Кас была уверена, что это вообще последний их поцелуй. Что больше ничего подобного никогда не будет, просто потому что её уже не будет на этом свете. Её, пусть и совершенно счастливую от окончательного признания, от произнесенного вслух «я люблю тебя» заберет пустота. В четвертый раз Кас целовала Дину иначе, чем прежде. Целовала отчаянно, целовала, схватившись за ворот потертой джинсовки и чувствуя, как по щекам скатываются слёзы. Винчестер ответила. Ненадолго, едва успев приоткрыть рот под чужим напором, позволяя и ангелу, и своим чувствам вырваться, пусть и совсем на небольшой промежуток времени, а после — вновь отстраниться, понимая, что это всё выглядит как прощание. Прощание, которому Дина не могла позволить случиться, но которое произошло вопреки всем её желаниям. Которое едва ли не уничтожило её изнутри, добивая шаткие остатки окончательно и бесповоротно с ноющим осознанием того, что они могли дать себе шанс на счастье и раньше. Что она могла это позволить. Винчестер понимала — пусть и не до конца веря тому, что смогла заслужить — что ей повезло слишком сильно, что судьба, которую она всячески кляла, дала ей второй шанс, позволив Кас появиться на пороге бункера в своём неизменном плаще и с растерянным взглядом. Только тогда Кас осознала почему четвертый поцелуй стал их прощальным — для того, чтобы пятый стал началом. Обхватив лицо Кас обеими руками, не дав ей сделать и шага с лестницы, да и едва ли вообще закрыв дверь, распахивая её губы своими и не находя возможности — просто не представляя, что это вообще когда-нибудь нужно будет сделать — Винчестер целовала её долго, наплевав на присутствие брата, всё ещё находящегося внизу и не успевшего подняться вслед за Диной. Больше всего на свете Дина боялась, что это окажется иллюзией, что это окажется обманом, злобной шуткой или дрянной проделкой подсознания во время сна. И когда, проснувшись после кошмара, где Кас исчезала после пятого их поцелуя, Дина находила её лежащей на второй половине кровати с книгой или без, Винчестер облегченно выдыхала, притягивая к себе и прижимая её за голову к своей груди, целуя в макушку, а на вопрос «всё ли в порядке?» — в лоб, кончик носа и веки. Поцелуи в лоб — выражение преданности и доверия.