myxoma

Ну вот. Я снова сижу напротив кабинета аритмолога. Наверное, мне снова скажут:"Ким Тэхён, вы здоровы.» А я снова задам им противоположнный вопрос:"Доктор, вы точно не ошибаетесь?» Я потерял счёт во времени. Я перестал следить за днями. Кажется, ночью я не сплю. Да и днём тоже. Я начал курить. Брр. Честно сказать, это мерзко. Но только запах дыма выбрасывает меня в реальность. Я живу какими-то бессмысленными мечтами, надеюсь на радужный конец своей жизни. Но после, я снова возвращаюсь в этот гнилой мир. Я задыхаюсь. Он не оставил после себя ничего. Только свой запах. Он повсюду. И пусть прошло два года. Я всё ещё чувствую его. Может мне спиться? Ах да, алкоголь не берёт меня. И почему я ещё не заработал себе миксому. «Молодой человек, пройдите в кабинет.» Я снова не могу пошевелиться. Я смотрю на эти буквы и меня выворачивает от самого себя. В кабинете психотерапевта белый пол. На стенах висит пару картин с абсолютно бессмысленными рисунками. По центру стоит большой черный диван и напротив рабочий стол. На столе доктора лежит пару бумаг, ручка, две баночки с гуашью, видимо передо мной был ребенок, и салфетки. Я положил своё польто на край дивана и сел. Где-то минут пять я слышал лишь стук своего сердца. В голове не было ни одной мысли. Просто почему-то было очень больно душно. Я попросил открыть окно. Дальше я ничего не помню. Или может я заткнул уши, чтобы не слушать его нотации. Щёлкнув пару раз пальцами перед моим лицом, я обратил на него внимание. Он попросил назвать три слова, которые делают мне больно. А он хитрый. Ну я назвал. Осень. Кружка. Чон Чонгук. Я сменил уже несколько больниц и несколько докторов. Но почему же никто не ставит мне этот чертов диагноз. Почему я вижу в своей выписке лишь галочку напротив слова «здоров». И почему все в один голос глаголят, что я нуждаюсь в психологической помощи. Я не верю. Я не верю, что моё сердце болит от одного человека в этой грешной вселенной! Не может! Оно просто не может болеть с такой силой. Силой, сравнимой со скоростью падения метеорита. Или я просто не могу признать, что воспоминаниям свойственно душить и оставлять маленькие порезы на сердце. «Ким, мать вашу, Тэхён!"-кричал кто-то, стоящий надо мной. Но я не различал ни выражений лица, ни голоса. Я снова слышу только один. Только его голос. Такой же напористый, наполненный ядом, как в тот осенний день. День, когда в мою голову прилетели осколки от его любимой кружки. А кажется вовсе не в голову. Все и разом в сердце. На столько крошечные, что любой врач-хирург был бы не в силах помочь мне. В тот день я остался совсем один. Один в этой чужой холодной квартире. Нет. Один в этой бескрайней вселенной. Я был похож на псину, со сломанными лапами. Может быть, я ждал, что он вернётся. Пропсихуется под проливным дождём, напьется чего-то очень плохого и не оставит меня. Смешно. До боли в сердце смешно, что я такой наивный. К слову, мне снова больно. Может мне опять записаться к врачу на ЭКГ? Если это не болезнь, может это всё ещё те самые осколки от его любимой кружки? «Ким Тэхён, вы здоровы. Вам не нужно посещать нас каждый месяц. Ваше сердце как у младенца-готово к новым открытиям. И никакой миксомой там даже не пахнет.» Я сидел, молча смотря в его лицо. На моих щеках были влажные дорожки. Не думал, что с таким ярым желанием буду ждать плохого диагноза или просто умереть. Доктор смотрел на меня с некой иронией. Он не понимал меня, глупого мальчишку, чья жизнь похожа на растоптанный, разорванный в клочья лист бумаги. Я вышел из кабинета. Около выхода я написал в книгу жалоб о том, что у них отвратительные доктора и аппаратура. Осенью всегда холодно. Мне хотелось горячего чая из той самой кружки. С зефирками. Он покупал их в киоске на углу дома. Они всегда были там самыми вкусными. А ещё мне хотелось в ту самую квартиру. Просто. Наверное там ничего не изменилось за два года. Я оставил там все вещи, кроме одной. Осколки. Я собрал парочку в коробку. Повязал красную ленту. Мило. Я не заметил того, что стою напротив того самого подъезда. Не заметил того, что поднимаюсь на восьмой этаж. Не заметил того, как открываю дверь квартиры, падаю и кажется теряю сознание. flashback В палате пахло хвойными веточками, немного корицей и бергамотом. Из окна тянулся приятный аромат свежего хлеба. Негромко о металлический подоконник стучали капли. А я всё боялся открыть глаза. Я знал, что буду очень жалеть, если сделаю это. Ведь мне не показался тот голос. Не мог показаться. А запах? Неужели мне будет казаться всегда, что этот человек стоит передо мной? Но сейчас я был уверен на все десять из сотни, что мне не кажется. Чья-то мягкая рука коснулась моего лица. Чьи-то всхлипы и слезы отчётливо делали удар по моему сердцу. Я чувствовал, что все мои раны снова кровоточат. И мне очень больно. Сейчас мне бы так хотелось снова потерять сознание и никогда больше не просыпаться. Я положил свою руку, поверх его, и сам начал всхлипывать, да так горько, что медсестра, по всей видимости стоявшая в дверях, подбежала ко мне и подключила аппарат ИВЛ. Я открыл глаза. Из-за слёз мне было плохо видно, как кого-то насильно тянут из палаты. Я не слышал ничего и никого, кроме стука своего сердца и одного своего имени, громко звучавшего из уст. Уст Чон Чонгука. Чонгук сидел напротив двери вторые сутки. Изредка спускался на первый этаж за кофе. И почему он ещё здесь, он не знал. Почему он продолжает ходить к аритмологу несколько месяцев подряд, в надежде услышать диагноз, ведь его боли никак не могут быть от одного человека. Почему этот запах вьелся в кожу. Он не чувствует ничего больше. И почему в тот день он оказался в их квартире он тоже не знает. Он погряз в долгах, стал жестоким и грубым. Он ненавидел себя за то, что уничтожил светлый комок его счастья. И каждый божий день он проходился лезвием по рукам. Нет, у него не было прямого намерения испепелять себя, дойти до вен и убить. В его намерениях было наносить себе вред и боль, как он когда-то нанёс Тэхёну. Имеет ли он право вообще произносить его имя, не то, что сидеть на против двери, за которой тот безустали крошит себя в песок изо дня в день. Дверь палаты открылась четвертый раз за день. На часах перевалило за полночь. Вышел невысокий мужчина, с кучей бумаг в руках и ухмылкой на лице. «Можете войти, поболтать. Пока я делал ему укол, вопил он только твое имя. Что же ты не сказал сразу, что вы хорошие знакомые? А то я выдворял тебя за дверь, думая, что ты левый паренёк. Извини.» Моё имя? Он улыбнулся и тут же закрыл лицо руками. Он улыбнулся? Первый раз за два года? Его рука мягко легла на ручку двери, медленно потянула вниз, дабы не создавать громких звуков. В уголках глаз собрались слезы. Улыбка с губ даже не собиралась уходить. Он смотрел прямо в глаза, тоже заплаканные, красные. Он подошёл, сел на колени и что-то очень долго шептал в перемешку с истошными воплями и извинениями. Он целовал меня куда-то. Может в скулы, за ухом, в лоб. Я не соображал и не мог сказать и слова. Только вдыхал родной аромат, моргал с большой переодичностью и кажется начинал задыхаться. end flashback В моём сердце всегда было пусто. С приходом Чонгука в мою жизнь, я научился быть счастливым. Он каждый день говорил, что безгранично любит меня. На что в ответ, я затыкал его поцелуем, долгим и страстным. Мы любили вот так вот ночами смотреть на звёзды и давать им имена. Естественно в честь друг друга. Я всегда просил его спеть мне что-нибудь. И он всегда пел детскую колыбель. Не знаю почему. Я обычно засыпал. То-ли от песни, то-ли от его бархатистого голоса, мягкой груди и тёплых рук, так правильно лежавших на моей талии. В тот день он оставил меня в квартире. Оставил моё сердце избитым в крошку, протертым и затоптанным. Чонгук и оставить уже звучит нелепо. Он знатно перебрал с алкоголем, но за такое большое время нашей совместной жизни никогда не срывался на мне. Мы часто ссорились почём да ни о чём. Мирились так же быстро. Чаще всего,он первый извинялся, даже если вина была за мной. Но тогда извинялся только я один. И не понимал за что. Просто просил его успокоиться,перестать кричать. Он знал, что у меня антропофобия. Но он продолжал кричать. Потом он взял со стола и...наверное я навсегда запомнил 16 октября. Тот холодный осенний день. Кружку, с надписью «ты самый лучший парень в этой вселенной». И Чон Чонгука.