Будешь моим вдохновением?

      Тёплый летний ветерок ласково обдувает покрасневшие от недовольства надутые щёки Феликса, забирается в его пушистые светлые волосы и разносит повсюду чудесный аромат цветущей вишни. Даже в тени дерева достаточно жарко, а вдали воздух так вообще плывёт и как будто плавится под назойливым солнечным светом. Холст изрисован красками, но Ликс абсолютно не удовлетворён ни процессом, ни результатом. Всё какое-то... Скучное, банальное, без изюминки. Вроде бы и день прекрасный, и настроение было отличное до недавнего времени, и даже краски ложатся хорошо. Но проблема парня никуда не уходит: ему не хватает вдохновения. Оно скоропостижно покинуло его где-то неделю назад и, помахав ручкой, убежало в закат. Про обещания скоро вернуться речи не заходило. Феликс пытался вернуть его всеми способами, которые ранее срабатывали, пусть и не с первого раза. Но сейчас случай был из ряда вон выходящим, потому что не помогало вообще ничего.       И, что самое обидное, вдохновение исчезло в абсолютно неподходящий момент. Вишня цветёт только один раз в году и парень так хотел бы запечатлеть это на холсте новыми красками. Но получается, откровенно говоря, какая-то мазня, по другому не скажешь.       Феликс разочарованно вздыхает, откладывает кисти и палитру, даже не думая о том, что краски могут засохнуть, и садится на лавочку. Мимо пролетает красивая бабочка, изящно взмахивая большими крыльями. Ли злится, ведь её тоже можно было бы нарисовать, но он даже пробовать не будет. Зачем лишний раз портить себе и без того плохое настроение?       Он в очередной раз задумывается о том, как же всё-таки тяжело быть творческим человеком. Постоянно зависишь от вдохновения, часто не нравятся собственные работы, тратишь уйму времени на картину, а в итоге может выйти сущая гадость. А вы вообще видели цены на холсты, кисти, краски и другие художественные принадлежности? Да Ликс разорится скоро и будет сам эту несчастную вишню грызть вместе с цветами. Тогда действительно будет не до шуток.       О, ещё же есть такое «замечательное» понятие, конкуренция называется. Радости оно совершенно не добавляет. Он как насмотрится на шедевральные работы других художников, так свои сразу хочет взять да сжечь. С глаз долой, из сердца вон, как говорится. И никогда больше не рисовать. Даже хоть все подряд станут ему твердить, что его картины прекрасны и сам он очень талантлив. Пока Феликс сам свои работы не полюбит — это бесполезно.       Помимо всего прочего, он ещё и самоучка. В художку его не взяли, обозвав бездарностью далёкие четыре года назад. Поэтому все тонкости искусства парень постигал сам. Смотрел уроки в интернете, заваливался книгами, изучал теорию, анатомию и так до бесконечности. И, конечно, рисовал. Без практики в любом деле никуда, а в рисовании подавно. Бывало, он неделями пропадал за работой, а весь мир для него в это время переставал существовать. Хорошее было время, потому что творчество тогда приносило ему счастье. А сейчас.. Одни нервы да траты.       Отвлекаясь от тяжких раздумий, Феликс поднимает взгляд сначала на столик, потом на дерево и, наконец, устремляет его на дорогу. Там почти бегом куда-то спешит его лучший друг — Хван Хёнджин. Заметив несчастного художника, тот останавливается и машет, улыбаясь. И тут Ликс зависает нехило. Не то ему голову таки напекло, не то Хёнджин правда выглядит сегодня просто идеально. Длинные русые локоны, перевязанные синей шёлковой ленточкой, блестящие серёжки в ушах, такая яркая и живая улыбка, разноцветная лёгкая рубашка с цветами, светлые джинсовые шорты, уже выцвевшие в некоторых местах и, о боже, эти браслетики на руках, которые он плетёт сам.       — Джинни, стой! — он подбегает к забору, заставляя своим криком друга остановиться. — Ты сильно спешишь? — смотрит с такой надеждой в глазах, что они аж блестят.       — На самом деле, не очень. — Хван снова улыбается, являя Феликсу восьмое чудо света: свои чистые, глубокие и прекрасные голубые глаза. — А что?       — Будешь моим вдохновением?       Ли суетится вокруг Хёнджина с детской радостью, а последний теперь точно понимает, как на это согласился. Ради искреннего счастья этого чуда он готов на многое. Даже стоять сейчас в какой-то странной позе с букетиком цветов в руках, чуть улыбаться, хотя хочется шире, и выполнять любые его указания. В конце концов, он художник, ему виднее.       Феликс обещает, что постарается сделать основной набросок быстрее, и с головой погружается в процесс. Его перестаёт волновать всё вокруг него происходящее, потому что он наконец нашёл своё вдохновение, свою музу, свой идеал. Он живёт творчеством и этим моментом, когда желание выразить свои чувства переполняет его до самых краёв и выливается на чистый холст. Это даже похоже на лёгкое опьянение каким-нибудь сладким, не очень крепким шампанским. Наверное, персиковым, потому что прошлым летом они пили его с Хёнджином и мечтали обо всём подряд. Именно тогда Ликс посмотрел на друга по новому и стал сомневаться, действительно ли он ему только друг.       Они вместе ещё со школы, с четвёртого класса, когда Хёнджин перевёлся в их школу из другой. Оба до сих пор помнят, как сразу нашли общий язык и подружились. Один раз и навсегда. Они сидели за одной партой, всегда были вместе на переменах, гуляли после уроков и во время тоже, иногда прогуливая, чтобы сходить в кино или в парк. После школы их дороги должны были разойтись, но не тут-то было. Феликс переехал на окраину города, а друг перебрался следом за ним и теперь живёт за три улицы от него.       Кажется, за то время рядом друг с другом они стали близки больше, чем друзья или лучшие друзья. Потому что, сдаётся Ликсу, лучшим друзьям не признаются в любви по пьяне, на лучших друзей не смотрят так долго и с такой любовью, в конце концов, лучших друзей не хочется поцеловать. И ещё при виде лучших друзей сердце не начинает стучать так громко и часто, влюблённая улыбка не появляется на лице сама собой и желание быть как можно ближе не возникает постоянно.       Хорошо, Феликс влюблён, он просто не может больше врать самому себе. У него не было никаких шансов не влюбиться, это тоже нужно учитывать.       Когда Ли делает последние штрихи в своём шедевре, солнце уже заходит за горизонт почти полностью, а небо приобретает нежный розовый оттенок, похожий на йогуртовый. Хёнджин вальяжно распластался на лавочке довольным котом, рассматривая картину и самого художника. И ему действительно сложно было сказать что выглядит прекраснее.       — Готово! — восклицает Феликс, поворачиваясь к другу. А у самого на лице счастливая улыбка и пятнами краска, потому что аккуратность — не для него. И какая разница, что эту краску он будет отмывать очень долго, потому что она засохла? Это стоило того.       Хван с приоткрытым от восхищения ртом поднимается с лавки, чуть было тут же не садясь обратно. Первые несколько минут он не может сказать и слова, будто немой, а затем начинает осыпать Феликса бесчисленными комплиментами. И чем дальше, тем больше он забывает, что в начале, вообще-то, хвалил картину, а не милые веснушки парня. Последний краснеет даже, смущённо отводя руки за спину. Он в жизни не слышал столько приятных слов в свой адрес.       — Я мог бы сказать тебе ещё многое. Но, знаешь, я думаю, что ты заслуживаешь кое-чего более особенного. — Хёнджин смотрит прямо в глаза и торопливо приближается к губам Ликса, боясь упустить этот шанс.       Когда их губы соприкасаются в первом, немного неловком поцелуе, обоих обдаёт волной блаженства. Руки Феликса перемещаются на чужую шею, обнимая её, отчего Хёнджин тает мгновенно. Губы Ликса нежные, тёплые и сладкие, словно медовые. Во всяком случае, отлипнуть от них просто нереально. Да и не сказать, что хочется. Скорее, наоборот, в них обоих преобладает растянуть этот момент на много-много минут и остаться в нём вот так: вместе, тесно прижавшись друг к другу и не прерывая мягкого поцелуя. Та самая синяя лента падает куда-то с волос Хвана и её уносит ветром в далёкое путешествие по небольшому саду, но он слишком занят сейчас, чтобы догонять и ловить её. У Феликса в груди сердце целые акробатические номера без страховки выполняет от происходящего, а он и рад. Потому что ноет оно так по особому, как может только рядом с Хёнджином. И сводит с ума уже запах не вишни, а его одеколона. А может, Ли уже сумасшедший?       Потихоньку темнеет, на чистом небе появляются первые звёзды и становится чуточку прохладнее в тени раскидистого дерева. Парни, обнявшись, молча глядят на почти высохшую картину и улыбаются. Она определённо станет символом этого, без сомнения, чудесного дня. И Хёнджин уже не вспомнит куда направлялся до этого, а Феликс навсегда забудет про отсутствие вдохновения. Потому что его вдохновение теперь — Хёнджин. Один раз и навсегда.