Убей или спаси.

После победы над Ужасом Бури Мондштат стал процветать, дороги восстановились, хилличурлы отступили, природа продолжала благоухать, звери выбрались из своих укрытий. По ветру разносился кисло-сладкий запах дорого вина. Люди воодушевились победой над драконом, что все улицы пестрили приглашениями на праздник в винокурню. Дилюк никогда не упускал возможность приумножить свое богатство и разрешил отметить столь важное событие в своем поместье. Таверна находилась довольно далеко, но возможность посмотреть на саму винокурню людей завораживала. Многим было интересно убранство поместья, персонал молодого предпринимателя и сама жизнь. Само здание было внушающих размеров, казалось, что там может укрыться целый легион, но внутри было только два этажа. На нижнем находились комнаты персонала, рабочий кабинет и семейные реликвии. На втором этаже находились развлечения молодого господина и покои. Окна выходили на теплицы с виноградом и небольшое озеро, где росло много цветов. Винокурня была поистине идеальным и спокойным укрытием от городской суеты. Солнце садилось за горизонт, небо окрашивались в розовые тона, в тиши слышались сверчки, но ненадолго. Время близилось к семи вечера, а это значило, что торжество скоро начнется. Люди группами подходили к поместью, персонал провожал каждого к своему столику. На каждом месте стояла бутылка вина с пряными закусками. Поскольку в таверну стекался весь город, то персоналу помогала Джинн и Люмин. Старший магистр Ордо Фавониуса помогал разносить меню, а новоиспеченная героиня открывала бутылки вина. Паймон следила за приготовлениями на кухне, но ее помощь была настолько неоценима, что главный шеф-повар выгнал малышку во двор. – Порой и от работы следует отдыхать! - Паймон насупила нос и хмыкнула. Вдали виднелась небольшая зелёная фигура. – Бард – бродяжка! - Малышка показала пальцем на Архонта. – Е-хе, я тоже рад вас всех видеть! Говорят, что сегодня выпивка за счёт Дилюка.~ – Не переусердствуй, Венти. Дилюк может и кажется сегодня добрым, но счёт он может выслать, а учитывая твою страсть к алкоголю, то ты никогда не расплатишься. - Джинн говорила спокойно, от главного магистра всегда веяло гармонией и умиротворением. – Никто не любит барда, а я ведь главный символ Мондштата, олицетворяю свободу, плак-плак. - Венти театрально пустил слезу и отвернулся. Он прекрасно понимал, что его пожалеют, и он этого и добивался. Люмин нежно обняла барда. – Ты лучше всех знаешь, как Мондштат нуждался в тебе. Люди никогда тебя не забудут и будут любить! - Венти подался навстречу объятиям с улыбкой. Дилюк вышел из поместья и окинул взглядом напарников. – Поскольку все в сборе, то предлагаю занять свои места на балконе. - молодой господин указал рукой на столы, которые были убраны белой скатертью. Герои поднялись по широкой лестнице и оказались не небольшом балконе. Он казался невообразимо красивым и богатым из-за белоснежных ваз с красными розами. Столы находились недалеко друг от друга, вид балкона открывал красоты поместья. Люмин села напротив барда, несмотря на все ворчания Паймон, что он ей казался беспросветным алкашом. Она же видела в нем милого собеседника и надёжного друга. Джинн решила сесть напротив Дилюка по старой дружбе, а может и не дружбе, решила вспомнить старые зачатки их отношений. Дилюк может и был бы против такой собеседницы, но выбора не оставалось, как смириться с этим вечером. – А ведь мы когда-то сидели точно также друг напротив друга. Ты был незаменимым в Орде Фавониусе, не хочешь вспомнить старые деньки? - Джинн смотрела нежным взглядом на Дилюка. И красноволосый уже хотел было ответить, прикрыв глаза и как-то устало вздохнув. Но в это же мгновение на плечо главного магистра легла ледяная рука, а следом слышен пленительный, обманчиво теплый и до боли знакомый Рагнавиндру голос. – Извините за опоздание. Сами понимаете, хилличурлы каждый день объявляют войны. Ах, совсем не щадят рыцарей! - Кэйа бесцеремонно берёт блондинку за руку и, мимолётно приобнимая за талию, закружил Джинн в танце. – Мне очень жаль, что я отвлекаю вас от столь скучной беседы, но и благодарю в то же время Джинн, что нагрела место для меня. - На этой ноте парень смотрит на магистра многозначительным взглядом единственного своего открытого глаза, не переставая улыбаться. – Эмбер уже ждёт тебя. Вам есть, что обсудить. - В глазах магистра явно читалось недоумение и обида, но даже так она не стала разворачивать скандал и молча села со скаутом, тогда же Олберич под пристальным взглядом давнего приятеля усаживается на присвоенное место. – Не сверли меня так взглядом, братишка Дилюк, а то мне становится некомфортно. - С привычной полу-ухмылкой говорит рыцарь, взяв в руки бутылку вина и наливая себе ровно половину бокала. – Сэр Кэйа, - чуть ли не цедит через зубы хозяин поместья, напоминая о своих уже былых словах о том, как ненавидит это словосочетание из уст офицера, что заставляет последнего почувствовать, как сердце болезненно сжимается, а дышать становится тяжело от разъедающей изнутри боли с не сходящей с лица улыбкой. – Ты ведь знаешь, что места на балконе выделены исключительно для тех, кто принимал непосредственное участие в битве? - Сухо, холодно замечает тот, складывая руки на груди. На его лице не содрогается ни один мускул, не смотря на то, как ёкает сердце, когда Дилюк замечает перед собой подтянутую фигуру Кэйи в доблестных, но таких презираемых рыцарских одеяниях. Не говоря уже о мыслях, мечущихся в бесконечном водовороте недоумения и негодования от слов и поступков синеволосого, который явно противоречит сам себе сейчас. Или он всегда противоречил? В прочем, уж точно не ему об этом судить. – Ох, прошу тебя! - Рыцарь облокачивается на спинку стула одной рукой, а в другой держит фужер, чуть раскачивая его из стороны в сторону, заставляя вино переливаться с одного бока в другой. – Уж ты точно должен знать, что я внёс большой вклад в оборону Монштадта, пока вы разбирались с Ужасом Бури. Не говоря уже о том, какой вклад я внёс в расследование этого дела. - Дилюк не отвечает, а лишь угрюмо фыркает, наблюдая, как Кэйа, победно щурясь, втягивает носом запах алкоголя. – Снова твоя диковинка? – Да. - Голос Дилюка всегда казался безразличным, словно парня в какой-то момент перестало все интересовать в жизни. – Что же, я твой подопытный кролик? – Не беспокойся, если бы я хотел тебя убить, я бы сделал это более изощренно. – Как грубо! Кэйа мог бы проигнорировать данное мероприятие, ссылаясь на загруженность по работе, но ему больше всего хотелось увидеть Дилюка, как он ведёт себя в обществе, лишний раз надоесть сводному брату. Да, Кэйа помнит, как они с Дилюком в детстве много времени проводили, но после одного инцидента отдалились, словно на километры друг от друга и синеволосому больше всего хотелось преодолеть их. На втором этаже были ещё свободные столики, куда мог бы примкнуться Кэйа, но ему нужен был именно Дилюк, он хочет просто быть рядом, даже если его это будет раздражать. – Просил не сверлить тебя взглядом, а сам уже какую минуту рассматриваешь меня. - Дилюк сложил руки на груди и бросил осуждающий взгляд на брата. – Ха~а, мы давно не ужинали вместе, я лишь пытаюсь насладиться моментом, не будь таким жестоким по отношению ко мне. - Олберич радостно разлил по бокалам красную жидкость, которая славилась в Мондштате своим вкусом. – Совсем забыл, ты ведь не пьешь. - Лицо Кэйи на секунду сделалось мрачным, но в следующий же момент парень натянул улыбку и с удовольствием опустошил бокалы. – Если напьешься как Венти, то я не впущу тебя в поместье. Мои люди не на вас работают. – Значит, так и будем топтаться на одном месте. - Кэйа бросил взгляд в сторону барда. Венти всегда было весело, он любил наслаждаться моментом и никогда не упускал возможность похвастаться своим мастерством. Для Архонта он был слишком легкомысленным, но даже это нисколько не отталкивало от него. Казалось, в городе все боялись Дилюка и каждый выражал своё уважение. Венти же прямо сейчас горланил во все пьяное горло на столе, но никто не собирался его снимать оттуда, а зачем? В эту ночь Рагнавиндр разрешал шалости и впервые даже для себя прекратил ощущать чувство напряжённости. Как давно он стал ощущать себя одиноким? Сам даже не помнит. Возможно, после ссоры с Кэйей, а может, как только они с братом разъехались. Дилюк знает, что Олберич каждый вечер скрывается в таверне в центре города, но он в свою очередь делает вид, что не замечает. Для чего? Дилюк сам не понимает. Может быть, потому, что знает способы Кэйи расследовать то или иное дело. Он прекрасно знает, люди, будь это мелкий вор или крупный преступник, через время всё-таки открывают ему душу за бокалом вина, а дальше зависит уже от цены этой информации. А может, его гордость не позволяет извиниться и смотреть влюбленным глазами на брата из-за возможного страха, что его отвергнут, как он когда-то. Все в его жизни казалось настолько сложным, что парень посвятил себя полностью защите города, пусть даже и тайно. Сейчас же ему просто хотелось наслаждаться атмосферой и непринужденно смотреть вдаль. Но этому не суждено было сбыться. Явно не сегодня. Ибо скоро их «идиллию» нарушила служанка, напомнившая о том, что было бы неплохо произнести торжественную речь. Слыша об этом, все, кто участвовал в прямой битве против Ужаса Бури, захотели выступить вместе с Рагнавиндром. И ведь Дилюк не мог этому противиться. Хотя Венти он всё-таки не пустил – мало ли, что этот пьянчуга вытворит… И Кэйа остаётся на опустевшем балконе в полном одиночестве, искоса наблюдая, как Барбатос покидает своё «тюремное заключение». Было бы наивно полагать, что вольный Анемо Архонт кого-то послушает и останется в стороне на таком важном мероприятии. – Уважаемые гости! Я приветствую вас в моей скромной обители, - раздаётся твёрдый голос молодого господина, от чьих слов Олберич уже тихо посмеивается. Как это, должно быть, забавно слышать простым жителям Монштадта. – и я искренне надеюсь, что вы, жители Монштадта, наши друзья из гильдии и достопочтенные рыцари Ордо Фавониус, наслаждаетесь пребыванием здесь. - Дилюк говорит, что у них с Кэйей нет ничего общего. Что всё, что между ними было – далеко в прошлом, и они совершенно не похожи. Но Кэйе так забавно наблюдать то истинное отношение красноволосого к рыцарям и ко всему, что к ним относится, и слышать эти слова сейчас. Разве он не меньший льстец, чем сам Кэйа? Но, при этом, так горько осознавать, что причиной всего этого – Кэйа. Капитан смотрит на Дилюка и не видит кроме него никого. Эта едва заметная улыбка уголком губ… Когда-то он улыбался ярче самого солнца. Когда-то, в далёком прошлом… До того, как… Олберич видит вместо Дилюка Крепуса. Улыбающегося, жестикулирующего в своей манере, так, будто это он сейчас, живой и невредимый, произносит речь. И глаза Кэйи округляются. – Отец... Нет, - капитан вскакивает с места, подходя к ограде балкона и моргает, протирает глаза руками, но всё ещё видит вместо сводного брата приёмного отца. – нет, не может… Ты же мёртв, Крепус. - Он хмурится, но потом его брови взлетают вверх, когда тот оборачивается к нему, его тёплая улыбка исчезает, он весь испачкан кровью и указывает на синеволосого тлеющей, сгорающей рукой. – Сэр Кэйа, - от ледяного голоса мертвеца рыцаря пробирает дрожь, а в ушах стоит гул бешено стучащего сердца. Что за чертовщина сейчас происходит? – ты не выполнил свой долг. Ты опоздал. Ты виноват в этом. Ты убил меня. - наконец Кэйа видит Дилюка, из уголка губ которого сочится алая струйка крови. – Я ненавижу тебя. - Гласит хриплый голос, когда Рагнавиндр – младший кашляет кровью, и Олберич роняет фужер с вином, который со звоном разбивается о пол. – Новая диковинка… - Шепчет тот, наблюдая, как вместо вина на полу разливается кровь. – Более изощрённо, говоришь? - Улыбается парень, так безысходно, безнадёжно и беспомощно, как тогда, когда увидел холодное тело отца на руках брата. На небе красовались фейерверки Лизы, они были самыми прекрасными, что когда-либо видела Люмин. Ее образ рушил все шаблоны, которые можно было представить только о библиотекаре, открытая одежда, непринуждённый флирт, но в тоже время устрашающая сила. Лиза, пожалуй, одна из самых красивых девушек, что Люмин когда-либо видела и неудивительно, что она всегда в дуэте с Джинн. Они идеально друг друга знают и даже сейчас, стоя на балконе девушки без слов все понимают. Глядя же на Кэйю с Дилюком – совсем иная пара, от них всегда веет напряжённостью и обидой друг на друга, возможно, поэтому их так боятся. Девушку устраивали их отношения с Паймон, она ворчит, дуется, но в конечном итоге все равно приходит к ней, малышка все равно останется самым верным спутником, которого она не променяла бы ни за какие богатства. Пока путешественница погружалась в свои мысли, а остальные по полной наслаждались праздником, Эмбер буквально врезалась в Кэйю, по какой-то причине стремившегося покинуть балкон, держась за одежду, что будто сдавливала ему грудь и не давала дышать, почему это давалось ему как-то тяжело. – Простите, сэр Кэ-.. сэр Кэйа, вы в порядке? Что-то случилось? - Встревоженно залепетала скаут, когда же тот как-то странно взглянул на неё, будто не узнавал, но затем выдавил свою фирменную улыбку. – Порядок, скаут. Отдыхай, наслаждайся. - Проговорил капитан, махнув рукой и обойдя её. – К-куда Вы? Сэр? Кэйа! – Ох, не кричи, Эмбер… Я в уборную, не беспокойся. Скаут не могла проигнорировать данную ситуацию, ведь капитан всегда переживал за нее. Прямо сейчас Эмбер хотела бы направиться к Олберичу, помочь ему, но в доме настолько много комнат, что скаут боялась заблудиться. Самым разумным решением для нее казалось рассказать Дилюку, он владелец этого дома и брат капитана, а значит, лучше всего разберётся с этой проблемой. Среди толпы выделялся красный бантик, который протискивался между телами. Громкий голос обладательницы сразу привлек внимание Дилюка. – Если это Эмбер, то она подожгла что-то, либо кого-то. В любом случае, ЧП. - Дилюк тяжко вздохнул и направился навстречу. Эмбер заметила темную фигуру, движущуюся к ней. – Господин Дилюк, Кэйе… сэру Кэйе плохо, помогите ему! - Скаут вцепилась в одеяния парня. Возможно, это и выглядело со стороны излишне, но Эмбер правда любила капитана, как дочь любит отца, и ей было важно, чтобы хоть кто-то помог. Дилюк уговаривал Эмбер остаться на празднике, но девушка была настолько упряма, что ходила хвостиком за молодым господином. Скаут всю дорогу рассказывала о своих переживаниях, пока не увидела Кэйю здоровым в самих покоях Рагнавиндра. Было настолько неловко, что девушка лишь осмотрела капитана и молниеносно выбежала из комнаты. Все же это была спальня Дилюка, и было бы неприлично, если она продолжила бы находиться там. – Что было в этом вине? - Кэйа сидит на полу, с закрытыми глазами опрокинув голову на изголовье кровати Дилюка, когда же красноволосый молча закрывает за собой дверь, заходя в комнату. – Главные ингредиенты: пылающий и туманный цветки. Их смесь даёт изысканный вкус, но, естественно, со своими побочными эффектами. – Великолепно. Чудесно. - Бормочет Олберич, наконец медленно поднимаясь с пола и подняв мутный взгляд голубого глаза на «брата». – Я не понимаю тебя, Дилюк… Ты говоришь, что во многом лучше рыцарей Ордо Фавониус, а потом произносишь столь милые, благосклонные приветственные речи им. Ты говоришь, что во многом лучше меня, лжеца, льстеца, но сам ведёшь себя абсолютно идентично мне. Ты говоришь, что ненавидишь эту улыбку на моём лице, - дрожащими, расплывающимися в улыбке губами произносит парень, смотря на брата, который, казалось, совершенно равнодушен ко всей происходящей ситуации сейчас. – И угощаешь меня этим ядом под видом моего любимого вина. Ты прекрасно знал, что я приду на этот вечер, так ведь? Ты знал! - Голос Кэйи срывается на крик, когда он хватается за воротник Рагнавиндра и прижимает к стене. – Как долго ещё ты собираешься строить из себя депрессивного, без эмоционального ублюдка? Скажи, зачем? Зачем ты всё это делаешь, а?! Дилюк сжимает кулаки, стараясь выглядеть донельзя холодным, безучастным, но этот умоляющий взгляд, покрасневшее от алкоголя, бреда, злости и едва сдерживаемой обиды, эти приоткрытые губы… чёрт, они сводили с ума. Где-то в уголке сознания поселилась мысль о том, чтобы забыть всё, упасть в колени и извиниться, но он понимал – это смертельное обаяние Кэйи убьёт не только Дилюка, оно убьёт их обоих. Сейчас, или никогда. Так что в следующее мгновение Рагнавиндр берёт Олберича за лицо, отчего последний изумлённо заморгал и, хмурясь, заглядывал в красные глаза напротив. – Кэйа… Я всегда, всё это время любил тебя. Каждую секунду и минуту. Каждый миллиметр тебя. Я всё это время хотел, чтобы ты был со мной и моим… - Говоря всё это, он всматривается в ледяной глаз с кошачьим зрачком, суженным, словно ледяная щель, которая постепенно топилась от каждого услышанного слова от Дилюка. – Но я боялся… Боялся, что ты отвергнешь меня. Как когда-то это сделал я. - Но с этими словами что-то вдруг переменилось. Теперь во взгляде капитана был гнев, если не ярость. – Ты… Ты идиот! - Прорычал тот, ударяя Дилюка прямо по лицу, обдавая кожу холодом ледяной стихии, подвластной капитану, и заставляя владельца поместья поймать вторую занесённую для удара руку. – Отпусти меня, Люк! Ты в самом деле думаешь только о том, насколько больно будет тебе, ты, чёртов эгоист… - Кэйа бьёт свободной рукой парня в грудь, пока и эта рука не оказывается в цепкой хватке Рагнавиндра. – Кэйа, прекрати, что ты творишь?.. – Нет, что ты творишь?! Жалеешь себя прямо у меня на глазах, не думая, как я всё это время спал, когда каждую ночь мне снилось безжизненное тело отца… А тут ты устроил мне кошмар наяву. Я видел Крепуса вместо тебя сейчас, он винил меня, а затем ты… Звонкий удар перед мгновением тишины. Щека Кэйи саднит, а в глазах начинает гореть. – Как я могу, чёрт возьми, знать, что у тебя на уме, когда я видел твою беспричинную улыбку на лице в тот день?! Всегда, везде, что бы ни происходило, ты улыбаешься, улыбаешься… «Кэйа, доблестный рыцарь Ордо Фавониус, человек долга и чести». Мне хочется плеваться ядом, вспоминая, как ты опоздал, стоял и просто смотрел на то, как умирает на руках мой отец! Олберич стискивает зубы до скрипа, прежде, чем наконец вырваться из хватки феникса, опрокинуть его на пол и, насев сверху, бить снова, затем снова и снова, так, чтобы тот если не морально, то физически прочувствовал ту боль, которую чувствовал и чувствует Кэйа от этой уничтожающей его пустоты. – Не делай вид, что ты пытался! Ты просто выставил меня за дверь! Свалил на меня всю вину… Я ведь тоже так могу – никчёмный слабак, что не смог защитить собственного отца, нашёл виновного и упивается своим горем, как депрессивный подросток! - Он выплёвывал каждое слово, стараясь выразить всю свою ненависть, но на глаза предательски навернулись слёзы, в то время, как Дилюк пытался отвечать на попытки избить, но который, в конечном счёте, ошеломлённо смотрел в лицо своей любви, сейчас такой искренней и невинной… Без этой фальшивой улыбки. – Я просто… Никогда никому не был нужен на самом деле. Дилюк предпринимает вторую попытку и накрывает своими губами чужие. Кэйе ничего не остаётся, как расплакаться прямо перед братом и отвечать на его прикосновения, он скучал больше всего на свете по родному теплу. Поцелуй казался настойчивым, пылким. Каждое прикосновение губ обжигало, тело разгоралось, а внутри все колотилось, не столько от волнения, сколько от желания. Дилюк пытался полностью соединиться с капитаном, забыть всю боль и обиду, которая была принесена друг другу с годами. Слова, которые были сказаны пару минут назад, уже не имели никакого веса, они лишь были поводом для игр с чувствами. Но оба прекрасно знают, что сегодняшняя ночь положит конец их забавам. Вот молодой господин целует капитана Ордо Фавониуса, переплетает между собой их пальцы, снимает верхнюю часть рыцарского одеяния и рядом с сердцем оставляет небольшие укусы. Это идеальное место, где никто не увидит, но Кэйа будет помнить, что Дилюку не безразличен сводный брат и его чувства, а наоборот. Парень всю жизнь мечтал о них двоих, но никогда не афишировал этого. Рагнавиндр сам не понимал, для чего сказал столь обидные слова, он лучше всех знал, что Кэйа не был виноват в случившемся. Возможно, вспылил, сказал из-за своей вселенской обиды, которую затаил на весь мир. Но только спустя годы Дилюк понимает, насколько глупо это было, ведь прямо сейчас от его ласк выгибается тот самый человек, которого он хотел ненавидеть больше всего в своей жизни. Хочет того или нет капитан, но Рагнавиндр насладится полностью парнем в отместку за все годы одиночества. Было ли Кэйе стыдно из-за слез? Нет, он смог, наконец, выплеснуть все свои эмоции и освободиться от оков вражды. Олберич не мог ни о чем думать, кроме Дилюка, а верней его «извинений». Кэйе слишком трудно себя сдерживать, но он не может позволить, чтобы кто-то застал картину, где братья уединяются. Чтобы никто не услышал стоны, Кэйа стонал в плечо господина, атмосфера в покоях царила настолько интимная, что капитан перестал понимать, от чего именно у него кружит голову, от вина или от запаха Дилюка? Неважно, Кэйе все нравилось. Нравилось, как Рагнавиндр не спеша поглаживает по оголенной спине, плавно спускаясь вниз, как выцеловывает каждый уголок его шеи. Каждое действие дурманило настолько, что Кэйа готов был утонуть в любви. Он не хотел, чтобы это когда – либо заканчивалось. Венти изрядно перебрал, бард еле стоял на ногах, но все же от помощи в поисках уборной отказался, ссылаясь на то, что он величайший Анемо Архонт и сможет в одиночку найти туалет. Но Барбатос не был бы собой, если не встрял в приключения. Поскольку поместье было большое, то Венти моментально потерялся и, пытаясь найти выход, забрел на второй этаж, где как раз и были братья. В целях своего любопытства, Барбатос обшарил все комнаты, кроме одной. У этой комнаты была массивная дверь со странными звуками внутри. Стоило Венти отвернуть ручку, то он увидел два расплывающихся пятна. Не успел бард и сообразить, как его огрела чья-то огненная рука и вырубила. – Кроме пустых разговоров, я больше всего ненавижу алкашей. Снуют по чужому дому, словно на своей территории и портят настроение всем его обитателям. - Дилюк положил Венти на софу, стоящую в коридоре. Если паренёк очнётся, то вряд ли что-то вспомнит. Эта мысль не могла не радовать, слишком уж Барбатос утомил красноволосого. Заходя обратно в спальню, господин на этот раз запер комнату и направился к кровати, где уже лежал капитан. – Пожалуй, здесь не нужны посторонние глаза.~ - Кэйа с небольшой ухмылкой обхватил шею Дилюка и осыпал его лицо множеством поцелуев. – Я люблю тебя, как ночь звёзды, также безгранично и бесконечно… – Просто заткнись и не говори ничего больше. - Дилюк запрокинул Кэйю к себе на живот и сжимал чужие бока, пока это позволял момент. Люмин казалось что-то на этой вечеринке не так, словно кого-то не хватало. Но все мысли о плохом развеяла Лиза, она умела появляться в нужный момент, конечно не так как Венти, но стремилась к этому. – Ара, милашка, взгрустнула? – Лиза как всегда вела себя непринужденно и уверенно, ничего нового. – Мне кажется, с Венти что-то случилось, а ещё давно не видно Дилюка с Кэйей. Тебе не кажется это напрягающим? – Венти скорее всего уснул где-то, а вот по поводу братьев, мх~а, даже не знаю, возможно следует спросить Джинн. - Лиза лишь развела руками, она выглядела спокойной. Вот бы Люмин ее нервы. Если уж речь заходила о Джинн, то она всегда откликалась. Девушка принесла яблочный сок и поднос с Паймон! Малышка настолько переела, что уснула прямо на посуде. Люмин нежно взяла подругу на руки, стараясь не разбудить. – Дилюк с Кэйей решают свои семейные разборки, на таких мероприятиях лучше вообще не присутствовать. Однажды Барбара проходила мимо таверны во время их ссоры, а мне пришлось ее отучать от брани где-то неделю, крайняя степень невежества. - Джинн болезненно потерла виски, если магистр так делала, то значит действительно все настолько плохо. – Но я никогда не переживала за них. Они ссорятся и даже часто, но всегда стараются держать нейтралитет, зря накручиваешь себя. В какой-то момент Люмин стало легче на душе, если Джинн не переживала, то к чему ее волнения тогда? Чтобы поднять хоть как-то настроение, Лиза провела девушек к Эмбер, которая как раз показывала огненное шоу. Вот она стреляет огненными стрелами, показывает своего боевого зайчика, выписывает огненные фигуры в воздухе. Все казалось волшебным. Пожалуй, это была самая лучшая ночь в истории Мондштата. Сначала город освободил Ужаса Бури, вернул свои земли, разве этого недостаточно для радости? Нет, многие за эту ночь впервые отдохнули от души за несколько лет мучений в страхе, кто-то обрёл свою любовь, а кто-то нашел настоящих друзей. Эту ночь делало особенной не столько самое событие, сколько люди, собранные вместе под одним звездным небом. Любовь и дружба будет в мире всегда, а пока эти два составляющих есть, то людям есть смысл идти вперёд и покорять бездны!