Чувствую тебя

      Блеклый полумесяц медленно исчезает с сумеречного неба, уступая свое место солнцу, которое вот-вот и начнет выплывать из-за линии горизонта, окрашивая небо в яркие цвета. Тёмно-синий превратится в розовато-красный с желто-оранжевыми вкраплениями, и с движением раскаленного шара небо начнет сменять оттенки, делаясь ещё ярче и красивее. И когда полукруг станет окружностью, природа наконец-то проснется. Так происходит каждое утро в Сентфоре. Рассвет сменяет ночь, обозначая начало утра.       И как только лучи солнца касаются земли, а в частности — крон деревьев, птички начинают свои утренние распевы, меряясь громкостью и силой своих голосов. Капельки росы высыхают на траве под палящими лучами, а божья коровка раскрывает крылышки, встречая утро и радуясь его наступлению. Ее ярко-красное тельце с черными горошинками переливается на солнышке, приобретая новые оттенки. Солнечные зайчики начинают свои веселые игры, перепрыгивая и перелетая с дома на дом, а на улицу опускается туман.       Плотная, серая дымка заслоняет собой взор на природу, и ранним гуляющим приходится прищуриваться, чтобы ненароком не нарваться на кого-то или на что-то. Природа громко зевает, и город наполняется постепенно жизнью, отходя ото сна, который принес всем силы в новый день. Окна в домах начинают одно за другим загораться, обозначая свое утреннее пробуждение, и лишь в одном окне свет горит всю ночь, а ее обитатель так и не сомкнул своих глаз. Снова.       Колёсико зажигалки издает знакомый звук, и маленький огонек мерцает в туманной дымке, поджигая никотиновую палочку обладателя той самой квартиры. Майкл Тёрнер вновь провел всю ночь без сна, истязая свой организм многочисленными чашками кофе и банками энергетиков, что валяются у кровати в его спальне, будто бы он вчера устроил здесь тусовку. Он пропускает сквозь лёгкие табачный дым, обжигая их смолой и никотином, количество которых в его сигаретах давно превысило отметку адекватности. Да и счёт папиросам перешёл уже за второй десяток.       Он выходит на балкон, оставляя его дверцу открытой, дабы проветрить душное и дымное помещение. Ожидая увидеть красивое от рассвета небо, Майкл лишь обречённо вздыхает, когда его встречает туманность и прохлада. Парень смахивает с лица мешающие медные пряди, облокачиваясь обеими руками об поручни балкона, и прикрывает глаза, пытаясь поймать минутное спокойствие. Но и этой минуты ему не видать, ведь сердце предательски екает, отзываясь гулкой болью по всему телу, когда сознание машинально воспроизводит ощущение ее рук на его спине. Чертова мышечная память…       Это когда-нибудь закончится? Когда его уже перестанут мучить собственные мысли о той, которую он давно потерял? Когда парень прекратит не спать ночами, судорожно просматривая в ленте инстаграм ее публикации и сториз, где она с другим? Стоит только подумать о телефоне, как современное устройство снова оказывается в руках юноши, и он садится на стул в кухне, долго смотря в экран, пока тот не погасает. Тёрнер не знает, что находит на него каждый раз, когда пальцы касаются сенсора, нажимая на значок приложения «Мессенджер», и вводят очередные: «Привет, маленькая. Как твои дела?».       Это как замкнутый круг. Он просто не может остановить себя в такие моменты, поэтому снова делает так, набирая одну и ту же фразу, посылая ей это чертово сообщение, которое так и останется непрочитанным в куче тех, что уже были отосланы раньше. Сегодняшнее, кажется, юбилейное. Сотое, как показывает счётчик сообщений в переписке с той, кто игнорирует его специально. Удаляет все сообщения. Блокирует номер, чтобы он не мог звонить, зато, словно потешаясь, оставляет его в своих подписчиках в социальных сетях, куда постит одну фотографию за другой. С другим.       Наверное, было бы проще забыть или же найти другую, было бы легче, если бы всего этого не было, но… Майкл не умеет иначе. Он любит, а любовь, знаете ли, чувство очень щепетильное. Да и как забыть, когда все вокруг только, что и делают, как говорят о ней? Мисс недотрога, чертова Сара О’Нил, которая до отношений с Майклом никогда и никого не подпускала к себе, сейчас, как с цепи сорвалась. Каждую неделю новый парень. Каждую неделю… Быть может, Тёрнер и смог бы о ней забыть или же избавиться от назойливых картинок совместных воспоминаний, если бы она была счастлива с одним. Но… Сара будто бы специально делает все, чтобы он вспоминал о ней.       Тёрнер уже и не помнит, как натянул джинсы и футболку, накинул куртку, а потом, как дошел до школы. В голове полнейший хаос. Через неделю он оканчивает школу, и стоило бы подумать об экзаменах и дальнейшей судьбе, однако мысли забиты совсем другим. И это гложет. Убивает. Он зависим. Зависим от нее, от того чувства, которое было разрушено так скоро и так быстро, которое убило в нем все живое, оголив нервные окончания. Майкл разбит.       — Идёшь сегодня на тусовку к Морингам? — хлопая друга по плечу, Стив становится рядом, обращая свой взгляд вперёд и тут же разворачивая Тёрнера лицом к себе. Знает, какой бывает реакция парня на такого рода сцены. И вот очередная разворачивается прямо на их глазах.       — Наверное, не знаю, — сухо бросает Майкл, пытаясь развернуться обратно и дойти до кабинета, но оказывается в сильных тисках Стива, что не позволяет ему сделать и шага. Даже головой повести. — Да пусти же ты! Что там такое?       И он вырывается, разворачиваясь. Ранее разомкнутые ладони сжимаются в кулаки, а на лбу появляется венка от напряжения. Рюкзак, перекинутый через плечо, падает вниз, когда Тёрнер срывается с места, оказываясь в два счета рядом с целующейся парочкой. Без раздумий хватает парня за грудки, оттаскивая от блондинки и прижимая к стене. В его глазах плещет огонь злости. Он готов разорвать брюнета на части, убрать с его лица самодовольную ухмылку, испортить внешний вид, но…       — Отпусти его, идиот!       Сара. Ударяет его кулаком в плечо, пока Майкл все так же не сводит своих изумрудных глаз с испуганного лица Холла. Она повторяет свое действие, и ещё, пытаясь до него достучаться, но Тёрнер будто бы не слышит.       — Ещё раз увижу рядом с ней, — процеживает сквозь зубы, сжимая горло Джона, стоящего на месте, как пришибленный. Боится, и верно. В таком состоянии Майкла лучше не трогать. — Твоим родителям придется заказывать для тебя гроб!       И отпускает парня, поворачиваясь к Саре. Она лишь недовольно качает головой, прожигая его разочарованным взглядом и, хватая Джона за руку, уходит в другую сторону, касаясь брюнета ладонью ласково и беззаботно. Как касалась раньше его…       — Ничего не говори, — поднимает с пола рюкзак, обращаясь к Стиву, и коротко произносит, — Я иду на тусовку.       Выуживает из кармана полупустую пачку сигарет, собираясь выйти на улицу. Каждый человек мечтает о любви. Каждый. Многие посвящают этому чувству различные свои творения, восхваляя его. Но Майкл просто не понимает, почему это чувство так обошлось с ним. Да, был не прав, поступил чертовски некрасиво, но парень загладил свою вину уже раз сто, извинился. Зачем? Зачем она так с ним? Ей нравится смотреть, как он убивается? Или ей нравится, когда он дерётся с другими парнями из-за нее?       Почему мир так несправедлив? Что Майкл должен сделать ещё, чтобы Сара его простила? Или хотя бы отпустила… Потому что так жить просто невозможно. Куда не пойдешь — везде разговоры об О’Нил, потому что её такая резкая смена парней напрягает не только Тёрнера, но и остальных. Тихоня О’Нил ведь не была такой раньше. Зато сейчас стала носить короткие юбки, краситься ярче и носить кофты с декольте поглубже, словно это сделает ее привлекательнее в глазах других. Или же испортит его мнение о ней. Только если бы это сработало, то рыжеволосый был бы благодарен такому исходу. Но оно не работает, а лишь мучает, портит нервные клетки и организм в целом.       Почти трое суток без сна. Это нормально? Нет, поэтому Майкл просто разворачивается и идёт прочь из школы. Все равно здесь его все раздражает. Да и смысл? В таком состоянии он не способен ни на что.       — Ты куда?       — Домой, Стив, высплюсь хоть, — покидает пределы коридора, а потом и учебного заведения.       Оживленные улочки встречают парня своим шумом. Люди куда-то спешат, беззаботно улыбаясь друг другу. Машины движутся в своем направлении, а животный мир живёт совсем другой жизнью. Старый дедуля проворачивает ключ в своей закусочной, приветливо улыбаясь прохожим, и Тёрнер улыбается ему в ответ, решаясь зайти в забегаловку. Иначе это место и не назовешь. Небольшое помещение, выполненное из стекла, со старой мебелью и отвратительным стилем внутри, а точнее вообще без какого-либо стиля. Пять столиков вразнобой стоят на пространстве, предназначенном для гостей. Также имеется старая, деревянная барная стойка, за которой и стоит дедуля, разливая своим посетителям кофе и делая хот-доги.       Видимо, работает он в минус или же едва хватает на покрытие затрат, ибо помещению явно требуется ремонт, но пахнет тут отменно. Видно, что старик относится к своему делу со всей душой, отсюда и такие восхитительные запахи, заставляющие вырабатываться слюну в ускоренном режиме. Майкл садится на барный стул, предварительно осматриваясь.       Атмосфера и правда ужасная. В потолке пару дыр, стены чуть разрушены и покрылись трещинами, которые, судя по всему, пытались перекрыть рисунками персонажей Марвел, но вышло плохо. Мебель уже давно пора заменить, ибо на таких диванчиках вряд ли захочется сидеть, но Майкл почему-то ощущает себя тут хорошо. То ли от того, что тут так одиноко, и никто не говорит о Саре, не пытается разузнать причину его грусти, то ли старик улыбается так по-доброму, что на душе у парня сразу же становится тепло.       — Прогуливаешь уроки, внучок? — седые брови смыкаются на переносице, а серые хрусталики в глазах приобретают изучающий вид.       — Если только чуток, — Майкл облокачивает голову об руку, пуская изучающий взгляд по ассортименту кофе. Ему бы не помешало.       Но Тёрнер не успевает даже и глазом моргнуть или хотя бы заикнуться, чтобы сделать свой заказ, как перед ним материализуется чашечка с ароматным кофе и пару хот-догов, ещё дымящихся, с подпеченными булочками и румяной сосиской, политой кетчупом и горчицей, и несколькими листиками салата и кружочками соленых огурцов.       — Подкрепись, внучек, выглядишь ты, честно говоря, ужасно, — не скрывая правды, произносит владелец забегаловки, искренне при этом улыбаясь, — кто она?       — Что? Что вы имеете в виду? Кто она?       Сейчас лицо Майкла можно было бы заснять на камеру и подписать «эмоция удивления», а потом показывать всем остальным, чтобы знали, как действительно выглядит удивление.       — Парень, я давно живу и умею читать людей. Я вижу, тебя мучают переживания о девушке, — старик потирает лицо ладонью, убирая со лба седые пряди, — это жизнь, мальчик. Ты ещё много будешь о ком переживать, но помни, если ты не чувствуешь ее сердцем, если оно не выскакивает из груди при виде лица этой особы, то она не твой человек, и не стоит тратить на нее время впустую. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ненужных людей.       — А что, если я действительно чувствую ее сердцем?       Хриплый, тихий смех старика обрушивается на школьника, и добрая улыбка седовласого подкрепляется еще и таким же добрым, пронзительным взглядом, полным какой-то особой печали и чего-то такого, что понятно лишь одному старику. Но это трогает Майкла, заставляя улыбнуться в ответ.       — Если ты так чувствуешь, внучек, — он протягивает свою жилистую, покрытую венками и сморщенной кожей руку к парню, ставя ее ему на плечо, и произносит с улыбкой на лице и болью в глазах. Видимо, этот старик когда-то упустил свой шанс, — то не потеряй ее. Будь настоящим мужчиной, покажи ей, что ты ее достоин, но никогда не поддавайся провокациям. Женщины их любят, любят вызывать у нас щемящие чувства в груди, а мы, подобно диким волкам, поддаемся им, окончательно лишая себя в глазах женщин преимуществ перед другими.       — У вас уже было что-то такое?       Губы Майкла подрагивают от проницательности голоса старика, от его взгляда, наполненного слезами и горечью, и от того, как же он рассказывает. Будто бы какой-то странник, повидавший в своей жизни все, что было можно увидеть, теперь делится этим опытом с ним.       — Я упустил свой шанс. Был слишком горяч и молод, — голос старика дрожит, а на лице появляется безбрежная грусть, выражающаяся опущенными вниз бровями и дрогнувшей улыбкой на губах, превратившейся в одну сплошную линию, — но ты, внучек, ты еще можешь все исправить, что бы у вас там не произошло.       — Спасибо вам, — Майкл вытаскивает из кармана куртки кошелек, дабы заплатить за еду и кофе, но старик машет рукой в отрицательном жесте, — но…       — Это от чистого сердца, не обижай меня. Деньги — это пустое, так — бумажки, — седовласый потирает переносицу, вытаскивая из-под прилавка газету, — считай, что ты заплатил беседой. Ко мне редко кто заходит, я был рад пообщаться с тобой. Ты мне напомнил меня еще юнцом, а теперь ступай.       Протягивая руку для рукопожатия, Майкл очень надеется, что владелец забегаловки удостоит его такого жеста, и это происходит. Обмениваясь напоследок теплым взглядом со стариком, Тёрнер покидает заведение, мысленно благодаря старика за столь душевный разговор, за все те слова, которые он ему сказал и за откровенность. Парню даже как-то жаль стало старика. Совсем он одинок. Он обязательно к нему еще зайдет. И над словами его подумает.

***

      Плотные облака затягивают небо своей пеленой, заслоняя солнце, и на землю медленно опускаются сумерки, означающие начало вечера. Еще не совсем темно, но и прежнего дневного света давно нет. Уличные фонари постепенно загораются, освещая темные переулки и давая людям более менее нормальную видимость, лишая их страха перед темнотой.       Майкл же слезает со своего байка, вешая шлем на ручку, а самого зверя ставит на подножку, проводя пальцами по изображению дракона, которое красуется на коне уже почти год. С тех пор, когда малышка О’Нил стала не просто малышкой, а его маленькой девочкой. Было прекрасное время, было безумно и беззаботно, они быстро сошлись, став самой неожиданной и милой парой в школе, а потом также быстро и расстались, обескуражив всех.       Дом Морингов встречает громкой музыкой и светодиодами, мелькающими по всему пространству гостиной и первого этажа, под который и отведена зона для вечеринки. Ну, еще и бассейн, возле которого, наверное, собралось уже больше половины ребят, чтобы покрасоваться перед девчонками в плавках, да посмотреть на них в купальниках. У подростков лишь одно на уме. Благо, сегодня здесь помимо школьников старших классов, есть еще и драконы, которые в свете прекрасных отношений с семьей Морингов могут посещать и все вечеринки вышеупомянутых.       Забирая со стола пластиковый стаканчик, наполовину заполненный скотчем, — любимый напиток семьи Морингов, Тёрнер садится на один из диванчиков, подмечая на нем Хилла. Аарон приветствует парня коротким кивком, о чем-то перешептываясь со своей пассией, что жмется к нему всем своим телом, не желая привлекать к себе много внимания.       — Не ожидал увидеть тебя на школьной тусе, — Майкл хлопает друга по плечу, отвлекая от милостей с девушкой, — познакомишь нас?       Видеть Аарона в компании с девушкой на людях всегда событие из ряда вон выходящее, ибо главарь драконов редко распространяется о своих отношениях, считая это закрытой темой. О всех пассиях босса знает, пожалуй, лишь его лучший друг.       — В следующий раз, Майки, не думаю, что сегодня лучшее для этого место, — что-то шепча возлюбленной на ухо, Аарон оставляет на ее губах короткий, полный нежности поцелуй, и она встает, оставляя своего партнера наедине с другом. — Да и малышка больно стеснительная, не любит большое скопление народа, а моих друзей вообще побаивается. Не знаю, как Ви удалось ее уговорить пойти на тусовку сегодня.       — Не видел ее раньше в нашем городе, она не местная?       Стараясь отвлечься и расслабиться от волнующих голову мыслей, Тёрнер просто заводит разговор, даже и не думая, что эта тема не по нраву Аарону. Хилл тяжело вздыхает, хмыкая себе под нос. Не хотел он приводить девушку с собой, знал, что будет именно так, что начнутся расспросы со стороны людей, но Вишне ведь надо было проговориться об этой вечеринке, заинтересовать его возлюбленную.       — Да, Тёрнер, она не местная, но давай не о моей девушке. Я обязательно познакомлю вас, — Хилл раздражительно стряхивает с рубашки какие-то крошки, видимо, полученные от печенья, и собирается уже встать, но Майкл останавливает его.       — Ладно, сорян, я понял. Твоя девушка, ее имя и происхождение — тайна, покрытая семью печатями. Ок, не идиот. Лучше скажи, где Ви потерял. Знаю ведь, что вы друг без дружки не ходите, — усмехается, следя за тем, как Аарон вновь садится обратно, кивая в сторону второго этажа.       — С девчонкой какой-то наверх пошел, блондинка, вроде. Ты же знаешь его, ему только повод дай, он всех девчонок испортит.       Хоть Хилл и произносит все это с усмешкой на губах, Майкл знает, что Аарон относится к своему другу куда серьезнее, чем показывает это на самом деле. Видел он, как они переживают друг за друга, и это всегда восхищает парня.       Блондинка… Голова сразу же рисует образ Сары, и парень начинает вертеть головой в попытках найти О’Нил, но нигде ее так и не замечает. Может, она просто не здесь? Но глаза выцепляют в толпе Холла, с которым она была с утра, а, значит, и Сара где-то здесь должна быть. Не мог же этот сопляк прийти без нее. Знает Майкл, как он по ней сохнет, пуская слюнки. Да и не пришел бы сюда Джон сам, не любит этот тихоня такого рода мероприятия. Точно О’Нил затащила. Но куда запропастилась тогда сама?       — А Сара? Ты не видел Сару?       Обращается к главарю драконов, который уже снова сидит в обнимку со своей пассией, заправляя ей за ушко смолистую прядь волос. Майкл невольно улыбается. Его всегда радуют моменты нежности и любви в других парах, и он вспоминает обычно, смотря на такие милые картинки, себя с Сарой, когда они еще были счастливы.       — Была с этим, как его? — Аарон недовольно отрывается от общения с возлюбленной, поворачиваясь к рыжеволосому, — Ну брюнет такой, бесячий, а потом я не следил.       — Ясно, пойду, найду ее что ли, — Майкл собирается встать, но Хилл ловит его за локоть, сверля злобным взглядом, который одновременно полон тревоги и переживания, — ты чего, Ар? Пусти, я не собираюсь делать глупостей.       — Майкл, ты ее достал. Ты не заметил этого? Ты не видишь, что она специально так себя ведет, выводит тебя на эмоции. Делает тебе больно, чтобы ты от нее отстал. Ты ее явно бесишь, — грубо проговаривает Хилл, все также сильно сжимая локоть парня в своей руке, дабы не пустить его натворить каких-нибудь дел. Тёрнер и не такое может.       Да и сложить два и два для Аарона оказалось не слишком сложной задачей, к тому же, память сама выдала тот самый момент, когда Вишня ворковал с какой-то блондинкой, а когда они поднимались наверх, световой луч осветил одежду девушки, и Хилл сейчас с точностью может сказать, что это была О’Нил. Такое же голубое платье в белый горошек. Только у нее сегодня было голубое платье. Явно они с Ви там не просто беседуют, и если Тёрнер их застанет, то устроит неминуемую драку. И Аарону не очень бы хотелось их разнимать. Он пришел отдохнуть.       — Я люблю ее, Хилл, и я добьюсь ее. Сегодня мне один хороший человек сказал, что я должен слушать свое сердце, а сердце мне подсказывает необходимость в Саре, — Майкл-таки вырывает руку, бросая на Аарона раздражительный взгляд.       — Она ненавидит тебя, Майкл. Ты обвинил ее в том, чего она не дел…       — Аарон, заткнись! Я давно извинился, — передергивает Тёрнер, сжимая пластиковый стаканчик, в котором все еще находится чуть меньше половины алкогольного напитка, и выливает его содержимое на себя, смачно выругиваясь.       Более не акцентируя внимание на Тёрнере, Хилл набирает в своем смартфоне парочку сообщений, отсылая их вишневому другу, и прослеживает взглядом за рыжеволосым, который прямиком направляется на второй этаж. Кажется, сегодня ему не суждено отдохнуть и надо быть начеку. Эти двое любят устроить шоу из-за одной блондинистой особы, которая выпила крови им всем предостаточно.       Ступеньки быстро заканчиваются, и Тёрнер оказывается на втором этаже, встречающим его многочисленными комнатами и практически полной тишиной. Он снимает куртку на ходу, стирая с нее следы вылитого скотча, и резко останавливается, слыша в одной из комнат заливистый женских смех, принадлежащий только Саре. Только О’Нил смеется так высоко и звонко одновременно, словно какая-то маленькая девочка.       Подходит к той самой двери, что оказывается так удачно чуть приоткрыта, и в этой щели можно разглядеть то, чем там занимается Сара. И каким же неприятным становится удивление парня, когда следом за смехом бывшей возлюбленной он слышит голос ягодного, а потом и видит в щель, как кудрявый притягивает к себе его Сару, целуя прямо в губы.       Кулаки сжимаются в ту же секунду, а ногти протыкают кожу, оставляя после себя кровавые лунки. Хотелось бы войти и разрушить там все, накричать на нее, ударить Ви, но… Он не должен. Он же не идиот. Сколько можно ревновать ту, кто давно уже не его? Сколько можно драться с ее ухажерами? Сколько можно ее любить, не получая ничего взамен? Уже отворачивается, дабы уйти, но не может, когда очередной звук привлекает его внимание.       — Ты безумная, принцесса, — мурлычет Ви, садясь как можно ближе и вновь протягиваясь губами к лицу О’Нил, аккуратно заправляет прядку белокурых, завитых в локоны, волос за ушко, и целует, получая ответный поцелуй. — Твой сегодняшний ужажер не будет искать тебя?       Недовольно фыркая, Сара мотает головой в знак несогласия и, заглядывая в глаза брюнета, тонет, уже не отвечая за то, что делает дальше. Она ставит руки на ворот его рубашки, крепко обхватывая хлопковую ткань, и подталкивает его вниз, забираясь верхом. Оставляет руки на груди, хищно улыбаясь, а руки ягодного пробираются под ткань легкого платья, что и становится последней каплей, нарушающей и лишающей Тёрнера самообладания.       Да, снова повелся на провокации. Снова будет не прав. Но Сара — его любимая, а не Ви. Никто не имеет права ее касаться. Никто другой, особенно Вишня. Точно не он после всего, что тогда произошло.       Тихо рыча, Майкл раскрывает дверь, заходя в спальню, и, не давая Саре возможность проронить хоть одно слово, хоть как-то вмешаться, что-то сделать, чтобы его остановить, парень грубо стаскивает ее с брюнета, сверля того ненавистным взглядом. Снова ревность сорвала ему башню. Снова. Но пути назад уже нет, придется идти до конца.       — Что я тебе говорил, Ви?! — кричит рыжеволосый, уже собираясь поднять друга с кровати, но тот встает сам, заслоняя собой Сару.       — Начинается… — ягодный закатывает глаза, понимая, что разборок не избежать. Только чего ради? Зачем? Зачем Тёрнер вечно лезет к О’Нил? Они расстались. По его же инициативе. Она свободная девушка. Имеет право на секс с красивым парнем.       — Майкл, не надо! Даже не смей!       Пытаясь разрулить накаляющуюся между друзьями обстановку, выражающуюся двумя направленными друг на друга ненавистными, полными огня и гнева, взглядами, Сара подает свой тоненький голосок. Но это не действует. Они ее не слышат, и тогда она легонько ударяет Ви по плечу, стараясь вразумить хоть его, однако девушка слишком плохо знает ягодного. Он тот еще любитель показать свое превосходство кулаками, а потом получить в награду утешительную ночь, перед которой ему будут заботливо обрабатывать раны. Пока О’Нил думает, как же успокоить два урагана, эти ураганы уже начинают сносить все на своем пути.       Вишня снимает часы, откладывая их в сторону, а Майкл разминает кулаки и шею, дабы не только вовремя бить, но и уворачиваться. Парни еще раз окидывают друг друга злобными взглядами, где зелень и небо вступают в смертельную схватку, и когда Сара хочет возразить, в Ви прилетает первый удар, от которого он умело уворачивается.       — Отвали от нее! Разве я неясно сказал еще на прошлой неделе? — Майкл пыхтит, краснеет, да и похож сейчас на огромный раскаленный шар, готовый выпустить свой пар на более спокойном и улыбчивом Ви.       — Блять, Тёрнер, ты заебал ее ревновать! Она больше не твоя девушка, — теперь удар наносит Вишня и, к огромному сожалению рыжеволосого, он не промахивается, а попадает прямо в губу, из которой мгновенно начинает скапывать кровь.       — Но и не твоя, чтобы ты имел право ее целовать. У вас уже было что-то, м?       Хоть вопрос и задан Вишне, Сара чувствует укол боли, приходящийся в самое сердце. То есть он такого о ней мнения? То есть думает, что она стала бы спать с Вишней просто так? И даже если и собиралась сегодня немного пошалить, то до близости явно бы не дошло. Она бы остановила мужчину. Она не идиотка.       — Ты идиот, Майкл… Очередной удар, и кулаки обоих драконов начинают свой танец, пытаясь выяснить, кто же из них на самом деле лучше. Кто достоин принцессы, кто заслуживает ее внимания. Удары сыплются с разных сторон, чаще попадая в цель, чем приходясь в воздух. Они уже не просто махаются кулаками, они реально дерутся.       — От извращенца слышу. Тебя только пальцем помани, и ты под любую юбку готов заглянуть!       — Я хотя бы не психопат-ревнивец!       Это последнее, что слышит Сара, а потом и видит, как Тернер падает на ковер, быстро поднимаясь, пока сама О’Нил немедленно покидает спальню, мчась на всех порах к Аарону, надеясь застать его на первом этаже. Он единственный сможет их остановить. Его они хотя бы послушают, в отличие от нее. И каким же удивительным предстает перед ней Аарон, танцующий в обнимку с какой-то девушкой на своеобразном танцполе в гостиной, что образовался из-за достаточности места. Увы, придется разбить их пару.       Не долго думая, О’Нил хватает мужчину за локоть и тянет на себя, ловя его удивленный взгляд на своем обеспокоенном лице. И ей даже не приходится ничего объяснять, ведь Хилл уже недовольно искривляет губы в усмешке, отпуская свою пассию.       — Маленькая, иди в машину. Приду минут через десять, поедем домой. Нам сегодня не дают нормально отдохнуть, — ласково проговаривает каждое слово, нежно проводя пальцами по щеке своей девушки, и та беспрекословно уходит, прежде оставляя малюсенький поцелуй на щетинистой щеке. Тогда Аарон оборачивается к Саре, закатывая рукава на рубашке, — где эти два идиота?       — В одной из спален. Они там драку устроили, — заламывая пальцы от волнения на левой руке, Сара нервно сглатывает.       — Опять из-за тебя?       Карие глаза мужчины начинают сверлить серые омуты блондинки, что виновато кивает головой, отводя взгляд в сторону, не выдерживая такого осуждения со стороны главаря драконов.       — Они сами… Майкл ворвался к нам с Ви, он начал нес…       — Сара, определись уже, чего ты хочешь. Мне не нравится постоянно участвовать в кулачных боях двух своих драконов, еще и попадать под их горячие руки. Ты либо прости уже Тёрнера, либо начни отношения с Ви. Это последний раз, когда я помогаю. Еще раз узнаю, что они дерутся из-за тебя, — Аарон повышает голос, акцентируя внимание именно на этой фразе, дабы донести до школьницы ее смысл, — оба вылетят из банды и останутся ни с чем, потому что ты, солнышко, — уже смягчается, видя слезы в ее глазах, — не можешь решить свои дела с Майклом. Я же знаю, что ты специально флиртуешь с другими, чтобы позлить Майки.       — Нет, Аарон, ты не прав, это совсем не т…       — Сара, не держи меня за идиота. Я все вижу, — пресекает ее попытку оправдаться своим грубым тоном, и они как раз доходят до той самой спальни, где все еще слышны звуки падающих предметов, какие-то нелицеприятные высказывания, вылетающие из уст драконов, и «охи» и «ахи» мужчин, — стой тут. И не смей туда заходить!       Бросает он, скрываясь за дверью и оставляя О’Нил одну. Она только и может слышать его крики и грубые фразы, брошенные в стороны обоих драконов, что все ещё, судя по звукам, продолжают драку. И лишь после звука звона вазы, ударившейся об пол или стену, естественно, разбившись, в спальне наступает тишина. Сара машинально отходит от двери, становясь чуть левее, и именно в этот момент дверь открывается, и из нее выходит Аарон, а следом за ним и Майкл с Вишней, натянуто друг другу улыбаясь.       Девушка в ту же секунду бросает изучающие взгляды на драконов, искривляясь в лице. Оба выглядят, мягко говоря, хреново. Тонкая струйка крови вытекает из носа Тёрнера, стекая по губам и подбородку, скапывая на футболку и пачкая ту. Губа разбита, на скуле красуется синевато-багровая отметина, и все костяшки сбиты в кровь. Вишня выглядит не лучше: одна бровь чуть рассечена, а на носу красуется глубокий порез, видимо, от удара обо что-то острое, и такие же «красивые костяшки». Она недовольно скрючивается, хватая ягодного за руку и отводя в сторону.       — Зачем ты с ним подрался? — повышает голос, смеряя Майкла болезненным взглядом.       — Я? Это он, между прочим, начал!       — Да не важно, кто начал, ты ведь продолжил. Зачем? Не видишь, он ведет себя, как идиот. Надо было просто уйти…       О’Нил обреченно вздыхает, на секунду ловя на себе изумрудные радужки парня, что краешком губ пытается улыбнуться, но так и не делает этого, ведь блондинка отворачивается. Она не может смотреть на него без злости и боли, без ненависти. Он разрушил ее, и теперь она делает это в ответ, наплевав на все, что последует дальше.       — Принцесса, я взрослый парень, сам разберусь! И вообще, — Вишня оскаливается. Ему надоело быть оплотом, что сдерживает чувства этих двоих. Она либо с ним, либо с Майклом. Другого не дано, — разберись с малышом Майки, а потом поговорим. Я, конечно, не против этих наших с тобой свободных отношений, но у меня на тебя были совершенно иные планы. Если ты все еще любишь его, — шепчет ей на ушко — так, чтобы слышала только она, — то попытайся его простить или поговорить хотя бы. Сара, ты классная, но я же вижу, какими глазами ты смотришь на него. Не хочу рушить то, что может быть между вами.       — Ви, тебе показалось, — тихо проговаривает блондинка, ухватываясь за рукав рубашки мужчины, надеясь, что он не услышит сомнений в ее голосе и не заметит косого взгляда на рыжеволосого, мирно спускающегося по лестнице. Только ягодный не был бы собой, если бы не был так внимателен к деталям. Он все увидел и услышал. — Поехали ко мне?       Кокетливая улыбка и подмигивание правым глазом в попытке показать свои намерения на этот вечер. О’Нил чуть придвигается к Вишне, заводя руку за его голову и касаясь шеи, и протягивается за поцелуем, уже раскрывая губы. Но получает блондинка не желанное, а оплеуху в виде отстранения кудрявого и его осуждающего взгляда. Не то что бы он против уединиться с Сарой. Нет, очень даже за. Она ему симпатизирует, нравится, но… Он не хочет портить то светлое, что видит между школьниками. И понимает он Тёрнера. Сам бы ревновал к каждому столбу, особенно если еще и девушка намеренно ведет себя так открыто и расковано, как это делает блондинка.       Их свободные отношения, коими Сара окрестила их дружбу, ибо Ви для того, чтобы отвлечь девушку от хандры, сводил ее на пару-тройку свиданий, от чего дружба переросла в отношения… Эти отношения — это ведь не то, что надо юной девушке, да и зачем ей он — взрослый мужчина с ветром в голове? Вишня абсолютно уверен, что эти отношения и созданы были для того, чтобы вывести рыжеволосого дракона на эмоции, заставить ревновать и признать свою ошибку — вернуть ее. Зачем же он должен им мешать?       — Сара, я знаю, зачем ты это делаешь. Не-а, как бы я не хотел бы этого и как бы сильно ты мне не нравилась, — нет, я не поеду с тобой к тебе. Разберись в себе и с Майклом. Вы ведь потухаете друг без друга. Да, он был не прав, — ягодный скатывается по стене, утирая кровь локтем, и прикуривает сигарету, поднимая взгляд небесных очей на свою спутницу, — обвинил тебя в том, чего ты не делала. Заставил почувствовать себя униженной. Оправдываться перед ним, но парень раскаялся уже раз сто. Неужели ты не видишь, что с ним происходит? Да он мертвый без тебя!       — Мне плевать. Он сам во всем виноват, — старается быть убедительной, однако прикрывающая рот ладошка, дабы сдержать немой крик, выдает ее с потрохами.       — Ну-ну, только мне не ври, ты плохо скрываешь эмоции, — криво улыбается, встает с пола и подходит к блондинке, заключая ее в свои объятия, — я желаю тебе только лучшего, принцесса. И твое лучшее — Майкл, поэтому попытайся с ним поговорить. Парень заслужил прощения.       — Думаешь?       — Знаю, — оставляет на ее виске нежный поцелуй, выпуская из своих рук, — но если же вам все-таки не удастся решить вашей проблемы, то ты знаешь, где меня искать. Я всегда для тебя открыт, принцесса.       И улыбаясь, Вишня покидает Сару, оставляя ее одну со своими мыслями, которые в ту же секунду заполняют ее голову своей тяжестью, и О’Нил сама не замечает, как оказывается на улице. Наверное, она бы прошла мимо, пошла бы домой, чтобы все хорошенько обдумать, если бы не привлекший ее внимание мотоцикл Тёрнера. Точнее даже не сам мотоцикл, а одна из его составляющих — рисунок дракона на бензобаке, который Сара нарисовала когда-то сама, сделав тем самым сюрприз своему парню. На сердце становится тепло, а в душе как-то легко.       Блондинка-таки подходит к железному коню, любовно оглаживая изображение, что бережно покрыто лаком и отполировано. Видно, что парень ухаживает за этим изображением, трепетно и с любовью прикладывая все усилия для того, чтобы оно оставалось таким свежим и ярким.       — Ты помнишь, как ты нарисовала его мне?       Позади слышится низкий, хриплый голос, от которого О’Нил вздрагивает. Она поворачивается, прикрывая глаза, дабы сдержать слезы, что просятся на глаза от такого потрепанного вида парня.       — Я рисовала его две ночи, я выкрала ключи от гаража из твоей куртки, сделала слепок, а твои специально спрятала в комоде с нижним бельем, чтобы ты даже и не думал их искать. Я хотела сделать сюрприз, — легкая улыбка касается губ блондинки, — хотела удивить тебя. Помню, Ви нашел для меня около тридцати эскизов разных драконов, а по итогу я придумала своего. Мне хотелось сделать тебе приятно…       — И тебе удалось это сделать. Я был в восторге, да и до сих пор берегу это изображение, катаюсь аккуратно. Иногда мне кажется, что ты специально там его нарисовала, чтобы я ездил максимально аккуратно и ни в коем случае не повредил бы эту красоту, — Майкл с опаской прикасается рукой к ладони девушки, боясь вызывать у нее приступ гнева и ненависти. Так ведь и заканчивались все их попытки общения до этого. — Сара, я скучаю…       Но О’Нил просто отворачивается, смахивая с ресниц резко возникшие слезы. С ним больно, с ним жестоко и страшно. Не хочется вновь потонуть в омуте зеленых глаз, которые так и манят к себе. Не хочется довериться и стать в очередной раз игрушкой, которую можно выкинуть при первой же необходимости, которой не доверяют и которую заставляют чувствовать себя ничтожеством.       — Это в прошлом, Майки, — не разворачиваясь, делает шаг вперед, чтобы покинуть парня как можно скорее, но он успевает остановить девушку, схватившись за локоть, — что еще? Тёрнер, ворошить прошлое — глупо! Нас больше нет. Никаких «скучаю» и быть не может!       — Тогда почему же ты на меня не смотришь? Зачем избегаешь зрительного контакта? Зачем вертишься с другими парнями, меняя их как перчатки? Я же знаю, ты не такая, ты не стала бы целоваться сначала с Джоном, а потом и с Ви… Сара, ты ведь пытаешься так забыть меня, — сжимает кулак свободной руки, разворачивая блондинку лицом к себе, и пытается заглянуть ей в глаза, но та отводит свои бездны кварцевого оттенка в сторону, — Так я и думал… Не любишь меня? Не скучаешь по мне, да?       Она отступает назад, вырывая ладонь, но упирается спиной в байк, отчаянно ища выхода, однако его просто нет, ибо Тёрнер настигает блондинку, крепко прижимая всем своим телом к транспортному средству. Его ладонь касается ее щеки, осторожно очерчивая пальцами скулу и касаясь верхней губы. Сара отворачивается, прикрывая глаза, но когда вновь раскрывает свои веки, то встречается с двумя изумрудами, поглощающими ее целиком и полностью.       — Ну же, Сара, ответь мне. Не молчи, или же я восприму твое молчание, как немое согласие, — улыбается впервые за вечер искренне и широко, когда видит, когда она учащенно дышит от его прикосновений.       Ему вовсе и не нужны слова. Он видит, как реагирует ее тело. Она скучала и все еще любит, хочет быть с ним, а эти парни — способ развлечься, забыться. Заставить его ощущать свою вину еще больше. Да, был виноват, но сейчас все осознал.       — Ты спросил про парней, — Сара делает глубокий вдох, сглатывая, стряхивает его руку со своей щеки и продолжает резко, грубо, — я не такая? Не такая — это какая? Ты сам назвал меня шлюхой, вот я и соответствую твоему названию! Не нравлюсь такой? Что ж, прости, но тебя это уже не должно волновать.       — О’Нил, я ведь сдуру… Я извинился сто раз, я уже загладил вину перед тобой. Что я еще должен сделать?       Вопрос оказывается проигнорирован, и вместо этого девушка легонько тянется рукой к щеке парня, стирая с нее кровь и мгновенно отдергивая ладонь, словно ошпаренная. Каждый раз ее словно ножом в сердце ударяют. Извинился… А ничего, что перед этим душу вскрыл?       — Да что с тобой такое, Майкл?!       Сара уже битый час пытается дозвониться до возлюбленного, который всяческими путями игнорирует ее звонок, то сбрасывая, то просто не отвечая. И когда она тянется в очередной раз до заветного имени и кнопки трубочки рядом с ним, ее ошарашивает сообщение, приходящее следом: «Между нами все кончено, О’Нил. Можешь идти и дальше спать с Ви. Ты ведь, оказывается, та еще шлюха…»       И как она должна реагировать на подобного рода сообщения? Не то, чтобы она в шоке, она просто не знает, как после такого заявления жить дальше. Он даже не ответил ни на один звонок, даже не написал причины такого решения. Просто обозвал и поставил перед фактом. Поэтому она без раздумий решает идти к нему домой, чтобы разобраться. Может, это просто шутка какая-то? Зачем она должна спать с Ви? Они ведь друзья…       Звонит в дверь, судорожно сжимая края своей куртки. Ей страшно… Страшно, что сегодня и правда может наступить конец. Майкл ведь такой впечатлительный, такой резкий и не любит слушать чужое мнение, но не смотря на это он очень милый и добрый, и она правда его любит. Любит больше, чем можно любить в шестнадцатилетнем возрасте, даже больше, чем это могла бы себе представить сама она, когда начинала только отношения с Тёрнером. Они ведь пережили все, столько раз им приходилось ссориться и доказывать друг другу свои чувства, но они всегда умели приходить к решению проблемы, всегда…       Что не так пошло сегодня? Почему он так категоричен? Почему не открывает ей двери? Если надо, то девушка может простоять и несколько часов под его дверью, лишь бы во всем разобраться. Она ни с кем не спала. Более того, Майкл — ее единственный парень, ее первый во всех смыслах парень. Она даже ни с кем до него не целовалась. Чего уж тут об интиме говорить? Они ведь и сами совсем недавно перешли эту черту дозволенного. Зачем она должна была спать с кем-то? Еще и с Ви. Они просто друзья.       И вот дверь открывается, но Сара сразу же расстраивается, что вообще сюда пришла. Майкл зол. Он выглядит ужасно. На нем просто нет лица, да еще и губы сложены в эту грустную полуулыбку, которая никогда не означает ничего хорошего. Это точно конец…       — Чего тебе, О’Нил? Я же сказал, между нами все кончено. Что ты не поняла? — оскаливается он, угрожающе смотря на блондинку.       — Но что произошло, Майкл? Я ведь ни с кем не спала. Откуда у тебя такие данные? Почему ты так решил? И пропусти! Я имею право объясниться, — Сара толкает парня, но он лишь еще сильнее прирастает к полу, становясь в закрытую позу.       — То есть это другая Сара О’Нил вчера ночью, когда я уехал по неотложным делам с Хиллом, восседала на Вишне, страстно с ним целуясь? То есть это не ты на видео? Не тебя он трах…       — Какое видео, Майкл?       Сара все еще не понимает, что происходит. Что за видео? Да, она была вчера с Ви в его кабинете ещё около двух часов после отъезда парней, но они играли в карты и пили виски Аарона. Не было ничего. Разве что пошлые намеки Ви, но он всегда так делает. Абсолютно всегда. Когда они закончили играть, дракон отвез ее домой, и она мирно спала в своей кровати, долго еще вспоминая их с Тёрнером прогулку по парку.       — Из казино. Меня Аарон попросил отсмотреть камеры, кто-то из драконов ворует элитный алкоголь из их с Ви кабинетов, ну я и пошел в комнату охраны. Включаю видео вчерашней давности, смотрю значит, а вы там с Ви в карты играете, пьете виски, а потом видео обрывается на некоторое время. Видимо, как раз тогда кто-то и совершал свои грабежи, а вы, наверное, раздевались пока что. Ну а после… После какая-то блондинка скачет на Вишне. Знаешь, я не идиот. Понимаю ведь, что это была ты, поэтому, — грубо хватает ее за руку, и припечатывает к стене, оскаливаясь, — пошла вон! Я больше не хочу иметь дело с такой шлюхой, как ты! Я ведь думал, у нас все серьезно. Я доверял тебе, Сара. Ни разу не говорил ничего, когда видел, что вы с Ви слишком тесно дружите, но, видимо, ты давно уже с ним спишь.       — Нет, Майкл! Это бред какой-то! Он отвез меня вчера домой. Все! — задерживает дыхание, стараясь не расплакаться, но не может. Он слишком сильно держит ее за руку, а его слова больно врезаются в сердце, создавая отвратительное ощущение меж ребер.       Но Тёрнер непоколебим. Парень несколько секунд смеряет девушку своим злобным выражением лица, а потом ударяет кулаком по стене, рядом с ее головой. Ему больно осознавать это, больно, что с ним поступают именно так. И раз она пришла оправдаться, значит точно что-то было.       — Ага, сколько раз ты уже перед ним ноги раздвинула? Как ведь хитро ты, однако, поступила, — усмехается рыжий, чуть отступая назад, — вся такая нетронутая, невинная. Позволила мне стать твоим первым, а как только мы перешли в стан еще и партнеров, то все. Ты пошла по рукам… С Хиллом тоже спала? Или еще с кем-то из драконов? Шлюхи ведь так делают…       — Да пошел ты! Я тебя люблю, Майкл, тебя! Я бы никогда… Мы…мы, — начинает заикаться, ибо слезы мешают нормально говорить, а до истерики уже совсем недалеко, — он отвез меня домой. Отвез домой. Ничего не было. Ничего… Зачем ты так со мной?       — А на видео кто? Твоя сестра-близнец, о которой я ничего не знаю? Не ври мне, Сара! Уж если сделала, то имей совесть признаться!       Парень кричит и брызжет слюной, от гнева размахивая своими сильными руками, и так входит в состояние агрессии, что не замечает, как очередное такое размашистое движение ладонью оканчивается попаданием по лицу блондинки. Она хватается рукой за щеку, чуть ли не скатываясь по стене, но удерживается. Не хочет падать еще ниже, чем упала уже в его глазах. Хочет доказать свою невиновность, и она знает, как это сделать.       — Я не спала с ним! И с Аароном тоже! А раз ты такой умный, то, знаешь, что… Вот, смотри себе на здоровье еще одно очень интересное зрелище.       Отдает ему свой телефон, указывая на данные геолокации за прошедшие сутки, где черным по белому написано, что в период с часу ночи и до одиннадцати утра она была в своем доме. И пусть только скажет, что телефон был оставлен специально в квартире. Нет, и он это прекрасно знает, потому что она фотографировала его вчера во время прогулки именно на телефон.       — Черт, я… Ох, Сара, — только сейчас Майкл понимает, что случайно ударил девушку, поэтому тянется рукой к ее щеке, но она просто отбирает свой телефон, выскальзывает из-под его тела и делает несколько шагов назад. — Сара, маленькая, я все перепутал. Это, наверное, была другая девушка. Просто цвет волос один и тот же, вот я и придумал себе.       Пытается оправдаться, сжимая до боли челюсти. Идиот… Он такой идиот. Даже не попытался с ней поговорить или выслушать ее. Он поверил записи, а не любимой девушке, с которой они вместе с его шестнадцати лет… И до этого ещё дружили все детство. Как он мог ей не поверить? Зачем наговорил столько гадостей? Она никогда его не простит…       — Да пошел ты, идиот! Да, ты прав, между нами все кончено! Не звони мне больше и не приходи, иначе я попрошу Аарона, чтобы он натравил на тебя драконов. И плевать, что ты тоже часть банды.       Убегает, не оглядываясь, ибо знает, что он тоже сорвался с места и побежал за ней. Он не захотел ее слушать, не поверил ей и сделал больно, а она… Она просто ушла, потому что простить его сейчас — значит быть униженной, слабой, позволить пользоваться ей. Нет. Она переступит через свои чувства, забудет его, но никогда не простит. Отношения — это доверие. Майкл же не уяснил этой истины. А зря, тогда бы всего этого не было…       — Исчезнуть из моей жизни!       Кричит на парня, ставит руки ему на грудь и пытается оттолкнуть от себя, но он не сдвигается с мертвой точки, продолжая сверлить блондинку полным боли и восхищения взглядом. Впускать воспоминания в голову было не лучшей идеей Сары, они лишь еще больше разрушили образ некогда любимого человека. Но почему она все ещё не ушла?       — Сара, я никуда не уйду, пока мы не разберемся во всем, пока ты, наконец-то, не простишь меня.       — Тёрнер, я ни за что и никогда тебя не прощу! Знаешь, что было самое обидное во всем этом? Я бы закрыла глаза на твою тупую ревность, на беспочвенные обвинения, на эти обидные слова, но не на то, что ты поверил не мне, а какому-то видео, где даже лица не видно было! Ты не доверял мне… Зачем я должна давать тебе еще один шанс или же прощать, если ты никогда мне и не доверял до этого. Наверное, — больно прикусывает щеку, чтобы не заплакать снова, — наверное, даже очень хорошо, что это произошло тогда, а не сейчас или гораздо позже, когда отпустить было бы уже невозможно. Все, Майкл, отпусти меня, я хочу домой. Да и тебе не помешало бы, выглядишь ты фигово.       Чуть подумав, Майкл отступает на шаг назад, освобождая блондинке дорогу. Аарон был прав. Она его ненавидит… И никогда не сможет его простить. Зачем он, вообще, пытается хоть что-то делать? Парень обходит мотоцикл, снимая с ручки шлем, и уже собирается его надеть, но О’Нил осторожно, и что самое удивительное — неожиданно для себя, берет его за руку, останавливая.       — Отвезешь меня домой?       — Да, садись, — безэмоционально произносит он, протягивая ей шлем, — только крепче держись, не хочу, чтобы ты упала.       Утирая локтем следы крови, что все это время красовались на лице парня, он садится, дожидаясь, пока О’Нил сядет сзади и крепко обхватит его своими ладонями. И она садится непозволительно близко, прижимаясь всем своим телом к широкой спине, а руки крепко сжимает на торсе, наслаждаясь теплом тела парня. Всё-таки с ним хорошо. Она и правда чувствуется себя безопасно, когда он рядом. Да и тела их будто бы созданы друг для друга. Она такая маленькая и худенькая, а он такой сильный и крепкий, чтобы быть ее каменной стеной.       Всю дорогу она крепко жмется к нему, а он слабо улыбается, удивляясь ее такой реакции. До этого она не позволяла себе такой откровенной близости, и Тёрнер даже расстраивается, когда видит забор ее дома. Придется ее отпустить. Расстаться с ней вновь. И это, кажется, реально последний раз, когда она подпустила его к себе так близко. И очень жаль. Он без нее точно погибнет. Падет, как воин, проигравший в схватке с чувствами.       — Спасибо, — девушка снимает шлем, передавая его в руки парня, и улыбается.       Переминается с ноги на ногу, то и дело рассматривая запекшуюся кровь на его лице и руках. Раньше она бы просто обработала все раны, и они бы легли спать или выпили чай, наслаждаясь обществом друг друга. Но не сейчас… Сейчас Саре жутко страшно, что он снова станет ее кошмаром, разрушит все прекрасное внутри. И плевать, что О’Нил все ещё любит его… А ведь Вишня и Аарон были правы. Теряясь в обществе других парней, блондинка пыталась забыть его, но стоило Тёрнеру оказаться так близко и дотронуться до нее, как девушка вновь ощутила в себе трепетные чувства. Он ей душу вывернул наизнанку, а она вновь испытывает к нему влечение. Желание не просто чувствовать его близость, а чувствовать всего его с собой. Всегда. Рядом. Рука об руку.       — Ну, я пошел, — Майкл нарушает возникшую паузу, сглатывая, но не сдвигаясь с мертвой точки. Не хочет покидать ее.       Сердце стучит со скоростью света. В ушах гудит. Душа просит ее. Все как и сказал старик… Тёрнер чувствует ее всем своим организмом. Его сердце выпрыгивает из груди только рядом с ней. Только в ее обществе он хочет жить и творить, заниматься музыкой, как делал это раньше. С ней… Можно ли так чувствовать человека? Наверное, если сильно любишь, то непременно — да.       — Могу ли я обработать твое лицо? — слетает с ее губ практически шепотом, и внутренний голос молится всем богам, чтобы рыжеволосый не услышал этой фразы. Она случайно. Оно само вырвалось.       — Если угостишь ещё и чаем, то будет вообще замечательно, — парень ставит мотоцикл на подножку и продвигается к входной двери.       Ароматы пряностей и цитруса заполняют гостиную блондинки, когда школьники оказываются в доме. Цитрусовый чай с пряностями — ее любимый чай, ведь именно он даёт ей самое настоящее успокоение и умиротворение. Когда она делает глоток этой яркой красновато-коричневой жидкости, то тело заполняется приятным теплом, а в голову поступают заряды, способные расслабить. Но, кажется, сегодня и это не способно дать ей желанного, когда рядом он. Напряжение так и чувствуется между молодыми людьми, как бы они не пытались его скрыть.       — Сиди смирно и не дёргайся, — О’Нил смачивает ватный диск антисептиком, прикладывая к разбитой губе парня, — тише, ты же мужчина. Чего дергаешься?       Дует на его ранки, пытаясь снять боль, сосредоточено смотря на каждую из них и прикладывая все усилия, чтобы лицо имело более менее божеский вид. А он смотрит на нее пристально, не сводя своих изумрудных глаз, даже задерживая дыхание, словно она испарится, если он случайно выдохнет.       — Ты стала такой… Взрослой. И ещё красивее, — чуть ли не шепчет, прикрывая глаза, а когда открывает их, то встречает свинцовый взгляд блондинки на своих губах.       — Ой, кажется, я отвлеклась, — тараторит она, собираясь в очередной раз смочить ватный диск антисептиком, но не успевает. Парень перехватывает обе ее руки в свои, располагая тело на своих бедрах, и без раздумий совершает то, что видел в ее взгляде. Накрывает нежно-розовые уста своими, целуя без остатка, отдаваясь полностью. — Тёрнер, что… Что ты делаешь? — отрывается от него О’Нил, возражая, но вновь оказывается вовлечённой в поцелуй.       Все ещё бьёт его кулаками по спине, пытается вырваться и сделать ему больно, покусывая губы, но сдается, когда он запускает пятерню в ее волосы, массируя кожу головы. Майкл постепенно открывает себе доступ к шее, перемещая губы, и уже ощущает и ее вовлеченность, выражающуюся тщетными попытками расстегнуть пуговицы на его рубашке. Но парень не собирается сегодня заходить так далеко, поэтому отстраняется, слыша протестующий вздох.       — Я должен быть уверен, что мы сможем вновь после этого быть вместе. Если же нет… Я не стану с тобой спать и сюда больше не заявлюсь. Я оставлю тебя, если ты сейчас меня об этом попросишь. Навсегда. Но если же ты все ещё чувствуешь ко мне что-то, то, прошу тебя, — ставит ее ладонь на свою грудину, показывая, что происходит с ритмом его сердца, — уйми ту боль, что там. Оно желает тебя. Больше никого. Мое сердце… Будь оно проклято… Оно, кажется, однолюб, и отчаянно хочет биться в унисон с твоим.       Он вновь задерживает дыхание, обращая взор своих изумрудных глаз на лицо девушки, что переводит взгляд с лица парня на руку и в обратном порядке. А ведь ее сердце тоже сейчас выпрыгнет из груди, а если он уйдет, то разорвется на мельчайшие осколки. Сара проиграла в собственной игре. Как только он пересёк порог ее дома, преимущество сразу же встало на его сторону. Она знала это, но впустила его. Значит ли это, что девушка готова впустить его в свой маленький мир вновь?       — Скажи мне, — делает вдох, — тебе действительно требовалось разбить сердце и мне, и себе, чтобы понять, что ты без меня не можешь?       — Кажется, да, — честно сознается Тёрнер, виновато опуская взгляд на ее ладонь на своей груди.       — Ты идиот. Я все ещё ненавижу тебя за тот поступок, но…       — Любишь меня?       Самодовольная улыбка вдруг резко начинает играть на лице юноши, а в глазах появляется огонек. Он знает, что она согласится, признается. Видит, как изменился ее взгляд. Холодность сошла на нет, и хрусталики из тусклого серого оттенка окрасились в более жизненный. Даже румянец выступил на миловидном лице. Значит простила. Так он и думал. Иначе бы не впустила его к себе.       — Увы, я люблю такого идиота, как ты. И это не лечится. Но, — грубо хватает его за воротник рубашки обеими руками, заставляя смотреть на себя, — если ты вновь заставишь меня рыдать и ощущать себя униженной, то в этот раз я не буду такой беспомощной. Ви дал мне пару уроков стрельбы и подарил пистолет, а ещё сказал, что самыми болезненными местами у мужчин считаются глаза, — ухмыляется, заглядывая в непонимающую зелень, а пальцами ведёт по горлу, отпуская воротник, — горло и…       — Пах, — договаривает он, сглатывая, когда маленькая ручка девушки касается чувствительного места сквозь ткань джинс. Он напрягается, боясь пошевелиться. Слишком уж она серьезна.       И Сара больше не выдерживает, начиная смеяться. Лишь тогда Тёрнер понимает, что это всего лишь шутка. Он облегчённо выдыхает, ставя обе руки на талию блондинки. Маленькая шутница, сейчас он ей покажет, кто в их паре самый главный шутник. И что бывает за такие резкие и страшные шутки.       — Больше не шути так, — скользит взглядом по декольте, облизываясь. Она безумная. И правда безумная. И теперь вновь его. Им ведь и слов не надо. Не надо и признаний, чтобы понять, что сейчас они оба дали свое согласие на отношения.       — Иначе что?       Играет интонацией, чуть понижая ее, чтобы вызвать у Майкла приятную волну возбуждения. И Саре это удается, ведь он уже хищно ухмыляется, перемещая руки на ее ягодицы. Сжимает плоть, двигая бровями, и тяжело дышит.       — Иначе я накажу тебя, — в два счета укладывает О’Нил на спину, нависая над ней, и смыкает губы на одной из ключиц. Как он по ней скучал… По каждому миллиметру ее кожи. Его кожи.       — Ты же знаешь, я только за.       Руки блондинки ложатся на спину парня, пускаясь в пляс. Они ещё несколько мгновений смотрят друг на друга, любуясь такой восхитительной близостью. И Сара машинально подаётся вперёд, зная, что сейчас ее ожидает поцелуй, а он прикрывает глаза, предугадывая ее действие, которое выражается в оттягивании его медных прядей.       Молодые люди и сами не понимают, как можно так сильно чувствовать друг друга, однако теперь точно уверены, что в этот раз это чувство не разрушит ничто. Ведь он без нее мертв, а она без него сходит с ума. Им нельзя разлучаться. Теперь только вместе. Без ревности. Без упрёков и с доверием.