С запахом вишни и шоколада

Казало, температура в комнате с каждой минутой, с каждой секундой повышалась. Становилось жарко. Мы продолжали целоваться, я прижал Гермиону к стене. Сил сдерживаться уже не было. Напряжение в штанах стало слишком большим и было очень тесно. Грейнджер запустила руку в мои волосы, а вторую положила на плечо. Моя же рука с талии переместилась на ее упругую задницу. Своей коленкой я раздвинул ее ноги. Ее платье поднялось живота. Моя рука плавно переместилась с задницы на бедро и начала подниматься по нему вверх, ближе к ее трусикам. Но как бы кровь лавой не растекалась по венам, спешить или делать неприятно Гермионе я не хотел. И только когда она сама рукой потянулась к моим брюкам я продолжил действовать. Проблемой были ее колготки, но если так посудить, то они все равно были порванными, поэтому не долго думая я просто дорвал их. Добравшись наконец-то до трусиков, хотя это скорее были черные тоненькие ниточки, а не трусики, я начал ее поглаживать. Грейнджер в свою очередь начала расстегивать ремень моих брюк. Все это время мы целовались. Закончив с ремнем, она приспустила немного брюки и оторвалась от моих губ. На них остался вкус вишни. —Я, пожалуй, доделаю то, что начала еще там. Она опустилась на колени. Подняла на меня глаза. Я кивнул. Гермиона спустила с меня боксеры, освободив давно вставший член. Чуть-чуть поводив по нему рукой взяла его в рот. Это было божественно. Я не перестану восхищаться Грейнджер. С каждым разом она все глубже заглатывала член, периодически доставая его и облизывая. Когда Гермиона очень интенсивно сосать я чуть не кончил ей в рот. —Грейнджееер... Она выпустила член изо рта и посмотрела на меня вопросительным взглядом. Я поднял ее с колен. —Моя очередь делать тебе приятно.—Я подхватил ее на руки так, чтобы она ногами обняла мою талию и снова примкнул к ее вишневым губам. Донеся Гермиону до кровати, я аккуратно положил ее, но так чтобы задница была на краю кровати, а ноги на полу. Устроившись между ее ног, я снял эти недотрусы-веревочки и примкнул к половым губам. Мне захотелось вылизать ее всю. Она тихо стонала. Большим пальцем я начал водить по ее клитору. Грейнджер начала еще громче стонать. Не сдержавшись, я подался порыву, оторвался от ее губ и произнес: —Сейчас может быть немного больно, потерпи пожалуйста. А затем я, поводив сначала членом по ее клитору, начал аккуратно входить во влагалище, стараясь не делать ей слишком больно. Гермиона замерла. —Все хорошо. Еще чуть-чуть потерпи. Я вошел еще глубже. Она вскрикнула. —Сейчас будет не очень приятно.—Я успокаивал ее как только мог. В основном мне было плевать на то, что чувствуют девушки, с которыми я трахаюсь, либо они сами уже были не девственницами. Но с Грейнджер все было по-другому. Мне не хотелось делать ей больно, даже если потом будет приятно. Я резко вошел в нее до конца. Она еще громче вскрикнула. —Ну-ну, тише, миледи.—Я наклонился к ее лицу и нежно, как только мог, поцеловал. —Мне уже не больно, продолжай. Я, все еще с небольшой аккуратностью и плавностью, начал двигаться. Постепенно и очень медленно прибавляя темп. Она начала сладко постанывать. Но чего то все-таки не хватало. Мы все еще были с краю кровати и в одежде. —Предлагаю немного передвинуться и снять лишнее.—Предложил я. Гермиона согласно кивнула, все еще продолжая стонать. Я вытащил член из нее и начал расстегивать рубашку. Она захныкала. —Хочешь ты сними, а я помогу тебе с платьем и лифчиком. Грейнджер начала расстегивать оставшиеся пуговицы на моей рубашке ничего не пропуская. Закончив с рубашкой она стянула ее с моих рук, а я приступил к ее платью, аккуратно потянув его снизу вверх. Перед глазами возникла великолепная картина. Грудь Гермионы в полупрозрачном черном лифчике. Такая же упругая как и ее задница. —Ты, конечно, прекрасна в этом лифчике, но его тоже нужно будет снять.—Она повернулась ко мне спиной, откинув свои локоны цвета шоколад, я расстегнул застежку и стянул его. Грейнджер снова повернулась ко мне лицом и перед моими глазами предстала ее прекрасная грудь. Я потянулся к ней губами и начал целовать, периодически засасывая соски и оставляя алые засосы. Выглядело красиво и эстетично. Но мне было мало. Вновь передвинув Гермиону, теперь уже на середину моей кровати, я поднес член к ее половым губам, и начал водить по ним головкой, дразня и распаляя Грейнджер. Она взглядом умоляла меня, чтобы я ее трахнул, но не все так просто. Нужно было попросить. Нужно было умолять не глазами, а словами. Попросить трахнуть так, как ученики Гриффиндора просят ее списать домашку, перед уроком профессора Снейпа. Так чтобы я не смог ей отказать. Словно прочитав мои мысли, а Гермиона могла сделать это, она начала меня просить: —Драко…прошу…трахни меня…пожалуйста… —Я подумаю, миледи.—Раздразнивая ее все больше и больше ответил я. —Я больше не могу, войди в меня, пожалуйста, Драко…,—она смотрела на меня так, словно от меня зависела ее жизнь,—Драко…трахни ты меня наконец! Мне самому очень хотелось это сделать, поэтому я все же вошел в нее. Во второй раз. Это было божественно. Она была узкой, горячей и мокрой. Слишком идеальной. Я опять двигался очень медленно, постепенно ускоряясь. Когда я начал ее откровенно трахать, Грейнджер, судя по выражению лица, и очень громких стонов сильно кайфовала. Иногда она даже поцарапывала мне спину и грудь, а когда я наклонялся к ней, чтобы поцеловать, она прикусывала мне шею, но потом все же целовала меня. Достигнув состояния, когда я чуть не кончил, я замедлился, но почувствовал что Гермиона застрялась от оргазма, я продолжил, и успев вытащить излился ей на живот. —Это было ахуенно.—Произнес, слегка отдышавшись, я. —Согласна. Это было ахуенно. Выдохшись после вечеринки и самого лучшего в мире секса, мы оба откинулись она подушки и очень быстро отрубились.