Каждому нужен покой

Кожа учителя была бледнее самого светлого отреза шелка, что был в сундуке одной из его жен. Дыхание прерывистое, легкое и еле-слышимое — Шэнь Цинцю походил больше на мертвеца, чем на человека. Хах. Он клялся, что отомстит. Клялся, что свергнет его в пучины ада… нет, что Преисподняя покажется тому Небесами по сравнению со всеми пытками, что он, Ло Бинхэ, подготовил для него! В ответ -мимо него- смотрели зеленые глаза, как всегда равнодушные. Учитель даже ядом не плевался — интересно, почему, он ведь та еще змея. Каждая клятва приводилась в исполнение. Водная тюрьма стала отправной точкой, а конечной — превращение в человеческую палку (хотя по мнению Бинхэ, его так называемый учитель уже давно перестал выглядеть человеком). И что сейчас? Дьявол, как же смешно! Он лежит тут с ним рядом, следит за циркуляцией энергии в теле с возвращенными конечностями и глазом, держит за руку и прокручивает в голове, когда чуть было не сжег пик Цинцзин — самый отвратительный пик. Если бы не шицзе и последующие года в Бездне, он считал бы его поистине худшим местом для жизни. Отчего все стало… так? Не только из-за того, что он нашел в хижине учителя его подвеску. Потрепанный шнурок, фальшивый нефрит. Он и правда хотел, не заглядывая в то место, где жил Шэнь Цинцю, сжечь пик к чертям, но в последний момент остановился — еще с поры ученичества ему было интересно, какие грязные секреты таит «уважаемый мастер Шэнь» помимо всей той лжи, что пытался скрыть за тонким веером? «Госпожа Цинь…» Наверное, с этого все началось. Ло Бинхэ считал ниже своего достоинства рыться в чужом грязном белье, но когда дело касалось настолько ненавидимого им человека, он становился буквально одержим идеей найти все компрометирующие вещи, связанные с ним — и что, что тот уже находится в тюрьме? Если собрать достаточно материала, Бинхэ сможет чуть ли не законно пытать меч Сюя всю оставшуюся жизнь. Так что, найдя небольшой сундучок с пачкой писем, полудемон вальяжно раскинулся на -бывшей- кровати драгоценного «учителя» и спокойно принялся читать — Цинцю тот еще перфекционист, так что положил письма в хронологическом порядке. Первое письмо было написано 25 лет назад. Ло Бинхэ заинтересованно приподнял брови, укладываясь с письмом поудобнее — если он все правильно понимает, то в это время учитель был еще учеником на пике Цинцзин. Интересно, кому он писал? Своей семье? Жаловался, какие трудности встретил на пике после сытой жизни в поместье? Почерк был выверенным, аккуратным, но при этом каким-то зажатым — словно маленький учитель очень старался казаться достойным пика искусства, как будто… как будто долгое время не держал в руках кисть. «Глупо», — фыркнул Бинхэ на собственную же мысль, — «Учитель явно был молодым господином, а таких, как он, с детства обучают наукам, в том числе и каллиграфии. Скорее всего, он попросту не уделял этому должного внимания». Злоба в душе юноши была столь сильна, что унижать Шэнь Цинцю даже мысленно приносило ему сущее удовольствие. Он углубился в чтение письма, и с каждой строчкой недоумение его становилось все больше и больше, кроша в мелкую пыль все его давние и, казалось бы, устоявшиеся представления о Цинцю. «Госпожа Цинь. Этот смог поступить на пик науки и искусства. Премного благодарен вам и сестрам за веру в этого ученика. Пик поистине поражает: красив, тих, Учитель весьма обходителен, но не забывает о строгости. Вы спрашивали этого при последней встрече, что он собирается делать с ситуацией с братом — признаться, тогда этот не нашелся с ответом и все еще был в весьма подвешенном состоянии. Однако сейчас может ответить, что ничего предпринимать не будет: брат сам должен рассказать. Обязан. К сожалению, другие ученики не так прекрасны, как пик Цинцзин: этот не понимает, отчего Учитель взял их себе на попечение, этим хулиганам больше бы пошел пик Ста Войн. По этим лоснящимся довольством лицам видно, что страданий на их долю никаких не выпадало. Что ж, это только позволит этому ученику быстро их обогнать и стать главным, даже учитывая его поздний для совершенствования возраст. Прошу вас, госпожа Цинь, передайте сестрам Фань и Хэ, что {??? }. Этот не смеет надеяться на скорую встречу. Берегите себя и сестер, госпожа Цинь» Бинхэ мотнул головой, пытаясь понять, что было написано в расплывшихся из-за, видимо, воды строках. Еще сильнее он не понимал, почему, если письмо было адресовано некой госпоже Цинь, оно было здесь, в хижине учителя? Неужели он так его и не отослал? — Учитель, — полудемон резко приподнялся, даже не заметив, что что-то произнес вслух — он неверяще всматривался в иероглифы, строка за строкой наблюдая крах собственных убеждений. Что еще за ситуация с «братом»? Бинхэ глупым не был — нетрудно было догадаться, что Шэнь Цзю имел в виду главу Юэ. Однако в письме тот использовал обращение не как к боевому брату, а как к брату в более близком смысле. Что у них такое произошло? Возможно, поэтому всякий раз, как Ло видел их, Шэнь Цинцю выглядел взбешенным, а глава Юэ отчего-то невероятно виноватым? Следующий момент — строки «…страданий на их долю не выпадало». Что же получается, на долю учителя они выпадали? Кому он писал? Почему так и не отправил письмо? Ло Бинхэ не стал возвращаться во дворец — он как обезумевший сидел в кровати и читал письма. Написанные 25, 15, 10, 7 лет назад… И именно последнее юноша читал, стискивая в руках пергамент так, что тот мог разорваться, сожми он его сильнее. «Госпожа Фань. Этот мастер выражает надежду, что до вас и сестер дошло мое выражение благодарности. Увы, из-за глупцов, мнящих себя выше всего света, этот мастер не посмеет вас более беспокоить — хоть с момента, как по школе пронеслись слухи о якобы распутстве этого Шэня прошло немало лун, людей, не умеющих зрить в корень, все еще слишком много. Ваш дом всегда был для этого надежным оплотом спокойствия — даже после кончины госпожи Цинь, вы {??? }. Что ж, теперь все это в прошлом. Этот мастер давно уже находится в зловонной яме — еще со дня своего рождения. В ней же и помирать. Однако достоинство этого Шэня не позволит трусливо избегать своей участи — злые языки воспользуются любой возможностью, чтобы этот мастер гнил в канаве многие последующие годы, и хотя самым великим наслаждением для этого было бы опустить их лицом в правду, он не станет оказывать тем подобную услугу. Раз так нравится валяться в грязи и мнить себя выше этого меча Сюя, пусть довольствуются. Рано или поздно это произойдет. Всего лишь вопрос времени, когда именно. Как и договаривались, все письма, написанные рукой этого Шэня, этот ожидает увидеть у себя через месяц. Все письма от вас этот также пришлет вашему дому доверенным лицом. Наши пути окончательно расходятся здесь. Этот Шэнь более не будет искать покоя — ни к чему эти поиски не приведут. Проще встретить удары судьбы, не прячась за тонкой ширмой» Он знал. Все это время, все то время, что Ло Бинхэ продумывал свой план мести, учитель знал, что полукровка придет за ним. Он знал, что его репутация будет растоптана, что никто ему не поверит, что никто не придет за ним. Все это время, что Правитель Демонов считал себя на шаг впереди, учитель обгонял его на десять тысяч шагов. И именно поэтому пора было сделать то, что выйдет за рамки понимания Шэнь Цзю. Раз тот считал, что Ло Бинхэ не будет марать руки о его воспоминания (и он был прав!), то именно это полудемон сейчас и сделает. Раз считал, что пытки будут продолжаться даже после превращения его в человеческую палку, то будет интересным вернуть тому все отнятое и посмотреть на реакцию. Раз полагал, что страдания его никогда не кончатся, что никто никогда не будет с ним рядом — Ло Бинхэ готов опровергнуть это. Вызовы его никогда не пугали. Сейчас, просмотрев болезненные воспоминания, убедившись во всех строках писем, полукровка не собирался отступаться от своего. Поистине, учитель оказался недостижим: только Бинхэ посчитал, что кроме подлости и мерзости в том ничего нет, так видения из жизни Шэнь Цинцю доказывают обратное. Все, начиная поместьем Цю и заканчивая походами в бордель, было не тем, чем казалось на первый взгляд. Возможно, то, что Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ ищут, они смогут обрести только рядом друг с другом — спокойствие и чувство безопасности. Будет трудно, но когда это Бинхэ отступал от трудностей? Наблюдая за дыханием и легким трепетом ресниц спящего учителя, полудемон, наконец, почувствовал довольное урчание внутреннего зверя. Пожалуй, любовь учителя будет заполучить труднее всего. Однако как раз она будет Бинхэ и самому Цзю необходимее всего.