Мойка и касса

Цзян Чэн стоял на упаковке, гневно вытаскивая пиццы из печи. Настроение у него, как обычно, было ниже плинтуса. Зарплата была маленькой, разделённой на две части - в первой части месяца приходило то, что рабочие успели заработать за вторую половину предыдущего, в второй - то, что первую половину текущего, но сумма всё равно была небольшой. Цзян Чэн не представлял, как на такие зарплаты люди живут всю жизнь, откладывают, и ещё решаются заводить детей! Особенно родители-одиночки. Жизнь простых людей оказалась куда сложнее, чем он когда-либо раньше представлял. "Совсем мозгов нет, раз обрекают потомство на нищету! - негодовал Цзян Чэн, бешено разрезая очередную пиццу. - Неужели они не понимают, на какую жизнь обрекают своих детей? На грёбаное жалкое существование, ведь нищета не может тупо ничем обеспечить детей, а значит, те сами никогда не смогут подняться, исключения крайне редки! Реально не понимают или им насрать, пусть потом дети барахтаются в дерьме, проклиная предков, которым приспичило размножиться?" Он вспомнил рассказ одного из сотрудников, молодого отца-одиночки, которому жена скинула сына и развелась, уехав в другой город и изредка выплачивая алименты, заявляя, что он потратит их на любовниц, и что, вообще-то, это он хотел ребёнка, вот пусть его и растит! "Нет, с такой зарплатой никаких детей, - решительно подумал Цзян Чэн, посыпая пиццу травами. - Более того - никаких отношений, чтобы потом не вышел форс-мажор. Отношения - это для обеспеченных, а нищебродам лучше дожить свой век в одиночку, теперь я окончательно в этом убедился! Лучше всего сделать на всякий случай вазектомию, но денег нет, и у меня не тот возраст. Единственный ребёнок, которого я бы согласился растить, это гипотетический ребёнок сестры, если бы с ней, не дай Богиня, что-то случилось," - передёрнулся он от таких мыслей, чуть не свернув на пол коробку с пиццей. Был ещё сотрудник, который очень хотел, чтобы девушка взяла его в мужья, и потому саботировал контрацепцию, подменяя таблетки, противозачаточные отвары и прокалывая презервативы. Он рассчитывал, что, забеременев, она возьмёт его зажену, приведёт в дом, как отца ребёнка, но вместо этого девушка сделала аборт, а этого парня послала куда подальше и разорвала с ним все связи. "Ну этот дебил вообще, нахуй так делать? - недоумевал Цзян Чэн от такого рассказа. - Эта не хочет брать в мужья - найди другую, в чём проблема? В психике, что ли, созависимости? Ему повезло, что та девушка по характеру была не как моя мама, иначе бы она прибила за такое! Мама... как мне тебя не хватает!" При мысли о покойной матери юноше стало очень больно, ещё не зажившие раны потери снова дали о себе знать, глаза непроизвольно наполнились предательскими слезами. "Нет, я не буду плакать, не здесь, не под камерами! - шмыгнул носом Цзян Чэн, вытирая глаза тыльной стороной ладони. - Ещё не хватало, чтобы меня записали в "нежные, ранимые цветочки" и прочую сексистскую муть, что говорят мужчинам!" Пицц становилось всё больше, и с каждым новым вылезшим из печи продуктом Цзян Чэн становился всё злее. - Вы там что, сговорились все, кто так пиццы делает? - воскликнул он при виде очередной вышедшей из печи пиццы. - Кажись, у шиди опять началось... - тихо сказал Вэй У Сянь, посыпая пиццу сыром. - ... бешенство простаты? - закончила за него Ло Цин Ян. - Да оно у него постоянно! - А на упаковке лишь усиливается, - бросила ещё одна сотрудница. - Потому что на упаковке очень жарко, суматошно, нужно всё делать быстро, власть огня в полной мере, а его стихия - вода, потому его так и колбасит, что он не на своём месте! - с важным видом добавила ещё одна девушка. - А почему вода-то? - с искренним интересом спросил Вэй У Сянь. - Так он же в Пристани Лотоса родился, у воды, в сырости, значит, его стихия - вода, и он должен стоять на мойке для успокоения тестикул, исполнения своего предназначения и улучшения показателей пиццерии! - ответила та. - Да я бы не сказал, что там было сыро, - с сомнением протянул Вэй У Сянь. - В жару так вообще у воды было хорошо! - Ты просто привык, вот тебе и было нормально! Между тем, Цзян Чэн продолжал голосить. - Пицца-соус не прикрыт! - громко объявил он, разрезая пиццу на части. - Края вздулись, докерите лучше! Начинка вся в центре, кто так делает?! А в ответ тишина. Юноша почувствовал, как начинает закипать, а жар от печки лишь усилил градус нарастающего в его крови гнева. - Я не слышу обратную связь! - окликнул коллег Цзян Чэн. Ответом ему по-прежнему была тишина. - Ребяяятааа... - протянул близкий к истерике Цзян Чэн. - Я что, с богом разговариваю? - С каким именно? - с улыбкой спросил Вэй У Сянь. Из-за печи показалось взбешённое лицо Цзян Чэна. - Это я у тебя должен спрашивать! - яростно выпалил он. - С мусорным, блин! - Ну охуеть, у мусоров ещё и свой бог есть! - выглянула с мойки А-Цин. - А ты думаешь, кому поклоняются в храме вооруженных сил? - хмыкнула Ло Цин Ян. - Ещё и мужику поклоняются, тьфу! - скривилась А-Цин. - Неудивительно, что в стране всё сквозь жопу! На кухне тут же появилась Вэнь Цин. - Вы в курсе, что вас в зале слышно? - окинула она недовольным взглядом своих подчинённых. - Что за шум? Цзян Чэн, чего ты опять истеришь? А, я знаю - ты скучаешь по мойке! А-Цин, смени его на упаковке! - велела она тоном, не терпящим возражений. - Пусть наш почётный мойщик отправляется на своё место! Иди, буйный лотос, остудись! Под смех сотрудниц помрачневший Цзян Чэн, скрипя зубами, скрылся на мойке. Пространство тут же огласил сердитый грохот посуды. - Вот видите, сколько у него там развлечений! - хмыкнула Ло Цин Ян. - Греми себе лексанами, как погремушками, чего ему не нравится? - Да всё ему нравится, просто он слишком сильный и независимый, чтобы признаться, что ему нравится собирать пирамидки из ёмкостей! - ухмыльнулась А-Цин. С мойки показался недовольный Цзян Чэн. - Между прочим, так их удобнее замачивать и потом отмывать, не говоря о том, что это экономит место и время! - важно заявил он с видом, словно отстаивал свою поруганную честь. Вэнь Цин в ответ смерила его пронзительным взглядом, от которого Цзян Чэн невольно попятился обратно на мойку. - Вот видишь, как ты во всём разобрался, это точно твоё предназначение - мыть посуду, недаром ты родился в Пристани Лотоса! - сурово заявила Вэнь Цин. - А теперь смойся обратно! Поплещись! - Оставим мужчинам их маленькие слабости! - коварно усмехнулась А-Цин. Ответом ей стал звук льющейся воды и полный негодования грохот посуды. Кухню снова наполнил смех сотрудниц. - Я так и вижу, как он строит пирамидки из лексанов! - усмехнулась Ло Цин Ян. - И башни из стаканов, - добавила А-Цин. - Просто шиди в душе - архитектор! - с улыбкой произнёс Вэй У Сянь, отправляя в печь новую пиццу. - Считай, его мечта исполнилась - не каждый додумается устраивать такие посудные сооружения, - сказала Вэнь Цин, проверяя сроки годности продуктов на линии. - А ещё вода рядом. Совсем как дома! Цзян Чэн, раскладывая посуду по полкам, думал, что он хотел бы когда-нибудь восстановить Пристань Лотоса. Только одно не давало ему покоя - у него нет денег на восстановление поселения, вряд ли когда-нибудь появятся, и вообще, захочет ли там кто-нибудь жить? Ведь выжившие разбежались кто куда и совсем не горят желанием возвращаться на прежнее место и уж тем более его восстанавливать! "Если понизить арендную плату, сдавать дома желающим, устроить там что-то вроде санатория или курорта, то люди, может, и подтянутся! - рассуждал Цзян Чэн, намывая доску для мяса. - Другое дело, что на постройку этих самых домов под сдачу у меня нет денег! И есть ли смысл сейчас об этом думать, если мне едва хватает, чтобы прокормить себя?! А ещё надо следить за Вэй У Сянем, чтобы он ни во что не вляпался, особенно, не взял кредит! Тогда я точно отправлю его жопой торговать, чтоб неповадно было!"