The Diary | Дневник пожирателя смерти.

Ночь. Париж. Кладбище. Томас аккуратно шагал в сторону огромного склепа. Величественный орел указывал ему путь, а по бокам расстилались всевозможные гробницы и надгробия, содержащие в себе личностей ранее широко известных. А теперь, как их собственный прах, забытых и почитаемых лишь здешним соглядатаем. Юноша не разглядывал бросающиеся в глаза, отдающие золотом и серебром, таблички вкрапленные в потрескавшиеся стены. Его раздражало это золото, эти решетки, стойко защищавшие некогда зажиточных хозяев. Пыль так и билась в глаза, Томас не любил настолько вычурное богатство, из разряда – «Лишь бы утереть нос черни». Ведь сам некогда являлся прослойкой низшего класса. Оглядывая мельком свою руку, он чувствовал, как в пальцах, ладони и запястье бушует сила. Запертая в обтягивающую белую перчатку ладонь не нуждалась в палочке для высвобождения силы. Это тешило его самолюбие, наконец, в своей жизни Томас чувствовал себя особенным. Особенным, но отнюдь не глупцом. Его левая рука с легкостью приподнимала и опускала деревянную трость с серебряным наконечником внизу, отчего каждый его шаг сопровождался легким постукиванием металла по бетону. Под ладонью красовалась голова ворона, это и была внешняя часть волшебной палочки. Ведь если повернуть по часовой стрелке пару сантиметров, то из трости покажется палочка. Его сила и достижения были не единственной радостью. Уголки губ поднимались от того, как Томас выглядел. Шагая по кладбищу, он видел подиум, ведь на Томми был новенький костюм из Silver Strip. Костюм тройка, классическая английская шляпа - не большой цилиндр. А на плечах висел черный плащ, под цвет бледно-синего костюма. Стопы увенчаны черными туфлями фасона – «Оксфорд». А некогда вид из зеркала магазина, наталкивал лишь на одно сравнение – «Desperado». Так его обозвали некогда сидевшие с ним в участке заключенные. Вот он, сын великого Галлерта Грин Де Вальда. Подобное сравнение даже вселяло уверенность, не говоря уже о кровном родстве и перенятой силе волшебника. Томас было дело задрал нос выше облаков, только вот приходилось частенько напоминать себе, что сила без упорства ничего не значит. Пристыжая себя частенько, юноша стал больше практиковаться. Находясь в отцовском доме несколько месяцев, он освоил множество заклинаний, и даже создал собственное на основе – «Протего Диаболика». Томас создал пламя подконтрольное только ему, и цвет оно имело фиолетовый. Относительно гуманная разработка, ведь живые организмы — это пламя уничтожало моментально, не давая им ощутить агонию. Это он проверил на Виллохвосте, который охранял старый дом Галлерта. Поглощавший некогда любые магические заклинания дракон сгорел в доли секунды. Легкая походка, оскал на губах и прикрытые козырьком цилиндра глаза. Юноша знал куда идти, и теперь чувствовал себя крайне уверенно. Множество из дневника отца было опробовано и раскрыто. Техники, знания и тесты на собственные возможности. Юноша прошел их все, а это могло значить, что по силе он равен своему отцу. Но одна мысль тешила его самолюбие – «Я еще слишком молод, и только в начале своего пути. Увидимся старик, я стану сильней». От подобного его самолюбие вздрагивало, покрывая кожу мурашками, а сердце стучало быстрее. Верхним клыком он прикусил нижнюю губу, медленно входя в огромный зал. Колизей. Огромная сцена и она пуста, а вокруг на ступенчатом подъёме кишат маги. Большинство из них сброд, не умеющий скрывать завистливых взглядов, что ловил на себе юноша войдя в помещение. Да, он стал тем, кого сам ненавидел - напыщенный, задравший нос человек. Единственное чем он оправдывал свое поведение – «Я лишь знаю себе цену, я сильнее и лучше всей черни, собравшейся тут. Но я ведь не кидаю им это в глаза и не заставляю себя любить или ненавидеть». И действительно так и было, Томас лишь молча занял одно из свободных стоячих мест близь сцены Колизея. В общем гуле не было слышно передвижение волшебника, а может он и сам поглощал звук от трости, дабы не вызывать много внимания на свою скромную персону. Глаза его переливались фиолетовым, словно в мутной воде плавал маленький огонек. Томас уже не помнил настоящего цвета глаз, ведь после создания заклинания, подвластного только ему, в его теле произошли некоторые изменения. Это был своего рода ожег, плата за управление всепоглощающим пламенем. Только вот даже такие глаза, которыми обладал юноша, не готовы были лицезреть отца. Галлерт во всей красе оказался на сцене. Этот высокий мужчина с белыми волосами обводил ряды белоснежным взглядом. Томас замер, аплодисменты вокруг не пробивали пелену восторга, ведь наконец он смог найти отца. Романтизированный образ, который он искал, теперь стоял и вещал с середины сцены. Его голос проникал через уши всех стоящих, и только юноша чувствовал его всем нутром. Не разбирая слов, Томас хотел шагнуть вперед и расставить руки, показаться. Сказать – «Вот он я, отец! Я добрался сюда, я больше не сопляк из той чертовой комнаты!». Но что-то не позволяло так сделать. Руки чесались, он поежился, а внутри ликовало все естество. Душа сворачивала и разворачивала крылья, ведь этот мужчина вещавший настолько завораживающе и был тем, из-за кого Томас отправился в путешествие и обрел самого себя. Обрел силу даже больше себя самого, оставляя позади все. Дрогнула левая рука, он накрыл ее правой ладонью, упираясь в голову серебряного ворона на трости. Томас искал опоры, ведь ноги переставали держать, удивлению его не было предела. Как и восхищению харизматичностью и даром убеждения его отца, и желание ровняться на этого человека нахлынуло, Томас захлебывался в этой густой тине. Падая все глубже, в глазах слегка потемнело. Он не мог поверить своему счастью, пока в единый миг не проснулся. Взгляд его темных, удивленных, глаз пересекся с тяжелым и серьезным. Галлерт наконец заметил удивленного юношу, стоящего так близко к сцене. Мужчина моментально понял кто может смотреть на него такими глазами, и во время монолога он сделал легкий жест рукой. Протягивая вперед руку, в сторону Томаса, раскрывая ладонь. Это было предложение, Томас был полностью в этом уверен. Но эта рука была забрана так же быстро, как и протянута. Взгляд белоснежных глаз разорвал связь, у Томми подогнулись колени. Он совершенно не понимал, как это расценивать, но ощущение грядущего было огромным, навязчивым. И в единый момент произошли события предсказуемые. В таком сброде нашлись маргиналы не способные сдерживать порывы гнева. Стычка, одна, другая, полчище мракоборцев стало воевать с убегающими магами. Хаос, творившийся вокруг был подкреплен заклинанием – «Протего Диаболика». Синее пламя расцвело вокруг, своими щупальцами окутывая всех неугодных по указу палочки Галлерта. Жар нежно обдавал щеки, плащ слегка развивался от поступающих потоков жаркого ветра. Но это синее пламя не могло оставить и ожога на коже юного Томаса. Конечно он был предан своему отцу и его пламя не ранило. Это действо завораживало, крики, ругань, заклинания, летящие в разные стороны. И Томас все так же неподвижно стоит, наблюдая за фигурой отца скрывающийся за языками пламени. Вывести его из ступора получилось только у Галлерта. Том заметил, как его голова поворачивается, вновь зрительный контакт. Юноша вздрогнул и остолбенел, теперь не двигался совсем и практически не дышал. А рука вновь поднялась в его сторону, расправляя ладонь. Холодный взгляд не был вопросительным, он скорее отдавал утвердительным. - Идем, сын мой. Слова из уст самого Галлерта были тяжелыми. Упали на душу и сердце словно груз, но освобождением для мозга. Томас не раздумывая переступил порог бушующего пламени. Ступая на шаг ближе к отцу, под его оценочный тяжелый взгляд, Томас чувствовал себя куклой на веревочках. Слегка топорные движение и сердце замирающее от прикосновения. Поднимая руку Томас пожал ее Грин Де Вальду и в миг испарился из этой комнаты, трансгрессировал. Тишина. Абсолютная тишина огромного зала со стеклами в высь потолка. Огромное пространство, ничем не заполненное и лишь в конце помещения стоит возвышенность. Пьедестал, на котором стоял трон. Большое, вычурное кресло, принадлежало хозяину поместья. Томас был уверен, что в этом помещении он оказался не случайно. Ведь юноша заметил, как множество людей перешагнули порог его огня и исчезли в миг. – «Я тут не один… но и при этом один. Забавно…». Томас ухмыльнулся, поправляя кончиком указательного пальца цилиндр, что слегка сполз вправо. - Ты прав милый, ты тут один. Твой отец… Девушка не успела договорить, как близь ее лица пролетел язык пламени. Белокурая красавица, с лебединой шеей отшатнулась. Ее удивленный взгляд не поразил юного волшебника. Он почувствовал, как эта магесса запустила свои аккуратные пальцы ему в мозг, и прочла то, что он думал. Куинни положа ладонь себе на грудь стояла неподвижно, вся ее уверенность исчезла, когда дева заглянула в эти бездонные глаза. - Если ты еще раз, запустишь свои поганые руки мне в голову, я тебя сожгу. Поняла? – Том вопросительно ударил тростью по кафелю. Заставляя Куини дрогнуть от резкого звука и несколько раз кивнуть. - Отлично. А теперь… - Тише… - Ошеломляюще спокойный голос вырвался из темноты. Галлерт восседал на троне, аккуратно положив ногу на ногу, а руки на боковые подставки. - Отец... Томас моментально остыл, во всех смыслах. Его пламя остановилось и медленно исчезло, развеиваясь и извиваясь. Юноша повернулся и моментально снял шляпу, прикладывая ее к сердцу и нагибаясь. Он сделал стандартный поклон, но подниматься без разрешения не хотел и не мог. Ему все еще тяжело было смотреть на того, кого Том искал так долго. - Не стоит – Шаги, он приближается. Томас медленно выгнул спину, вставая ровно и надевая свой цилиндр. Он в секунду успел увидеть лицо Галлерта рядом, и после ощутить то, что ране было для него лишь сказкой. Мужчина обнял Томаса и это было совершенно непонятно для него. Том подался вперед, но не осмелился обнимать отца. - Я погляжу, ты многого достиг с моими знаниями. Я бесконечно рад что ты присоединился ко мне, ведь сейчас нам не хватает сильных последователей. – Галлерт гладил Томаса по спине, медленно и с придыханием рассказывая юноше как он ценен. – Ты станешь важной фигурой в нашем плане. - Да отец. Я так давно хотел… -Не стоит. Послушай меня внимательно, мой мальчик. Сейчас зреет война, и не время давать волю чувствам. - Да…Прости. - Помоги мне, и когда мы победим, выкроим время на разговор – Галлерт медленно отпускал юношу, перекладывая холодные руки на щеки Томаса – Будь мне полезен, сын. - Я постараюсь, отец. Что я должен делать? - Отлично. Отправляйся в Лондон, все детали ты получишь на вокзале. – Галлерт окончательно отпустил юношу, отправляясь к своему трону. – Понял? – Волшебник вновь одарил Томаса холодным и тяжелым взглядом. - Да, понял – Том сглотнул, слишком тяжело. Он кивнул пару раз для уверенности и Галлерт исчез из комнаты. Сделав пару шагов назад юный волшебник уже оказался на вокзале. Стоял он в туалете одного из пиронов, не далеко от прохода к Хогвартс-экспрессу. Упираясь тростью в кафель, и обеими руками слегка навалившись на серебряного ворона Томас выдохнул. Дыхательные пути будто сжимались и разжимались, сердце билось быстрее чем нужно. Его волнение будто разбивало весь образ и чувства. - Твою мать… И это все? Я блять…ладно, не важно. Нет сука важно, я тебя падла искал столько, чуть не сдох… И ты значит, говоришь мне молчать… Что будет время, да? Время…Хорошо. – Томас кивал головой, прикусывая нижнюю губу – Я сделаю что ты просишь…. Вот только, что ты просишь? Юный волшебник поднял взгляд, смотря на себя в зеркало он ухмыльнулся. Приподнимая уголки губ, Томас возвращался в свое привычное состояние, похрустев шеей. Он поднял правую ладонь на уровне лица, слегка раздвинув указательный и средние пальцы. В эту щель влетела маленькая бумажка. Томас подкинул ее, и она самостоятельно развернулась, выдавая короткий текст задания. - Понятно… Вот что означает быть на темной стороне, видимо – Томас вновь ухмыльнулся, а бумажка в миг сгорела фиолетовым пламенем. Томас вновь зыркнул на зеркало, его глаза поймали фиолетовое пламя в темных зрачках. Юного волшебника захлестывали чувства, верхняя губа нервно вздымалась, каждый раз оголяя клыки. Пламя разрасталось сильнее, заполоняя темноту зрачков. И медленно перебирая пальцами воздух, он чувствовал, как меж пальцев блуждал фиолетовый язычок. – «Я сделаю… Кем только я после этого стану... Дороги назад уже не будет, это полная жопа…». Том одернул себя, потушив ярость и остановив бурю. Перчатки вновь ощутили прохладный ветерок, тянущий из-за двери. - Почему все так? Да, он приказал. Отец же, правда? – Вырвался рык из груди, Том распахнул дверь туалета и направился скорым шагом прямиком за спинами семейства магов с детишками. Приподняв трость, юноша придерживал ее, дабы не стучать о пол вокзала так часто, как двигались его ноги. Ведь только первый ребенок из семейства магов направился в проход, Том не дал отправится туда другим. Он буквально толкнул отца семейства и занырнул в проход. Ему было все равно на этих жалких магов, окружавших его. Он не видел преград на пути, расталкивая людей, продирался к отправляющемуся поезду. Запрыгивая в последний вагон, он моментально применил – «Империо», на проводнике стоявшем у подъёма. Поднимаясь и останавливаясь в пустом тамбуре, Томас понял – «Все уже на местах… Отлично. Теперь нужно ее найти». Даже взгляд сменился от воспоминания, резкий запах ударил в мозг как наваждение. Томас помнил этот приторно - цитрусовый запах, исходивший от рыжих, завивающихся волос. Опуская трость на пол, Томас вновь схватил ее левой рукой. Одернув слегка плащ, он поправил жилетку и воротник расписной черной рубахи. Томас волновался, он так хотел ее вновь увидеть. Внутри разрастался комок, что-то вязкое и тягучее делало шаги тяжелее. Будто тянуло его вниз, на землю. С каждым таким шагом юношу отягощали мысли о собственной бесполезности, о том, что на самом деле его напускная уверенность не подкреплена ничем. Главный вопрос что грыз его душу – «Кем я к ней вернулся? Все так же жалок… Не способен ни на что. Даже собственный отец отослал меня, как только я появился… Кому я нужен? Бесполезный, бездарный, заносчивый ублюдок». Прикусывая нижнюю губу линчевал себя Томас. Приспустив вновь округлый козырек цилиндра себе на глаза, Томас не желал видеть никого. Идя сквозь вагоны, юноша разминался с множеством людей. Дети, подростки, преподаватели, продавщицы и проводники. Никому не быдло дело до этой странной фигуры, он выглядел как новый преподаватель. Тем более никто и не собирался задавать вопросы столь мрачной фигуре, скорее обходили или пропускали. – «Конечно… на кой хер меня встречать. Правда? Я ж блять всего лишь твой сын. Зачем тебе это… Я не понимаю, разве у тебя не было пары минут? Услышать меня, увидеть меня…Старый х…». Том злился на всех и вся, приплетая собственную вину. Чувство стыда и отвращения пожирало его все больше и больше, юноша прислонился плечом к стенке поезда. Томас почувствовал слабость, он будто находился в бреду. Реальность казалась ему чем-то отдаленным, глаза не слушались. Звуки вокруг становились тише. А перед лицом будто натянули целлофановый пакет, Том не чувствовал себя в этой реальности. Он не мог понять, от чего же так плохо. Пожирая себя, Томас не осознавал почему же сейчас так отвратительно себя чувствует. Сейчас, вещи казавшиеся обыденными, приносили куда больше страданий. Чувствуя себя вне этой реальности Том наблюдал как люди вокруг жили. Будто через призму существования он смотрел, как копошились старшие ученики, общались и ссорились. Тело совсем не слушалось, он будто слился с поездом. Его охватывали странные взгляды проходящих мимо учеников, или же сидящих в купе, напротив. Но лишь на секунды, ведь людям тут и дела не было до кого-то со стороны. Но тут его одернули, на плечо нежно легла рука. Дериал в момент рассеялся и Томас вздрогнул, он испугался. В секунду пролетела мысль – «Ага, убийца… Сука пугливая». Укусив себя за губу, юноша повернулся. Он замер, встретились глазами два создания мира волшебного. Цитрусовый запах ударил внос, будто кулаком, заставив на секунды выпасть из реальности. Но ее глаза вернули ясность, дева молча обняла Томаса. Том ощутил сильный удар в груди, на секунду он почувствовал, как сердце остановилось и грудь сжало. Но лишь секунда, и вновь сердце заработало, а Том резко вздернув руки обнял рыжеволосую и прижал девушку к себе. Он чувствовал, что так будет правильно, хотел оказаться носом в ее кудрях. Но эти объятья не продлились дольше минуты, сама дева разорвала их. Вырвала, лишила Томаса этого запаха, напрямую поступавшего в легкие. Словно завороженный Том смотрел в эти яркие глаза, казалось даже луне не затмить их свет. Том натянул улыбку, подтягивая уголки губ и оголяя клыки, он абсолютно забыл все переживания. Этот сгусток энергии вывалился, упал на пол и остался там растекаться жалкой лужей, в которой вступал каждый прохожий. - Ты куда пропал!? – Возмущенный, но столь нежный голос, врезался в сознание Тома - Я?... Да так… родственников искал. – Обвороженный Том даже не заметил, как его голос стал мягче. - Искал он блин… Тебя тоже искали вообще то. Никто не говорит почему и зачем, но профессор Дамблдор тебя искал! - А это серьезно? - Да. – Жестко поставленный ответ заставил Томаса содрогнуться. - Ну… Видимо ты меня нашла… - Ага, нашла блин… Ладно, пойдем ко мне в купе, мне повезло ехать одной в этот раз. Томас был увлечен рыжей в глубь пустого купе. Он буквально рухнул на скамью и уперся в стенку, поправляя указательным пальцем цилиндр он не мог сопротивляться ее напору. Слишком уж запала эта девушка ему в глубины души. Том пытался создать расстояние меж ними, вжимаясь в стену, выставляя личные границы. Но стоило рыжей закрыть дверь купе, как девушка аккуратно присела напротив и моментально нарушила все границы, подаваясь вперед и упираясь локтями в собственные колени. Дева была слишком близко, Томасу было не комфортно. В его голову закрадывались мысли, что это могла быть явная манипуляция его мягким состоянием. – «Давит… Сильно давит. А что, если все это так и задумано?». Легкий румянец, на щеках некогда уверенного в себе мага выдавал всю подноготную. - Слушай, ты со мной едешь, и мы идем к профессору. Понял? – Дева наседала, ее светлые глаза скрывали жесткость характера. Для пущего эффекта она присела на край скамьи и буквально была в сантиметрах от лица Томаса. Мгновение, и еще одно, секунды летели как часы. Том затаил дыхание, грудная клетка не вздымалась вовсе. Ощущая ее дыхание на своем подбородке Томас вздрогнул, ощутив на своей левой руке, ладонь рыжей. Глянув вниз, а после снова ей в глаза, он уже приготовился утонуть в них. Только вот словно кто-то ударил по самому мозгу, резкая головная боль. А может это просто осознание пришло? - Нет… Томас чувствовал, как его возмущение нарастает. Застенчивость и робость куда –то улетучились моментально. Юноша оголил левый клык, приподнимая слегка верхнюю губу и прорычал. Рыжая незамедлительно отреагировала, она удивилась подобной реакции, но своего давления не уменьшала. Томас резко одернул левую руку и хватая за горло рыжую, он поднялся и прижал деву к стене. Ошарашенная подобным обращением рыжая застыла, она совершенно забыла о палочке и о своих силах. Теперь зрительный контакт и физический преобладал у Томаса. Его черные глаза пожирали ее свет. И среди этой темноты витали языки фиолетового пламени, будто в отражении колодца танцевал огонь. - Слушай меня сюда внимательно. - Но... - Рот свой закрой и слушай пока я тебе язык не вырвал. – Рычал юноша, не отрывая своего взгляда от ее испуганных глаз – Я даю тебе три минуты чтобы вывести передние вагоны, пять вагонов должны быть пустыми. Поняла? Томас получил удовлетворяющую реакция, рыжая покачала несколько раз головой. И только увидев в ее глазах серьезность и понимание ситуации, юноша будто исчез. А на его месте из неоткуда появилась субстанция, близко напоминавшая огромный развивающийся плащ. Но эта материя была окутана черной пеленой и дымом. В таком состоянии Том выбил окно и понесся что есть мочи в небо, высчитывая то время, которое он дал на побег. Рыжая достаточно спокойно восприняла это задание. Характером она в свою мать, ведь даже в таком положении она смогла совладать с эмоциями. Дева сомневалась лишь секунды, ведь только ей довелось увидеть, что может этот юноша. Она решила не подвергать опасности невинных людей. И чтобы не тратить время, не оббегать каждый из вагонов, дева использовала заклинание – «Сонорус». Время подходило к концу, люди в панике сбегались в дальние вагоны. Ни одна живая душа не понимала, что происходит. Даже профессора, что отправились на этом экспрессе, задали этот вопрос, когда вывели учеников. Время было не спокойное, поэтому такие меры как эвакуация, не важно учебная или настоящая, выполнялись беспрекословно. На этом и сыграл Том. Время истекало, последние секунды капали на часах. Томас с огромной скоростью направился вниз, нагоняя поезд и выбивая собой окно, он материализовался стоящим в начале поезда. В вагоне, что находится в одном переходе от машиниста. Томас растянул ухмылку, он схватил трость левой рукой по середине и ударил ею по стене вагона. Аккуратно беря свой цилиндр правой рукой, том поклонился, прикладывая его к сердцу. И буквально в секунды вокруг разлетелся фиолетовый огонь, пламя, пожирающее все на своем пути. Выравнивая спину из поклона и одевая вновь цилиндр, юноша улыбался. Вновь становясь этой темной сущностью, он вылетел через окно. Под ним разбушевалось пламя, градус плавления металла и горения дерева сильно проигрывал тому жару, что нес в себе этот огонь. Именно за возможность управлять такой смертоносной силой, Томас отдал цвет глаз и два пальца на левой руке. Такова плата за силу, выжигающую все сущее. У первого вагона достаточно быстро лопнула крыша, оттуда вырвался огромный фиолетовый дракон. Его рев слышно было везде, и теперь, люди были уверены от чего именно бежали в такой спешке. Дракон нырял в вагоны как в воду, оставляя за собой расплавленные стены, вырванные крыши и сожженные дотла купе. А точнее за считанные минуты от пяти вагонов, из которых вывели людей, практически ничего не осталось. Лишь платформы с кривыми отростками плавленого металла. Стоявшие у выхода меж вагонами преподаватели не знали, что и делать, их слабые заклинания не помогали остановить чудище. А дракон все ползал по этой части поезда, будто стараясь дожевать остатки. Он был так голоден что в последние секунды жизни постарался накинуться на тех, кто в него кидал заклинания. Но подлетая носом к жилому вагону, дракон моментально растворился. Фиолетовое пламя медленно догорало, пока вовсе не исчезло за несколько минут. Общая паника и негодование забавляло юношу, он смотрел на все это боковым зрением. Томас сидел на одном из открытых мест вагона-ресторана, а в руках держал развернутую газету. Положив ногу на ногу Том рассматривал последние новости мира магии и волшебства. А суета вокруг лишь поддерживала его чувство гордости, что с его пламенем не смогли справится. Но вот Томас погрузился в свои мысли – «Что же… мой приказ был уничтожить часть поезда, правильно? Да… Я знаю, что он хотел выжечь старшекурсников, хотел отвести взгляды сюда. Но поезд то я разрушил, правда? Правда. Мне никто не уточнял что нужно людей убивать пачками». Оправдывался перед собой же Томас. Состав двигался согласно маршруту и времени прибытия. Они не останавливались вовсе, потому как причины не было. Вагоны полностью уничтожены, но дети остались целы и приоритетной целью было доставить их быстрее в школу. Так же юношу заинтересовали слова рыжеволосой, посему теперь он ехал в самое сердце школы, повидать профессора Дамблдора. Переворачивая очередную страницу Томас встряхнул газету, на секунду ее опустив дабы оценить ситуацию. Он чувствовал, что поезд останавливается, и было забавно наблюдать как народ максимально быстро выбегает из него. Копошились, собирали чемоданы и все доступные клади, подбирали животных и друзей. Убегая в спешке от недавнего происшествия люди чувствовали себя лучше только на улице. Возможно ощущали защищенность близь стен школы. Вот только никто из присутствующих не подозревал, что причина того пожара медленно шагала в унисон со старшей группой. Томас отлично влился в 6 курс, юноши и девушки в панике не замечали никого вокруг, может кроме своих близких друзей. И выходя из вагона Томас обронил свой цилиндр, на что девушка, стоявшая сзади отреагировала достаточно естественно. Она подняла цилиндр, а за это время юноша успел подумать заклинание – «Колорум». Девушка перед собой успела заметить высокого брюнета с кроткими волосами. Но только она поднялась и хотела подать цилиндр юноше, перед ней стоял тот же высокий парень. Но только волосы его висели примерно до ушей с обеих сторон и были совершенно белыми, даже седыми. Томас искренне улыбнулся, чем и ошарашил брюнетку, принимая из ее хрупких рук цилиндр. Понимая ее смятение Томас скрылся в толпе учеников и достаточно быстро прошел мимо Хагрида и мистера Филча. Но от цилиндра пришлось все же избавиться, дабы не вызывать подозрений. Было жалко, но Томас выкинул его во время поездки на телеге в школу. Сидя в телеге Томас упер в пол трость, держа ее перед собой он положил на серебряного ворона обе руки и прикрыл глаза. Рядом с ним ехали ученики, живо обсуждая произошедшее. А том лишь улыбался, этот ажиотаж тешил его самолюбие, давал повод к осязанию того, что он далеко не слабак. Буквально поглаживая себя по голове Томас не заметил, как уже вблизи показались стены родной для этих людей академии. Поднимая голову, беловолосый распахнул свои темные глаза и смотря каменную кладку стен, на горящий нежно в окнах свет, улыбнулся. – «Я иду к вам, профессор.».