а внутри у него розы тёмно-алые.

серёжа к ней всегда по вечерам приезжает. с репетиций, прогонов, спектаклей, шоу, съёмок — он к ней все равно едет. в её маленькой квартире на фонтанке всегда и дышится, и живётся легче. у него противно скребётся под рёбрами, когда утром надо опять уезжать. потому что она всегда молчит о том, что скучает. только провожает его почти каждый день тоскливым болезненным взглядом бледно-зелёных, как будто выцветших глаз. у него просто никогда таких сломанных девочек не было. она не просто сломанная, она вся в труху перемолотая. в какой-то момент он понимает, что она старается быть улыбчивой, красивой, «идеальной девушкой» именно для него. но хуже всего то, что она живёт для него. она по кусочкам собрала свою маленькую вселенную в нём, и ей просто нужно свернуться рядом с ним в клубочек, чтобы не сдохнуть. серёжа её любит. это, наверное, самая большая их проблема. он любит её своей особой хаотичной любовью, смешанной с тупыми шутками, над которыми она смеётся как идиотка. просто кроме серёжи её никто никогда не любил. всегда было холодно, страшно и больно, а с ним вдруг появилась защита и забота, и от этого было ещё больнее. он вообще не похож на принца, с которым как-за-каменной-стеной, но ей хочется вскрыться, когда его рядом нет. он прочухал в какой-то момент, что она никогда не уверена в том, что он придёт. она его просто терпеливо ждёт и надеется, но не держит. было очень странно в свои 23 года смотреть на свою спящую, сжавшуюся в комок, девушку и откровенно охуевать с того, что же она должна чувствовать, если не знает, придёт ли он следующим вечером и появится ли вообще в её жизни ещё раз. наверное, с этого момента он и начал ей писать и звонить. вырвать свободные минуты с уёбским графиком было сложно, но он все равно кидал ей в вотс тупые мемы, сделанные из его же фоток, спрашивал, что ей привезти вечером и когда же она наконец придёт на его спектакль. всё, что она чувствовала на протяжении своих 20 лет жизни, это одиночество. оно в конце концов перекрывало и боль, и тоску, и обиду, и гнев. и приносило с собой усталость древней старухи. серёжа понимал, что их отношения нихуя не здоровые, потому что он был её миром. но помочь ей это исправить у него не получалось. он был ужасно неловким и тупым в моментах дико серьёзных разговоров. ему хватало навыков коммуникации только на то, чтобы прижимать ее к себе и гладить по голове. тоже неловко, как будто по-детски. она ревновала его ужасно, но ревность эта была не той истеричной или забавной, скорее болезненной. она просто иногда обнимала его посреди кухни, задирала голову и смотрела в глаза так, что он воздухом давился. — серёж, а ты скучал по мне.. когда-нибудь? — я тебя люблю. и я не предатель. было ужасно паршиво каждый раз понимать, что он делает ей больно, просто.. существуя. они, кажется, не ругались вообще ни разу за год отношений, он просто иногда чувствовал, как она утыкается носом ему в грудь, прижимаясь к теплому боку. когда он понял, что она ему всё простит, лишь бы он не уходил, стало как-то особенно по-уебски внутри. потому что он бы не простил, даже если бы скучал потом как тварь последняя. но радовался он конечно как ребёнок, когда она перестала вздрагивать от «люблю» из его уст. она ему долго этого слова не говорила. он не настаивал. наверное, ей было сложно. да и по сей пору она шепчет ему это, только когда они любовью занимаются. применить к ней менее поэтичную фразу он не мог. она всегда ласковая с ним. серёжа знает, что ей делали больно в постели тоже, поэтому он каждый раз всматривается в её лицо, чтобы остановиться. вовремя остановиться, пока он её окончательно не доломал. она ведь не скажет ни слова. она стерпит что угодно, лишь бы он не ушёл. и буквально каждый ёбаный раз это была игра в рулетку. когда они вместе пришли, прости господи, к психологу, им сказали, что он один вытягивает их отношения. серёжа только плечами пожал, мол, я знаю, и почувствовал, как она испуганно на него смотрит. после этого она как будто ещё больше хотела стать идеальной. но каждый раз чувствовать, как твоя девушка во время секса прижимается к тебе, обхватывая всеми конечностями, чтобы найти защиту, было пиздец как странно. она ему доверяет больше чем кому-либо. она никогда не сжимается, не пытается прикрыться, не отводит взгляд, она свято верит в то, что он не сделает ей больно. и он изо всех сил пытается. серёжа очень хорошо знает, что они могут заниматься сексом сколько угодно, но она всё равно после этого свернётся в клубок рядом с ним, просто чтобы чувствовать себя чем-то бóльшим, чем кусок мяса. и он никогда не уходит сразу. ни покурить, ни в душ, он даже не двигается с места, просто молча лежит с ней рядом, поглаживая по голой спине, чувствуя под пальцами хрупкие косточки позвоночника. когда она подбирает на улице едва живого котёнка, серёжа понимает, что ей совсем плохо. она ставит перед ним тарелку с ужином, улыбается, но ему кажется, что она вот-вот заплачет. но не покажет. он притягивает её к себе, утыкается лицом куда-то ей в грудь, чтобы самому кукухой не отъехать. серёже пиздец как сложно становится это всё вывозить, но он знает, что больше некому. в какой-то день он заваливается к ней в стельку пьяный, и, только открыв дверь в спальню, где она спросонья испуганно смотрит на него, вспоминает, что она боится пьяных. серёжа краснеет, бледнеет, и в конец концов сползает на пол по стеночке, потирая руками свое лицо, по которому сейчас очень хочется въебать. он пытается встать и уйти подальше, чтобы не пугать её ещё больше, но она сама к нему подходит, тихонько садится на пол рядом прям в одной пижаме. серёжа старается не делать резких движений, чтобы не оттолкнуть её, не напугать. он только осторожно поднимает руку и гладит её всей ладонью по щеке. девушка ластится к руке как котёнок, закрывая глаза. она впервые открыто плачет в его присутствии, и он тупо хлопает ресницами, абсолютно теряясь в этой ситуации. — мне больно, когда тебя нет. я знаю, что это не нормально, но мне всегда кажется, что я просто в коме лежу. очнусь — и ты исчезнешь. боюсь, что ты просто плод моей больной фантазии и на самом деле тебя нет. и жизни у меня тоже больше нет. — ты дурочка.. — если бы меня не было, тебе было бы легче и проще. — если бы тебя не было, я бы никогда никого так не любил. она молча тянется к нему, обхватывает руками за пояс и прижимается щекой к груди. наверное, они всё-таки самые правильные и нормальные из всех самых неправильных и ненормальных.