Александр и Натали: история встречи

К полудню Джастин и Александр прибыли на смотрины в главный зал дворца. Раз в год во дворце проходит большой бал, на котором юноши выбирают для себя невесту, а отцы находят для своих дочерей мужей. В народе такие балы называют Смотрины. По правилам смотрин, мужчина, если выберет себе даму, обязан надеть на её шею драгоценный камень: это был знак того, что дама уже занята. Это позволяло другим мужчинам сразу определить, кто свободен, а кто уже занят и зря не тратить своё время. А девушкам не приходилось утомляться, объясняя, заняты они или нет. Александр не любил такие мероприятия, никогда их не посещал. Тем не менее, о правилах поведения знал. Он не хотел всеобщего внимания, а ведь многие узнали юного Лекаря души, а молодые девушки начали кокетничать перед ним. Все знали, сколько получает Лекарь за свою работу. Да ещё ходили слухи, что он работает на правительство, выполняя кой-какие заказы за немалую сумму. А также он содержит свой собственный сад, с которого продает цветы. То есть, без денег свою жену не оставит. Чтобы эмоционально подготовиться к этому мероприятию (да и не только эмоционально), он зашел на кладбище к могиле матери, где встретил Теодора. Тот стоял у могилы Эми и грустно улыбался. Казалось, архиону не было дела ни до чего, в лапах он держал букетик цветов, которые то ли не решался положить на могилу, то ли припас для кого-то другого. Метаморф какое-то время стоял в стороне, ждал, пока Теодор обратит внимание, но он был ему не интересен. Тогда Александр подошел ближе. — Здравствуй, друг, — голос архиона был очень тихим. Он совсем недавно в этом облике, ещё не привык. — Здравствуй. — Ты не удивлен, увидев меня здесь? — спросил Теодор, повернув к нему свои золотые глаза. — Ты архион. Ты слышал мои желания. Я шел сюда с одной целью — увидеть тебя и поговорить, — Александр взглянул на могилку матери. Ком будто встал у него в горле. Теодор протянул ему цветы, понимающе кивнул: — Держи. За три столетия ты сильно изменился, — наблюдал он за тем, как метаморф кладет цветы на могилу. — Хотя о чем это я, любой изменится за такое время. Чем я могу тебе помочь? — когда Александр отдал все почести матери, он вновь повернулся к архиону: — Я слышал, что ты временно отошел от дел архиона и занимаешься продажей различных побрякушек. — Слухи, — то ли хихикнул, то ли чихнул Теодор. — Я архион — это моё бремя. И продаю я не абы какие побрякушки, а настоящие драгоценности, — он вдруг хитро улыбнулся: — Хочешь взглянуть? — Не на кладбище же… — Александр бросил взгляд на могилу матери. Ему ещё тяжело жить с этой утратой, хоть и прошло столько времени. — Верно. Давай пройдемся, — И Теодор первым вышел с кладбища. Александр, задержавшийся ещё на пару минут у могилы, вскоре отправился за Теодором, быстро нагнав его. Они пробродили по городу около часа, болтая о разном: о том, какое освещение больше подходит орхидеям, стоит ли добавлять кактусам удобрения, правда ли синие глаза у метаморфов — признак мутации. Архион очень чутко улавливал тон и настроение своего собеседника, он пытался свернуть на те темы, на которые было бы интересно разговаривать Александру. Иногда метаморф брал инициативу в свои лапы и задавал вопросы Теодору. Тот, зачастую, мялся, говорил невпопад, пытался отшучиваться. Жизнь архиона — это не развлечение, это работа, что заключается в помощи другим. Времени на себя совсем нет. И он был рад, что метаморф понимает это, что он принимает его таким. В конце прогулки Теодор протянул Александру черный шелковый мешочек: — Тут твоя судьба. От лица самой Вселенной я говорю тебе: сегодня случился судьбоносный момент в твоей жизни, — его глаза сияли. — Что это? — спросил Александр. Он хотел было открыть мешочек, но архион его остановил: — Нет-нет, откроешь тогда, когда он тебе понадобится, — он получше затянул веревочки на мешочке и вложил его в лапы Александра, загибая его пальцы так, чтобы спрятать мешочек в ладонях. — И что? Выпадет вещь, что мне очень нужна? — как только лапы архиона отпустили его собственные, Александр вновь раскрыл ладони и рассмотрел мешочек. Внутри что-то было, но не понять что. — Ха-ха, нет! Конечно же нет! Нужная тебе вещь уже там. Но я не хочу портить тебе впечатление. Открой его, когда потребуется. Хорошо? — Как я пойму, когда он мне потребуется? — О, ты поймешь. Откроешь? — хитро прищурился архион. Он знал. Он знал, что будет. — Хорошо, — кивнул Александр и спрятал мешочек во внутренний карман пиджака. — Если так и не откроешь, то верни мне, — и они разошлись в разные стороны. И вот Александр на смотринах. В кармане пиджака лежал тот самый мешочек. Он не знал, что в нем. Да и не особо хотел знать. Если в нем его судьба, значит… — Отец, я бы хотел здесь разойтись, — Александра порядком напрягали юные дамы, что вертелись вокруг него. Да и он чувствовал, что его отцу не очень комфортно рядом с популярным сыном. — У нас с тобой разные цели на этом мероприятии. К тому же, тебя, кажется, утомляют все эти девушки, что крутятся рядом со мной. — Я тоже так думаю, сын. Встретимся завтра? — Непременно, — и они разошлись по разным направлениям. Александр вежливо и тактично попросил девушек отойти от него, ведь он пришел сюда не за женой. Он не мог позволить себе подобного сказать при отце, ведь Джастин ждал от него внуков. Но в то же время он дал сыну свободу, он сам себя уговаривал, что Александру лучше знать, когда иметь детей. И сын был ему за это благодарен. Расстроенные девушки убежали искать другого «папеньку». Метаморф вздохнул свободнее. Теперь он мог осмотреться. Его привлекла одна пара: жирненький потомок Полуночи приставал к юной девушке, что вчера вечером была у Блейда в гостях. Он нагло трогал её и притягивал к себе. Девушке это явно не нравилось — сдерживая слезы, она терпела это всё, ведь так для её семьи было лучше. — Отпусти её, — Александр за шиворот оттащил пухлого оборотня от девушки. Два с лишним метра роста метаморфа заставляли любое существо с почтением относиться к нему. А этот шарик был не более полутора метра. — Ты не видишь, что даме это неприятно? — Тебе какое дело! — зарычал оборотень, вырываясь (да Александр его и не держал сильно). — Куда шел, туда и иди! Это моя будущая жена! — Пока я не вижу камня на её шее, — метаморф внимательнее взглянул на девушку: её открытая тонкая шея пустовала. — Отец скоро принесет камень, и она будет моей! — рычал оборотень. — А пока он принесет камень, я заберу вашу даму на прогулку, — мягко оттолкнув оборотня, Александр приобнял за плечи девушку и увел её прочь. потомок полуночи что-то начал вопить, но метаморф зыркнул на него так злобно, что тот поджал хвост от страха. — Спасибо, мистер… — девушка замолчала, подзабыв имя своего спасителя. Совсем кроха, почти в два раза ниже Александра, она чувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой. «Хотела бы я, чтобы он был моим мужем… Наверняка он бы защищал меня и после замужества». — Александр. Моё имя Александр, — он чуть отпустил девушку, лишь кончиками пальцев касался её маленького плечика. Если бы она захотела — она могла бы уйти. — Натали. Очень приятно. Мне кажется, что мы раньше виделись… И тут словно гром среди ясного неба поразил Александра. Вчера, будучи усталым, он не узнал в этой милой маленькой девушке… — Натаниэль?! — метаморфы могут чувствовать ритм друг друга. Так они отличают «своих» от «чужих», одного от другого. Когда метаморф очень устает, для него все метаморфы становятся на один ритм или, как говорим мы «на одно лицо». — Тише, тише, — внезапный крик напугал девушку. — Да, так меня звали… Ранее… Мне пришлось пересмотреть свои взгляды на мир и… — она не успела договорить, как утонула в объятиях Александра: — Я… Я… Ты не представляешь, как я скучал по тебе… — Скучал? — такое странное поведение юного Блейда смутило Натали. — Очень… Места себе не находил… Спал плохо… У нас было довольно тяжелое расставание… — Александр от пустил девушку, взял обеими ладонями её мордочку и всмотрелся в изумрудные глаза: они совсем не изменились. — Да, помню. У тебя ведь никого так и не было, верно? — Верно… Но… Ты так… — Изменилась? Да. Пришлось. Не только внешне… — Но ты хочешь этих изменений? — Мне нравится быть маленькой и милой девушкой. Но то, что мне из-за этого придется выйти замуж за того, кого я не люблю… И кто не любит меня, а лишь жаждет моё тело… Это убивает, — она обняла себя, ей было очень больно. — Я люблю тебя, — Александр прижался лбом ко лбу Натали. — Всё ещё люблю. Может, станешь моей женой? — Что?! — Мы оба изменились. Стоит дать новым нам второй шанс, как думаешь? — Я… Не уверена… — У тебя есть выбор. Быть с тем парнем. Быть со мной. Или убежать. — Я… — Натали замялась. Сейчас решалась её судьба. — Подумай. Я буду здесь, — он поцеловал руку девушке на прощанье. — Если это судьба, то мы ещё свидимся. Александр покинул Натали. Он направился к внутреннему фонтану, где, к своему удивлению, встретил архиона: — Ну как дела? — улыбнулся Теодор. — Как… — Александр глубоко вздохнул. — Я встретил любовь всей своей жизни… А её отдают замуж. — Верно, — кивнул головой архион. — А за кого? — За того оборотня из семьи Полуночи. — Уверен? А что в мешочке-то? — хитрыми глазами уставился Теодор на пиджак — туда, где спрятал судьбоносную вещь Александр. Метаморф замялся, проверяя рукой, в порядке ли мешочек, после чего достал его из кармана. — Открывай. Пора, — кивнул архион, будто дая согласия. Хотя по его глазам было видно, что нужный момент был уже давно упущен. Александр ослабил позолоченные вязки на мешочке, раскрыл его, извлек оттуда серебряную подвеску с изумрудом. Метаморф долго всматривался в камень, а потом выдал: — Это… В точности цвет её глаз, — совпадение? Аж дыхание перехватило от подобного. Он уставился на Теодора, пытаясь понять — шутка или нет? — Совпадений нет, — улыбнулся архион. — То сама Вселенная тебе подсказывает. Ты ещё можешь успеть, — он всмотрелся в толпу. — Да, конечно! Спасибо тебе! — и Александр бросился к тому месту, где оставил Натали. Вокруг девушки уже собралась семья Полуночи, жадными глазами пожирая юного метаморфа. Девушка закрыла глаза, готовая к любой участи — лишь бы помочь родителям. Дочь к себе прижимал отец. «Они хотят её съесть», — вдруг ворвалась в голову Александра фраза. Теодор? Это он посылает сигналы? Или это его собственные мысли? Почему он так решил? Впрочем, догадаться несложно: некоторые особо несдержанные оборотни уже пускали слюну, глядя на юную Натали. Нет. Она им не достанется. Александр пообещал себе, что будет холить и лелеять Натали, что станет для неё лучшим мужем. Если и она тоже станет лучшей для него. Но он точно не отдаст её оборотням на растерзание. — Господин Гром, — вдруг ворвался в это плотное кольцо Александр, откланялся и посмотрел на девушку: — До меня дошли слухи, что вы отдаете свою дочь замуж? — Всё верно, отдаю, — у отца было тяжелое сердце. Он не хотел отдавать дочь оборотням, но иначе вся их семья будет уничтожена. — Но мне за неё предложили… — Двадцать. Я предлагаю двадцать за руку и сердце вашей дочери, — прервал старшего Грома Александр. — Двадцать чего? кри? Не маловато-ли? — хихикнул один из оборотней. — Нет. Я предлагаю двадцать тысяч кри, — кри — валюта, деньги в их мире. За двадцать тысяч кри можно выкупить несколько десятков акров земли, более трех сотен коров или лошадей. Сумма для семьи Гром воистину огромна. — За руку и сердце этой леди. И предложу ещё это, — он продемонстрировал Грому подвеску с изумрудом. Натали подняла свои большие зеленые глаза на Блейда: в них виднелись слезы. «Никогда. Я не позволю больше ей плакать», — подумал про себя Александр. — Камень изумруд. Зеленый, прямо как и её глаза. Но вы сомневаетесь? Полуночь предложили больше? — Я… Нет… Они… — замялся старший Гром. Александр, почувствовав это колебание, воспрянул духом и продолжил торг: — Господин Гром, я всё еще холост, завидный жених, ходят слухи, да. Я готов оберегать вашу дочь от любых бед и напастей. Моя работа приносит мне по пятнадцать кри в месяц. Этого достаточно, чтобы прокормить семью. Если ваша дочь умеет готовить, будет убирать мой дом и воспитывать детей, то я буду любить её, ухаживать за ней, защищать и добывать еду. Вот мое предложение. Что вы скажете? — Я не уверен, — старший Гром был потрясен такой напористостью Александра. Натали смотрела на него как на героя. — Но я согласен, — кивнул он. — Лучшего жениха для своей дочери мне не сыскать. Да вы, к тому же, ещё и метаморф, полагаю? — Всё верно. А потому проживу с ней до самой старости. — Это лучшее, что мог бы услышать отец. Хорошо, я отдам её вам. И Александр надел на шею Натали подвеску. Оборотни злобно шептались у него за спиной. — Они так не оставят этого… — с дрожью в голосе произнесла Натали. — Пусть только тронут тебя. Я их всех перегрызу, — Александр был тверд. Он сделал выбор. Он будет защищать свою семью ценой собственной жизни. Нет, не так. Он отдаст свою жизнь своей семье. Он станет лучшим мужем для своей избранницы. Натали упала в объятия своего жениха. Природа была права — ей стоило быть нежной и хрупкой девушкой. Она не смогла стать сильной. Она хотела, чтобы был кто-то, кто защищал бы её. Кто любил и оберегал. А она станет лучшей женой, будет присматривать за домом и воспитывать детей. Им потребовалось время, чтобы стать такими. Спустя много времени, они вновь встретились, чтобы быть до конца. Свадьба состоялась через несколько дней. Натали, как и требовал Александр, убиралась по дому, готовила еду. Александр любил и защищал её. Часто дарил подарки, холил и лелеял. Одним из поздних вечеров, когда они сидели дома и просто отдыхали, Натали вдруг спросила: — Почему ты так резко женился на мне? Когда мы были младше, мы даже пытались встречаться… А тут… Даже не узнав меня как следует… — Это была судьба. Так мне сказал Теодор. — Теодор? Кто это? — Один мой знакомый архион. Как-нибудь я тебя познакомлю с ним. — Хорошо. Кстати, Александр. — М? — Кажется, тебе скоро придется оберегать уже двух маленьких существ. — Ч-что? — двух? О ком она? В доме будет жить ещё кто-то? Кто? Александр был растерян. — Ты скоро будешь папой, — она поцеловала в нос Александра. — Ох… Я… Я очень рад, — он стиснул в объятиях женушку, купаясь носом в её густых волосах. — Маленький метаморф… Я счастлив, моё сокровище. *** Всего у них было три ребенка. Всем троим Александр сам дал имена. Первенца он назвал в честь отца — Джастин. Второго ребенка в честь своей тёти — Фелиция. И младшего — в честь дядюшки — Карл.