Александр и Натали: история встречи

— Александр! — старший из Блейдов, Джастин, был явно недоволен. Его уши легонько дергались, хвост ходил из стороны в сторону. Темно-зеленая шерсть периодически вставала дыбом. — Что? — грубо огрызнулся подросток, отчего его шерсть цвета вина зашевелилась. Александр фыркнул, ведь отец снова хотел поговорить с ним. — Почему бы тебе не оставить меня в покое? — глаза засверкали, уши пригнулись к голове: он не хотел пустых разговоров. Лохматый и взъерошенный, в одежде не по размеру, Александр выглядел более, чем нелепо. Его тощий лысый хвост нервно бил хозяина по ногам, отчего подросток ещё больше злился. Джастин глубоко вздохнул, успокоил себя и указал рукой на стул: — Присядь, пожалуйста. Разговор будет быстрым. Подросток снова фыркнул, но просьбу исполнил. Он плюхнулся на стул, скрестил руки и закинул ногу на ногу: говорить он не хотел. — Давай быстрее, я тороплюсь, — сухо бросил подросток. — Александр, меня беспокоит твоё состояние, — начал старший Блейд. — После смерти твоей матери ты стал вести себя… Не самым должным образом, — Джастин остановился, посмотрев на фыркающего сына, затем глубоко вздохнул и продолжил: — Я понимаю, что у тебя сейчас такой возраст, когда хочется буянить, бедокурить, вести разгульный образ жизни… Тебе 12 сотен. И я был таким… — Давай короче, — нетерпеливому подростку уже не терпелось покинуть родительский дом и отправиться изучать город. Джастин посмотрел на сына: — Пожалуйста, не перебивай старших, это неприлично. Я к тому, что в свои 12 сотен, на втором году кипящей крови, у тебя было… 58? — 56. Почти угадал, — Александр прищурился: он знал, о чем сейчас пойдёт речь. — Ну вот. 56 половых партнёров, — Блйд-старший замолчал, сам поражаясь такой цифре. — То есть… Если разделить это число на 24 месяца… — 22, — снова перебил подросток. — Хорошо, 22 месяца… Это будет примерно два с половиной партнёра в месяц? — приподнял бровь старший Блейд. — Ага, — безэмоционально бросил подросток. — Это… Очень много, сын… — он открыл было рот, чтобы добавить ещё кое-что, но его перебил подросток: — Знаешь, отец, — Александр поднялся со стула, — это моя забота. Я сам разберусь с этим. — Верю. Сядь, — резкая смена тона в голосе отца заставила Александра повиноваться. В этот раз. — Но ты все ещё носишь фамилию Блейдов. Ты являешься частью нашей семьи. Так что, будь добр, не позорь нашу фамилию. Ты был рождён юношей, так что я надеюсь, что ты все же приведёшь даму в наш дом и продолжишь наш род. Или у тебя есть своя точка зрения по этому поводу? Александр фыркнул, ничего не ответив. — Что ж… — Джастин еще раз глубоко вздохнул: — Ты волен поступать, как тебе вздумается. Но я хотел бы с тобой еще раз поговорить об этом… — не дослушав отца до конца, подросток резко вскочил со стула и направился и выходу, -…Как ты будешь готов… — Когда-нибудь ты поймёшь, сын мой, — вздохнул Джастин, пытаясь восстановить свой ритм. Каждый конфликтный разговор выводит метаморфа из состояния равновесия. А вернуться в норму бывает, порой, очень сложно. «Как же надоели эти предки с их устоями жизни! Ты Блейд, ты должен быть интеллигентным! Бе! — возмущался про себя Александр. — Я уже достаточно самостоятельный, чтобы сам решать свою судьбу!» В таких мыслях он и не заметил, как пришёл на городское кладбище. «Вселенной виднее, — подумал про себя Александр». Мать умерла совсем недавно — лет десять назад. Для метаморфов, живущих тысячелетиями, это крайне малый срок, поэтому подросток до сих пор тяжко воспринимает эту новость. Александр пришёл к могиле матери. Эми Блейд, его мама, погибла в результате несчастного случая: её оцарапал оборотень, а помощь подоспела слишком поздно. Оборотни — естественные враги метаморфов, их яд для них смертелен. Если не успеть принять противоядие, то метаморф теряет способность поддерживать свое физическое тело и становится огромной кучей слизи. Но уже безжизненной. Именно из-за этого случая Джастин начал приучать маленького Александра к яду. Спустя почти десять лет у маленького метаморфа выработался иммунитет к яду оборотней, что уже сейчас пару раз спасло его от смерти, так как подросток часто ввязывался в драки. — Мама… Мне тебя не хватает… — по щеке подростка скатилась слеза. Александр вытер рукой глаз: — Я так и не успел с тобой попрощаться. Мне кажется, это только начало… Пару дней назад я опять подрался с оборотнями… Они нас хотят уничтожить, стереть с лица нашей земли. Мне страшно, мама. Они не успокоятся, — он присел на край могилки. — Я скучаю, мама, — прижавшись лбом к нагробию, он, просидел так несколько минут. Из глаз неудержимым потоком текли слезы. Он настолько сильно погрузился в себя и свои эмоции, что не заметил, как к могиле его матери подошли трое. — Смотрите-ка, кто тут! — послышался нахальный голос. Александр моментально настроился на внешние волны. Стук сердец, движение негативных волн мыслей, рычание. Они оборотни. Та самая чувствительность метаморфов позволяет опознать врага ещё до того, как глаз увидит, а ухо услышит. Метаморфы чувствуют всем телом. Подросток глаз не поднял: попытался сделать вид, что не заметил их. — Эй, ты! — второй хамоватый голос. Александр по движению воздуха понял, что один из оборотней сделал шаг к нему. Делать вид, что ему всё равно, уже поздно. — Что надо? — грубо спросил Александр. Его голос уже не был дрожащим и плаксивым, напротив, в нем чувствовалась уверенность. Ведь его голос — всего лишь копия голоса когда-то существовавшего существа. Ещё одна особенность метаморфов — они не имеют своего голоса, между собой они общаются посредством вибраций тела. Но, чтобы говорить с существами другого вида, они копируют голос. — Это же ты один из этих лицемеров, да? Александр наконец поднял голову: в его глазах читалась злоба: — Как ты меня назвал? — голос приобрел стальную окраску. — Лицемер! Вы ж лица меняете как перчатки. Сколько их у тебя? 8? 12? Или больше сотни? — Мы не лицемеры, — Александр медленно поднялся с могилы, не сводя взгляда с оборотней, — Мы используем только одну внешность и то ради других видов! А вот вы, вы, треклятые оборотни, вот вы лицемеры! — Ну-ка повтори! — оборотни завелись. — А что ты мне сделаешь, а? Похоронишь тут же? — подросток подошёл к троице: — Испытай себя, или кишка тонка? *** Джастин читал газету, когда раздался стук в дверь. Отложив её, он отправился встречать гостей. На пороге стоял служитель закона, державший Александра за шиворот, рядом сверкали злобными глазками оборотени-подростоки. — Ваш? — спросил служащий, кивая на Александра. Джастин разочарованно посмотрел на подростка. Это случилось снова. — Да, мой. Что он натворил снова? — старший Блейд взял сына за плечи и притянул к себе. Александр смотрел вниз, не поднимая головы. Служитель закона указал на оборотней, избитых в кровь. «Что произошло?» — спросил у Александра старший Блейд на той особой волне, что услышит только его сын. «Они наезжали на меня на кладбище», — будто просил Александр. Такой толчок вибраций на несколько секунд сбил естественный ритм Джастина. «И ты решил, что будет правильно поступить именно так?» — пытаясь сдерживаться, спросил старший Блейд. — Отстань от меня! Ты ничего не понимаешь! — вдруг закричал Александр, вырвался и убежал прочь. Служитель закона с непониманием проследил за подростком. Он уже собрался броситься за метаморфом в погоню, но Джастин остановил его, положив руку на плечо: — Я его догоню. Отведите этих ребят домой. И, пожалуйста, пусть их семья прибудет к нам вечером. Я буду ждать, спасибо. Служитель закона кивнул и отвел оборотней домой. Джастин же направился искать сына. Поток негативных мыслей, что оставлял Александр, будто ножи врывался в тело старшего Блейда. Подростку больно, он пытается прийти в себя, но ничего не выходит. И из-за этого он злится сам на себя, его мысли разлетаются вокруг и ранят других как осколки стекла. Вот только чувствуют эти мысли только метаморфы. Их нельзя увидеть или услышать. Их можно только почувствовать. Как по следу, старший Блейд шел по оставленному потоку негативных мыслей. «Скучаю, мама…» «Ненавижу его!» «Хочу умереть и быть с мамой!» «Когда-нибудь все оборотни умрут!» «Я убью его» «Мама, я хочу быть с тобой…» Страшные отрывки, что улавливал Джастин, вводили его в негативный резонанс. «Надо сдерживаться, надо поддерживать ритм, — пытался успокоить себя Джастин. — Я уже не подросток, я в состоянии восстановить себя сам. И если я не буду спокоен, разве мне удастся успокоить Александра?» Джастин наконец нашёл сына на кладбище. А куда ещё идти убитому горем подростку? — Александр? — Джастин не подходил. В таком состоянии он должен был убедиться, что Александр хочет впустить его в своё эмоциональное поле или, по-нашему, личное пространство. — Уходи! — прокричал подросток. Он крепко обнимал надгробие матери. — Уходи! Ты всё равно ничего не понимаешь! Не пустит… Но он хочет, чтобы его успокоили. Хочет, чтобы обняли, привели к стабильному ритму. Поэтому он здесь: среди всех знакомых его мать обладала самым сильным ритмом. Его было сложно перебить. Женщина с очень крепкими нервами. Джастин подошёл к сыну, опустился на колени рядом с ним и положил руку на надгробие: — Мне тоже её не хватает. Но жизнь не стоит на месте. У тебя все ещё есть я и другие Блейды. А у меня есть ты и твои брат и сестра. Мне больно от того, что ты делаешь и как себя ведёшь. — Это потому что я Блейд? — шмыгнул носом подросток. — Не только. Ты в первую очередь мой сын. — А я не хочу быть одним из Блейдов! — закричал Александр. — Не хочу быть частью этой аристократической семьи! — подросток начал бить кулаками отца: — Отстань от меня! Отстань! — физическая боль для метаморфов ничто — они привыкли терпеть адскую боль при каждой трансформации. Но эмоциональные позывы, что вкладывал в каждый удар Александр — вот, что ранило сильнее всего. Джастин после одного из ударов поймал руки сына и насильно притянул к себе, сжимая в объятиях: — Я скучаю по тебе, сын… — два абсолютно разно резонирующих существа вошли в эмоциональное поле друг друга. Джастин впервые почувствовал, как разрознен, как разбит ритм его сына. Он хочет, чтобы его любили, он хочет, чтобы мама была рядом и любила его, он хочет быть услышанным и понятым. Старший Блейд крепче сжал сына: — Дай мне возможность любить тебя. Дай мне возможность тебя понять! — Джастин взял обеими руками лицо сына: — Я люблю тебя, Александр. И хочу понять, — его ритм, сбивчивый и хаотичный, начал подстраиваться под ритм его сына. Он медленно начал понимать всю ту боль, что чувствует он. — Но я не смогу понять, если ты будешь молчать. Прошу, поговори со мной! Подросток заметил слезы в глазах старшего Блейда. «Он… не шутит?» — Отец… — слова застряли в горле. Погрузившись глубоко в свои мысли, он даже подумать не мог, что кому-то ещё может быть также плохо. Александр наконец уловил ритм и не смог поверить, что он принадлежал его отцу: разодранный, переодически прерывающийся. Разве таким должен быть ритм главы семейства Блейдов? Значит… отцу тоже плохо и больно? — Не только ты переживаешь из-за смерти Эми. И твоя сестра, и брат тоже, — Джастин убрал со лба сына волосы и прикоснулся к нему губами. — Я лишь хочу, чтобы вы были в порядке… — Отец… — Александр медленно потянулся к нему, пряча лицо на груди. Слезы непрекращающимся потоком текли из глаз. Они вошли в резонанс друг с другом. Они чувствовали боль друг друга. «Прости меня… Я… Я скучаю по маме». «Я понимаю. Чем я могу помочь тебе?»