Кто, если не я?
7 мая 2021 г., 14:54
POV Шелли.
Я... Я совсем не помню, сколько времени прошло с исчезновения моих родителей...
Сколько же дней, месяцев, лет прошло с начала апокалипсиса? Сколько же слез скатилось по моим щекам, сколько же крови вытекло в землю...
-Да сколько можно уже урчать?!- вскрикиваю я и ударяю кулаком по животу.- Хватит! Хватит!- обхватываю худощавую талию руками.
Я так хочу есть... Сил нет никаких. На улице поздний вечер. Солнце постепенно скрывается за высокими многоэтажками. Это означает одно: времени мало. Когда стемнеет, я совсем не смогу найти себе пропитание. Я подхожу к выбитому окну, в мои ладони впиваются мельчайшие частички грязи и опилок с подоконника. Хоть это и окраина города, ходячих трупов даже здесь полно... Сколько же их в центре?
Я выхожу из одной квартиры и перебегаю в другую. Запах гнилья уже ничем не удивлял. Да и вряд ли будут ходячие на седьмом этаже. Посмотрев на улицу уже с другого ракурса, я заприметила маленький магазинчик. Сомневаюсь, что в нем что-то будет, но как же я хочу кушать...
Я стала спускаться, ближе и ближе к улице... Я иду в одиночку, иду на погибель. Но что может сделать 10-летний ребёнок, голодный ребёнок, ребёнок, боящийся людей больше, чем ходячих? Ребёнок с одним канцелярским ножиком в кармане...
Прежде чем открыть тяжёлую железную дверь, я достаю нож и с прерывающимся скрипом выдвигаю его лезвия. Собрав чёрные длинные локоны в хвост, вздыхаю полной грудью и открываю как можно тише дверь.
Вот они... Бродят... Кое-как переставляют свои ноги, что вот-вот, кажется, отвалятся. Да только на ранних стадиях бегуны они те ещё. За своей едой рванут что есть мочи. Прямо как я сейчас...
Пока парочка ходячих пожирали труп посреди дороги, я, долго не думая, побежала на другой конец улицы. С каждой минутой улицы становились все темнее и темнее.
Я услышала детский плач неподалёку от ларька. Все ходячие столпились огромной кучей возле шума. Какое же везение. Я бы могла улыбнуться, но совсем забыла об этой эмоции. В это время тот, кому плохо, спасает другого, которому это «плохо» можно ещё исправить. Не раз неаккуратные люди жертвовали собой, чем я всегда пользовалась и спасала свою жизнь. Крик ребёнка меня ничем не удивлял. Я привыкла к такому... Я благодарю таких людей...
Я зашла внутрь магазина через разбитое панорамное окно. Мой желудок ещё раз напомнил о том, насколько он голоден.
Но все прилавки были пусты. Стенды были повалены друг на друга, на полу валялись пустые коробки от снеков.
Опустившись на колени, я проводила ладонью по пыльному холодному полу. Постоянно оборачивалась назад: не увидел ли меня никто случайно. Я достала коробку, на которой была нарисована улыбающаяся девушка с фиолетовыми волосами. Я попыталась натянуть уголки губ, прямо как она, но они машинально не хотели подниматься. Я кинула эту коробку в рюкзак, стала дальше искать хоть что-то. Но прошло два года с начала пандемии, вся еда исчезла с прилавок вместе с людьми практически сразу.
Время замедлилось... Сердце забилось со всей скоростью, будто я никогда до этого так не делала. Пусто. Пусто! Везде пусто! Я не знала, что делать. Крик ребёнка становился все более громче и обеспокоенней.
Я мысленно перед ним извинялась. Но это никак не успокаивало мою душу.
Я поднялась с колен и печально оглядела ларёк. От безысходности я подошла к прилавку и закрыла маленькими ладошками уши. Когда матом орут взрослые люди, это не так страшно. Но когда душераздирающе плачет маленький беззащитный ребёнок, не осознающий всего происходящего, то... То сердце кровью обливается. Я стукнула кулаком по столу, чтобы все переживания совести переросли в гнев. Но не получилось... С влажными глазами я оборачиваюсь и смотрю на улицу. Раздался тихий щелчок. С кассового аппарата медленно выдвинулся ящичек, в котором когда-то лежали купюры и монетки. Сейчас их нет, зато лежал маленький фруктовый батончик. Дрожащими руками я достаю его с кассы. Даже не додумалась бы заглянуть в него, ведь деньги сейчас никому не нужны. Я даже не успела им полюбоваться, как услышала за своей спиной мёртвый хрип. Я прижимаю его к себе, достаю нож и выдвигаю его лезвия. Тяжело дышу и вижу, как по тротуару, мимо разрушенного ларька, медленно плетётся ходячий... Но он даже не посмотрел в мою сторону. Он целенаправленно шёл на крик ребёнка.
Я вышла следом за ним, смотрела, куда он идёт. Посреди дороги стояла машина, облепленная со всех сторон монстрами. Они долбились в стёкла, лапали крышу.
Я не могу. Не могу больше пользоваться другим положением и убегать в целостности и сохранности.
Ходячему, что так неспешно шёл на обед к другим таким же, как и он, досталось от меня первому. Я подпрыгнула и вонзила нож ему в шею. Я постаралась провести лезвием до подбородка, но оно предательски отрубилось и осталось в гнилом горле. С красными глазами и разрезанным ртом в уголках губ он посмотрел на меня и громко зарычал. Все его собратья обернулись на зов и пошли в мою сторону. Я выкинула на пол пластмассовую ручку от ножа и, оббегая столб, повела толпу из четырёх ходячих за собой. Вот беда. Один всё-таки остался у машины и долбил стекло рукой. Я замерла от шока, увидев огромные трещины на стекле. Моего плеча коснулась грязная рука. Я с криком отпрыгнула от подошедшего зомби и, схватив кирпич, разбила его об темно-серую голову. В этот же миг раздался громкий звук разбитого стекла. Детский плач стал ещё звонче, теперь в округе поднялось ещё большее количество голодных убийственных ртов...
Думать было некогда. Я схватила за волосы мертвую старушонку и насадила шеей на осколки стекла, торчащих из двери машины. Резким рывком я швырнула ее на асфальт. Из ее рта каплей скатилась тёмный сгусток крови, но даже это не помешало ей встать.
-Скорей! Давай руку!- прокричала я, просунув руку в машину.
Я не смотрела на того, кто там плакал. Я смотрела, как быстро меня окружают монстры. Как они тянут ко мне кривые ладони, как переставляют босые ноги.
-Ну же!- проорала я, посмотрев на жертву.
Тут мои глазные яблоки готовы были выпасть... На заднем сидении лежал новорожденный младенец, укутанный с головой в кровавую тряпку?
Мне в голову стали залезать мысли, что он заразен, укушен. Поэтому его «выбросили» в машину. Мысли эти прервал накинувшийся на меня мертвяк. Пиная его ногой, я открыла изнутри дверь и быстро запрыгнула в машину. Но этот черт так и не отпускал мою лодыжку. Я схватилась всеми пальцами за дверную ручку и стала со всей силы долбить ею по вялой руке с сильной хваткой. Вскоре с мерзким хлипом дверь захлопнулась, на ноге осталась часть зеленоватого тела, не опуская взгляд на ногу, с передних сидений я перелезла на задние. Взяв плачущего младенца, прижала его к гладкой груди и, свободной рукой, стала дергать ручку машины.
-Нет-Нет-Нет!- затараторила я.- Только не это!- громко заплакала.
Я дёрнула ручку с противоположной стороны. Но обе ручки заклинило! В разбитое окно пытались залезть сразу три ходячих, на лобовое и соседние стёкла повалилось ещё столько же.
Ребёнок громко визжал и дергал ножками.
-Не ори, сука! Не ори!- стала трясти я его.- Это твоя! Это твоя вина! Из-за тебя я умру!
Из моего носа полились сопли, слёзы капали на кровавую тряпку. Я закрыла себе рот свободной рукой: итак уже слишком нашумели. Положила на колени младенца, зажмурила глаза и слушала, как со всех сторон рычат эти твари. Я слышала скрип двери, что прогибается под стольким весом ходячих. Я слышала, как трещит лобовое стекло...
Я горько плакала, готовясь к мучительной смерти. Только я горько плакала... Я открыла глаза и ненавистно посмотрела на виновника моей гибели.
Чёрные большие глаза уставились прямо на меня. В них было всё: надежда, сожаление, печаль...
Я тут же вытерла все слёзы. Ребёнок с белоснежной кожей и парочкой русых волос поджал губки, словно старался не заплакать. И у него это получалось. Я сразу же почувствовала, насколько мы с ним родственны... Мы в одной лодке, и я его последняя надежда.
Но резко его лицо скорчилось, он вновь громко заревел. Виной тому разбитое лобовое стекло и заползающие в салон монстры.
Я схватила его и перепрыгнула в багаж. Со всей силы ударила локтем в заднее большое стекло. И тут же громко заорала. Мой больной нерв тут же заставил содрогаться все тело. Ничего не видя из-за слез, я легла вниз и с оставшимися силами стала долбить ступнями это, казалось, бронированное стеклище. После долгих попыток, закинула голову назад и сдалась...
Слёзы стекли по щеке, я смогла четко увидеть захлёбывающегося в собственных детских слезках и соплях младенца...
Если бы моя мама была рядом со мной... Она бы точно спасала меня из последних сил, она бы спасла меня, жертвуя собой...
Я задалась вопросом: «Чем же я хуже?»
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох...
Мощный пинок раз. Мощных пинок два...
Стали появляться трещины.
Я беру ребёнка и утыкаю его лицом в свой бок. И последний, третий, самый сильный стук кедами в прозрачное стекло - все осколки посыпались на меня. Я моментально повернулась спиной под стеклянный дождь, укрывая детя. Плевать на ранки, плевать, что в мои пальцы впиваются осколки стекла!
Я выскакиваю из машины с младенцем в руках. Я бегу прочь из города. Я бегу ужасной болью в ногах. Бегу с ревущим ребёнком на руках...
Ходячие со всех улиц направились в мою сторону, но я бежала, позабыв своё имя. Ветер сдувал с моих щёк слёзы.
Чёрные глазки смотрели на меня, как на Бога, когда я спряталась под мостом. Шум реки хотя бы как-то заглушал плачь ребёнка. Я упала на колени, положила младенца на небольшой участок песка с травой и, облокотившись на ладони, заплакала.
-Это твоя вина... Твоя вина, что мы чуть не сдохли!- орала я на него.
Но когда он заплакал, я взяла его в руки и прижала к себе, извиняясь перед ним. А детя послушное, понимающее... Сразу замолкло.
Ветер дул страшным воем зверя. Высокие деревья на другом берегу ужасающе покачивались, словно пугая нас. Рядом с рекой было невероятно холодно. Но у меня не было никаких сил.
Села рядом с ним на траву, достала из брюк батончик и, не спеша, развернула. Этот божественный запах апельсина тут же заставил заполниться мой рот слюной. Плевать мне было на срок годности, я не ела около трёх дней.
-Не ной! Я сама есть хочу!- с неприязнью заткнула рот ребёнку.
Я приподнесла ко рту батончик и слегка его облизнула. Но даже во тьме я увидела отражающийся блик от Луны в чёрных глазках.
-Да ты только родился! Что уже жрать хочешь?!- пробурчала я себе под нос.
Слетевшая с него кровавая пеленка оголила его пузико и не только...
-Мальчик...- прошептала я, завернув его обратно в пеленку.
Но он успел засунуть большой пальчик себе в рот, беззаботно его посасывая.
Я закатила глаза и тяжело вздохнула. Откусила батончик и долго-долго его жевала, пока он не превратился в жижу. Я довольно мычала, чувствуя первую нормальную пищу у себя во рту. Взяла мальчика и, прислонив к себе, приоткрыла его ротик своим грязно-кровавым пальцем. Прижавшись к его малюсеньким пухлым губкам, осторожно стала заливать своеобразное апельсиновое пюре. И делала так, пока не закончился батончик. И одного глотка я не проглотила. Все скормила своему птенчику...
Я протерла ему губки и щечки, положила обратно на место. Сняла с себя кеды, носки... Кеды, конечно, потом назад надела. Но вот с ребёночка сняла эту пелёнку. На нем было ни единой капли крови, ни единой царапинки. Мне было противно представлять, откуда эта кровь... Я выкинула ее в реку, ведь помимо этого, она ещё и пахла ужасно. Ребёнок затресся от холода. Но, смотря на меня, чувствуя мои ладони, он покорно молчал. Я нацепила на его маленькие ножки свои носки, получились в неком роде чулочки. Я достала из рюкзака носовой платочек, закутала им его булочки. Не хватало мне, чтоб он ещё одно своё место простудил! Стянула с себя толстовку, оставшись в одной майке и платке, подаренным мамой. Тёплой толстовкой я запеленала его полностью. С помощью рукавов завязала узелок на его теле и, выкинув все из рюкзака, положила эту капустку в него. Я легла рядом с ним и облегченно вздохнула.
-Хотя знаешь...- прошептала я, повернувшись к нему лицом.
Уткнувшись пимпочным носиком в мою толстовку, детя уже крепко-крепко посапывало. Просто удивительно, что этот мальчик такой спокойный несмотря на данное время. Маленький ещё... Ничего не осознаёт...
Мой живот заурчал еще больше и обиженней... Поголодать ещё немного мне не сложно. Сложно было бы жить с осознанием того, что я променяла жалкий батончик на этот маленький цветочек жизни...
Так и пролетели года.
Будучи матерью одиночкой, бегать по руинам города с ребёнком на руках - худший вариант из всех. Поэтому мы нашли заброшенный дом, прямо на опушке среди леса. Здесь есть и река, и дикая живность. Но самое главное - это ходячие, которых здесь практически не было.
Я стояла возле кухонной плиты и точила нож, параллельно смотря в окно и не выпуская из вида мальчика. Ему уже три года, а я так и не додумалась хоть как-то его назвать...
Я убрала нож, вышла на крылечко, спустилась с нескольких ступенек и подошла в нему. От белоснежной кожи практически ничего не осталось. Тёмный загар покрыл его тело. Где бы мы не были - дома, в лесу, возле реки, мальчишка всегда находил горсть песка и играл в ней с палочками и камушками. Как бы мне хотелось подарить ему хотя бы одну игрушку...
Заметив меня, он запрыгал на попке, подзывая к себе. Я подошла и села рядом с ним.
-Няня, няня!- кричал он, протягивая мне камушек.
Я взяла его в ладонь и стала водить им по песку с характерным: «Вру-у-ум!»
Мальчик затопал подрыгал ножками и стал играть не в машинки, а в куколки. Как будто палочка и камушек были друзьями.
Я поднялась с песка и отряхнулась.
-Любишь же ты песок... Песчаный мой мальчик,- улыбнулась я, а затем задумчиво повторила,- песчаный... Точно. Я назову тебя Сэнди!
Я опустила голову вниз с улыбкой, а потом уже с недопонимающими бровями.
Мальчик закопал палочку и камушком тыкал в это место с неким плачем из своих губ.
-Так, хватит. Пойдём, песчинка моя!- я взяла его на руки и занесла в дом.
Сэнди очень умный и понимающий мальчик. Он быстро учил со мной английский алфавит.
По утрам я всегда расчесывала его русые волосы, и тут я вспомнила про ту баночку... Это была фиолетовая краска для волос. Я решила, что так мы будем выделяться среди всех...
Совсем скоро и у меня, и у него были фиолетовые волосы. Сэнди сидел в раковине и удивлённо лапал своё новое изображение.
Краски было много, а использовала я ее совсем чуть-чуть. В комнате впервые за длительное время пахло прекрасным ароматом цветов. Я посмотрела на себя со смуглой испанской кожей, пурпурными волосами и жёлтым платком на шее. А затем посмотрела на Сэнди с мутным загаром и короткими фиолетовыми волосиками на голове...
Иногда намазывала его волосы фиолетовой краской, когда спустя года его волосы росли. Я научила его читать, писать. Я делала ему хвостики, ловила и жарила рыбу, очищая ее от косточек. Я по-настоящему полюбила его...
-Сестра?..- выглянул однажды он из-за двери.- Куда мы со-бира-емся?
-Сколько мы за сегодняшний день встретили чудищ?- обернулась и настороженно спросила я, кладя в рюкзак самое необходимое.
-Ну-у-у...- он стал считать на пальцах.- У меня нет столько пальцев...
-Слишком много. Они движутся в нашу сторону. Нам нужно идти. Мы найдём новый дом...
И так каждый раз. Мы меняли место нашего жительства. Года прошли незаметно. Вот мне уже около 19 лет... Я совсем забыла счёт времени. Сэнди вырос, мог постоять за себя и всегда старался защитить меня.
-Хочешь сказать, что ты спасла тогда меня?
-Нет, Сэнди. Я тебя просто забрала из дома и убежала. Все хорошо.
-А где наши родители?
-Я уверена, что они скоро нас найдут.
-Я так тебя люблю, сестренка...- прижался ко мне мальчик.
Почему я вру? Я не знаю... Я настолько внушила себе, что мы семья. Мне страшно вспоминать ту машину. Пускай все будет так, как я рассказываю ему с самого начала. Он как мой родной брат. Он во всем меня слушается. Мы с ним не убиваем ходячих, а при возможности всегда сбегаем. Как я действовала с самого своего детства.
Мне ещё многое потребуется ему рассказать о мире, о монстрах. Но никак не о нашей неродственной связи. Хоть я и уверена, что он не перестанет меня меньше любить... Я просто хочу жить по-новому, что сейчас и делаю со своим ангелочком...
-Я тоже очень люблю тебя, Сэнди...- прошептала я.
Мы встали на небольшой выступ на овраге и смотрели вдаль. Мы морально готовились к тому, что скоро найдём приключения на свои задницы. Да, люди встречаются. И меня пугает то, что скоро мы встретим их ещё раз. Жить отчужденно сложно, но не думаю, что будет легче жить с кучкой отбросов. Остаётся только верить, что мы встретим надежных, добрых людей...
Но, как говорится, время всё покажет...
Примечания:
Эм... Здрасьте? Я все ещё жива, и надеюсь, что данное небольшое вступление хоть кого-то заинтересует. Я постараюсь учесть все ваши пожелания, и, конечно же, я помню их от самых лучших и преданных читателей. Вы всегда можете все высказать, отныне я постараюсь чаще выкладывать части и вообще вести жизнь фикрайтера, ведь все самое страшное почти кончилось, и скоро будут каникулы. Надеюсь, что у всех вас всё хорошо. Я про вас никогда не смогу забыть...
