Светский раут

Раннее утро бессердечно обрушивается на головы мирных жителей, властно затмевая собой некогда долгожданную ночь чтобы в этот раз вновь заставить всех преодолеть будничные невзгоды прошедшего дня. Выкатываясь из-за горизонта слепящий солнечный диск освещает безмятежную сонную тишину внушая деятельным обывателям наивные, амбициозные помыслы о новых свершениях. Пронзительный скрип стального колеса и гул парового свистка возвещают собравшимся об окончании остановки прибывшего локомотива. Свежий утренний свет плавно спускается по горным вершинам, золотит поверхность маленьких журчащих речушек, просачивается сквозь густую древесную крону сосновой рощи, ниспадает на широкие просторные поля, задорное солнышко развлекается, слепит очи и мешает ориентироваться в пространстве. Малое количество встречающих явилось на небольшую какую-то обшарпанную бетонную платформу одиноко расположившуюся посреди дикого поля. Весна была в самом разгаре. С цветка на цветок деловито соскакивали беспечные букашечки, скрипели молодые жучки, вихрем метались полосатые толстозадые мошки. По заросшим лугам, по примятым цветочкам и лужицам грязи тянулись вытоптанные тропинки и следы от колёс. За ними на видном месте расположились разнородные домики, диковинные пристройки, фермерские угодья, дырявые заборы и частные сектора. Где-то вдали слышатся первые возгласы жаворонков, взвизгивания очнувшейся от дрёмы сельской живности, запоздалые серенады балованных петухов. Недовольные стада коров синхронно одевали панамки, выходили на работу одними из первых и паслись сами по себе, злобно жуя и поплёвывая косились на прохожих сонным глазом. С монотонным грохотом тем временем состав замедляется подползая всё ближе и ближе. Встречающие копошатся, ожидают, волнуются и шумят в нетерпении, наконец далее весьма уплотняются вдоль большинства вагонов где воочию видят процесс выпуска первых пассажиров, принимают тяжёлые сумки, чемоданы и поклажи помогая уставшим своим товарищам покинуть наконец душные помещения железного механизма, ступить копытом на свежую травку, окинуть взором бескрайний небосвод, и далее приободриться от чувства нависающей свободы. Однако не все из прибывших получают необходимую поддержку, предоставленные сами себе, утомлённые поездкой иные из них не услышав приветливого слова вынужденны были справляться с тяготами жизни самостоятельно. Одна из таких, серьёзная молодая кобылка с красноватой шерстью, взъерошенной чёрной гривой и замученным видом в данный момент была обременена чуть более других. Её груз оказался настолько приметным что многие специально останавливались на него посмотреть, детишки невзначай показывали копытом, а нахальные старушки открыто шептались, качали головой и от безделья самодовольно охали, привлекая к скандальному событию ещё большее внимание. Её товарищ в данный момент бесстыдно почивал сверху, связанный для удобства верёвками с прочей поклажей и заботливо прикрытый широкой скатертью от ветра, он довольно свесил белые прилизанные ляжки свои, разместился на животе и по видимому крепко спал, всецело полагаясь на крепость дамской спины и незабвенную выдержку всего женского рода. Он благородно посапывал словно бы всякий раз задирая свой благочестивый нос к самим небесам, весьма улавливая при этом освежающие порывы западного ветра, колышущие его роскошную светло-серую, весьма ухоженную гриву, которую он имел свойство распускать и отращивать на тот уровень длины шевелюры, который более свойственен был девичьему обществу. В нетерпении расстаться со своей тяжёлой ношей, взмыленная и запыхавшаяся, она проходит мимо толпящихся, шатаясь покидает платформу, и скидывает его неподалёку, за углом, на свежую, сочную, мягкую зелёную травку. Переводит дух, отряхивается и прихорашивается, обессилив присаживается рядом, аккуратно разместившись среди зарослей колокольчика. Спрятавшись там от посторонних глаз, она весьма увлечённо наблюдает за жужжащими пчёлками и время от времени приподнимает голову, искоса посматривает на презрительные взгляды любопытных зевак, и грозит обидчикам ответным гневным взором. Наконец не дождавшись продолжения сцены случайные свидетели заскучали и опасаясь несколько возмездия принялись расходится кто куда. Компанию путникам так же составляли ранние местные, некоторые сторонние цветные лошадки, следующие наперекор, или же в том же направлении, по своим каким-то неописуемым личным делам и прочим таинственным побуждениям. Их приветливые, совсем несвойственные прочим непарнокопытным животным, милые экстравагантные мордочки, в особенной степени отличались дружелюбием, нескрываемым добродушием и легкомысленным любопытством. Среди них, несколько дряхлых, немощных, но чрезмерно жизнерадостных старых кляч, многие из которых носили на головах своих небольшие бесформенные платочки нейтрального узорчатого окраса, дабы не припекало их головы солнцем, преспокойно плелись за всеми где-то позади, объединившись там в небольшую шумную компанию. Кряхтя, скрипя суставами, и прочие неясные звуки дорогой издавая, они разговаривали между собой о всяких несуразных бытовых происшествиях, о погоде и о прошлом, и о том кому из них за время недавней транспортировки уже выдалось случайно утерять в салоне какую-нибудь личную вещицу, деталь своего необъятного старушечьего гардероба, или же вовсе умудриться оставить на окошке стаканчик, до верху наполненный водой, в котором и поныне, весьма озадачивая новых пассажиров, безмятежно плавает оставленная и позабытая вставная челюсть. - Фу, коровами пахнет. - Громко бурчала про себя тем временем пони, презрительно цыкая, после чего поворачиваясь рассматривала дрыхнущего под боком жеребца, вспоминала о выпавшей ей тяжёлой доле и вновь цыкала с ещё большим презрением. Раз положив гудящие ноги она отбила себе всякое желание вновь их поднимать и продолжать далее свой путь. Жеребец довольно ворочался непроизвольно пытаясь переменить позу для большего своего удобства. Поднявшись на ноги в бешенстве замахнулась она копытом, но отчего-то сжалилась, не решившись пока что совершить свою страшную месть, оставив обиду для лучших времён, только легонько пнула его под бок, два раза, но никакой реакции за этим не последовало. Обидевшись и твёрдо решив что так продолжатся дальше не может она стала более внимательно осматривать округу словно бы в поисках чуда, наконец её взгляд остановился на забавно блестящей выступающей к солнце медной вывеске, которая гласила "Малд Гай. Медовуха и тефтели." Это привокзальное местечко не отличалось особенной вычурностью, но за неимением конкурентов имело положенную ему долю успеха постепенно привлекая не сориентировавшихся ещё на местности туристов и разных местных бездельников. Внутри оказалось довольно практично, несколько шатающихся столиков, несвежие подушечки из сена вместо стульев, единственная качающаяся люстра, державшаяся судя по всему на честном слове. Несколько вялых нетрезвых коней оставались здесь по видимому ещё с вчерашнего дня, размещались преимущественно по углам и практически не проявляли активности. Не найдя свободного места, измученная жаждой она взяла себе стаканчик сока и присоединилась к частично занятому уже столику. Странная компания молодых пони расположилась тут же, они вели себя довольно шумно, но вовсе не обращали никакого внимания на прочих посетителей. С интересом пробовали разные напитки и увлечённо спорили, внезапно один из них как ошпаренный резко вскочил с насиженного места и отправился в путь. Он добежал до барной стойки, удивляя бармена, схватившись обеими копытами за графин с водой, выпил его моментально, расплескав, однако, добрую половину содержимого на шею себе и на грудь. Мокрый и довольный он повалился на стойку, задрал голову, широко раскрыл рот и неучтиво распластал по столу язык свой на максимальную его длину. Не успев опомниться в следующее мгновение узрел он пред собой грозную, нависающую фигуру бармена, протирающего тряпочкой за ним беспорядок. Остальные его товарищи, со смехом уже стояли позади и подбадривали его, хлопая копытами по спине. - Да... - Сказал жеребец протяжно, оборачиваясь, наслаждаясь моментом, словно был горд за случившееся. - Горячая штука! - А я тебе что говорил, болван. Проверил? - Отвечал один из компаньонов, прижимаясь к нему ближе всех прочих. - Согласен, согласен. Да она не то что живого, она и мёртвого поднимет. Пони задёргала ушком, оставила свой стакан недопитым, частично повернулась и стала присматриваться к компании повнимательнее. Между тем услужливый бармен принял её любопытство на личный счёт и незамедлительно продолжил действовать. - Что то ещё мисс? Томатный суп, яблочное рагу, квашеная капуста, сушёные сливы? В наличии имеется кукурузный салат, впрочем вчерашний. Вам есть восемнадцать? Может быть кружечку абсента для аперитива? Не приступая даже к изучению меню она просто указала на ту же шумную компанию. - Можно то же что пили они. - Фай-Фьекс мисс. Новая приправа с загадочных южных широт. Здравомыслящие пони такое залпом не пьют. Это так, дураки на спор балуются. - Сказав это он переменил тон и наклонился ближе, в его намерениях замелькала коммерческая нотка, - Или вы как и они ищите новых ощущений? - Я лично нет, а вот мой брат ищет. - Отвечала пони отодвигаясь как бы нехотя немного в сторону дабы не провоцировать неприятного ей собеседника на проявление дальнейшей инициативы. Бармен ретировался, не теряя впрочем своего энтузиазма стал продолжать в том же духе. - Ну, как знаете. Желание клиента закон. Вот держите. - Сказал он и порывшись немного за прилавком важно выставил на стол небольшой закупоренный пробкой стеклянный флакончик с густой красной жидкостью. Внезапно в глазах её засверкал лучик надежды, отплатив ему монеткой и схватив заветный флакон она тут же направилась прямиком к выходу в желании скорее распрощаться навсегда с этим злачным заведением. Бармен учтиво провожал даму до самого порога. Застряв в дверном проёме он не подавая виду озвучивал ей вдогонку свои последние нотации. - Только смотрите там, всё же в чистом виде его вот так вот употреблять не советую. Сожжёт, собака. Вернувшись на место она обнаружила багаж в том же состоянии. Не смотря на надежды, нежелательный ей элемент никому не нужный остался в целости и сохранности. С глубоким вздохом развязывала она верёвки отделяя одно от другого. Сначала передним, а потом, подойдя ближе, на всякий случай, и задним копытом, она потыкала неподъёмную тушу, пытаясь привести её в движение, приговаривая: - Эй, вставай. Бока отлежишь. Никакой реакции не было, пони оставила сумку на траве и стала откупоривать бутылочку зубами. Понюхав ядрёный аромат содержимого, она не без брезгливости принялась осторожно раздвигать спящему челюсть, так будто бы собиралась делать ему искусственное дыхание. Идеально ровные, белые, сверкающие ряды зубов грациозно переливались на солнце, слепили очи, по нёбу стелилась слюна и стекала вниз с розовых дёсен, скользила, равномерно распространялась по просторам полости рта, язык запал к горлу, пришлось доставать его обратно. Действительно ужасны порою зрелища открытого вот так вот нараспашку внутреннего мира товарища. Благо хоть из пасти у жеребца не воняло. Потратив всё своё терпение на данное постыдное дело пони принялась потихоньку лить соус куда-то внутрь, совершенно при этом не прицеливаясь, авось пусть и поперхнётся, всё таки сам виноват. Не удержавшись от любопытства попробовала капельку и сама. Около минуты, совершенно ничего не ощущая, облизываясь попусту, терзалась сомнениями насчёт времени наступления эффекта, но всё же результат не заставил себя ждать. Приправа оказалась гораздо более чудодейственной, нежели ранее предвзято предполагалось. Ужасное зелье тут же объяло негасимым пламенем все её многочисленные вкусовые рецепторы. Тщетны были попытки сплюнуть всё на землю, ибо ощущения от этого ничуть не утихали. Слёзы навернулись на глаза, пони быстро пошарила в сумочке кончиком морды, отыскав там флягу с водой, опрокинула, но кажется ничего этим не добилась, фляга была практически пуста, вполне возможно что пронырливому, испытывавшему давеча неутолимую жажду жеребцу ранее уже довелось её в тайне отыскать. К счастью невдалеке заметила она сверкающую серебряную полосу пустующего озера, поднялась и бегом направилась к спасительной водной глади. Добравшись жадно лакала содержимое водоёма, больше пытаясь остудить обожжённые места, нежели напиться. Прибывая в таком положении услышала позади громкий топот, похоже её метод сработал удачно, теперь попутчик не только бодрствует, но и предпринимает попытки сориентироваться в пространстве, потянувшись к воде словно слизень в жаркую погоду, как и следовало ожидать, вскоре оказался рядышком, сбоку. Растерявшись спросонья, не понимая ситуации и не зная ещё чем следует её исправлять, в ужасе он засунул свою голову в озеро целиком, пробыл там пару мгновений и вынырнул обратно, навешав на гриву тины и кувшинок. Удивлённо стоял в таком виде, собираясь с мыслями, непонимающе рассматривая свою подругу он быстро мерил её взглядом сверху вниз и обратно, повторяя так помногу раз, по инерции, что обыкновенно бывало с ним в момент возмущения. - Это что происходит? - Спросил он наконец кое-как выговаривая непослушным языком. Пони расхохоталась, ожоги, по крайней мере у неё, стали утихать, и настроение быстро улучшалось. Жеребец смутился, хотя всё ещё толком не разобрался относительно происходящего, внезапно отрывками стал припоминать увиденное им в момент пробуждения. - Так наши вещи остались у обочины, да? - Заметил он, и смех в его адрес тут же внезапно прекратился. Пони спохватилась, развернулась и отправилась к месту их недавнего прибывания. - Подожди! - Вместо того чтобы начинать преследование, жеребец, проявляя при этом некоторую свою лень, вздумал кричать ей вдогонку. - А со мной то что? Пони бредя через траву отмахнулась копытом. Он так и не узнал, махала ли она ему, или то была всего лишь какая-нибудь назойливая муха. - А, Фай-Фьекс, Пирл. Фай-Фьекс. - Сказала она и ушла проверять целостность своих брошенных пожиток. Жеребец в задумчивости остался у озера. - Бред какой-то. - Буркнул он себе под нос и изволил вновь окунуться мордой в спасительную прохладу бесплатного пития. Безуспешно силясь прополоскать рот, наблюдал тем временем за мелкими, беснующимися, проносящимися мимо его глаз стайками беспокойных водных тварей. В ужасе далее вынырнул на воздух, весьма недолюбливая подобные нюансы природы, чрезмерно активно отряхивался по-собачьи, притоптывая, словно вздумалось сей же час ему танцевать чечётку, вертел головой особенно сильно, на всякий случай, дабы избавиться от всех непрошеных элементов местной фауны, коих столь сильно стеснялся он приютить в своей бесподобной, нежной шёрстке, что продолжал процедуру до тех пор пока не оказался в точности уверенным в том что никого из них более на нём не осталось. Впрочем, в итоге голова его закружилась окончательно, переступая с ноги на ногу, покачиваясь как после хорошей выпивки, попытался пойти вслед за спутницей, но случайно поменял направление и ушёл совсем в другую сторону, туда где за ручьём начиналась опушка леса. Всё же не прошёл он и нескольких десятков метров, как, оступившись, свалился тут же в заросли, неподалёку, скрыв себя в них полностью целиком. Не в силах подняться так и лежал там, жуя листья, чтобы перебить последствия приёма специй. Перебрав хорошенько сумочку, пони стала оглядываться по сторонам. - Пирл! - Крикнула она в удивлении, хотя скорее более была сейчас раздражена. - Ты чего там, утонул уже что ли? - Поинтересовалась, взяла весь свой багаж и стала возвращаться, проверить его нынешнее состояние. Весьма неторопливо приближалась, явно видно что ей уже стало всё равно. Вернувшись, разгрузилась прямо у озера, под одиноким ветвистым клёном. Наклонилась над водной гладью, стала присматриваться, прохладный ветер лишь слегка шевелил разнообразной зелёной растительностью. Солнце начинало палить всё сильнее, ни облачка, голубое небо расстилалось над ней как чистый холст, с одним лишь только ярким жёлтым пятнышком. Кроме нескольких вездесущих букашек, водомерок, и надоедливой жужжащей кровопьющей мошкары, никаких признаков жизни обнаружено не было. Тишина нарушалась лишь отдалёнными возгласами со станции. - Пирл! - Крикнула пони ещё раз, особенно не нервничая, но всё же несколько подумывая, мало ли, вдруг он и вправду уже лежит где-то там, на мутном дне. Забеспокоившись, огляделась ещё раз, повнимательнее. Несколько прогулялась по округе и заметила выглядывающее из кустов копыто. Заинтригованная, раздвинула ветви, присмотрелась хорошенько, тяжело вздохнула, переводя свой дух. Пирл мирно спал, уютно устроившись, положив голову на старое, давно упавшее трухлявое дерево, изощрённо распластавшись по траве, довольный, махал хвостом, показывая тем что сны ему снились, должно быть, приятные. Тут же, возле него, кучкой валялись обгрызенные какие-то палочки и кусочки папоротника. Шерсть на его носу была вся вымазана свежим зелёным соком. - Эй, опять за своё? - Без толку возмущаясь она вдруг озлобилась и оскалилась, тут же в нетерпении тяпнула его за хвост, зубами. Бесцеремонно дёрнула далее что было сил, весьма стала довольна, но на том вовсе не угомонилась, продолжала совершать злодеяния до тех пор пока гнев её не иссяк полностью. Время шло, но как бы сильно она не тянула, всё же ничего кажется не оторвалось, и жеребец в свою очередь продолжал крепко спать как ни в чем не бывало. Он был упорным парнем и редко когда мог изволить уступить свою позицию, даже даме. После, отдыхая на лужайке, пони несколько раздумывала о том чтобы окатить его водой, но передумала, побоявшись что он простудиться если так и останется лежать там посреди мокрой лужи. Решилась тянуть время и пока что устроиться загорать, но не имея для этого никаких особенных приспособлений так и не смогла обеспечить себе комфортабельное принятие солнечных ванн. В добавок ко всему была тут же неучтиво покусана каким-то непристойным диким гадом, внезапно появившимся из ниоткуда, который умело покинул место преступления, после так и остался неизвестным. Повернув голову, краем глаза осмотрела слегка опухшее место укуса на заднем правом бедре. Окончательно выйдя из себя стала расхаживать вокруг, размышляя, странно, но всё же ничего похоже особо не болело. Слушая невнятное фоновое сольное пение какой-то одной единственной непомерно голосистой сумасшедшей птицы. Повнимательнее, от скуки, засмотрелась тем временем на лежбище жеребца, и кажется заметила в полости ствола что-то странное. Убрала широкий кусочек явно нарочно приставленной коры, порылась в кучке сухой листвы и точно вытащила завязанный в узел чёрный полиэтиленовый пакет, содержащий в себе какие-то маленькие разнообразные коробки. Непонимающе оглянулась, разыскивая внимательным взором возможного владельца, но до сих пор с момента их появления вблизи никто не появлялся. Сидела, сохраняя безмятежное настроение, вначале без особого интереса рассматривала находку. Когда же сообразила что сие неопределённое ещё имущество, должно быть, чья-то тайная заначка, оглянулась вновь, но на этот раз более хитро, и как бы с небольшим намёком на возможные свои дальнейшие действия. Как она ни старалась, а всё же материал пакета оказался слишком плотным, и потому не позволял узреть что-либо сквозь его таинственный шуршащий занавес. Ища поддержки посмотрела на жеребца, но его состояние так и не сменялось. По крайней мере, в случае чего, похоже что делиться ей не придётся. Решившись стала нервно развязывать узелок, в мыслях проклиная голосистую птицу, спрятавшуюся где-то над ухом и дерзким присутствием своим изрядно портившую столь интригующий весьма момент. Пакет, что не удивительно, оказался весьма ненадёжным средством хранения, хотя и развязывать его зубами было то ещё испытание. Как и предполагалось, скрывал он небольшие, обладающие различной формой картонные ёмкости, с красивыми красочными этикетками, надписи и рисунки на которых определённо гласили что внутри, если конечно же они не пустые, судя по всему должны содержаться какие-то ювелирные украшения. Некоторое время пони ещё оставалась в нерешительности, но любопытство стало слишком велико, она отважно стащила одну коробочку, потрясая её, осторожно принялась открывать. Внутри узрела именно тот предмет который красовался на картинке - бережно упакованный, по видимому золотой кулон, который она тут же подвергла тщательному анализу, хотя и не имела никаких навыков которые бы позволили ей по достоинству оценить столь тонкое творение ювелирного искусства. Повертев его изрядно, всецело впиваясь в вещицу глазами, обратив внимание на обратную сторону заметила небольшое, аккуратно выгравированное клеймо, состоящее из заглавной буквы "К" и числа восемнадцать, но более ничего особенного отыскать не удалось, однако сам кулон ей определённо очень понравился. Затмевая рассудок алчностью и тягой к прекрасному, потеряв всякий страх выпотрошила ещё несколько коробочек, и в каждой находила себе побрякушку ещё более роскошнее предыдущей. Золото, серебро, драгоценные камни пёстрых расцветок, очень ей захотелось посмотреть на того дурака который столь беспечно оставил такое богатство в зоне её досягаемости. Снова оглянулась, но уже более не могла тщательно осмотреться. От волнения мысли её смешались, сердце билось в груди, а тело стало горячим и любое движение потеряло теперь всякую точность. Такой блестящий шанс определённо упускать не стоило, нужно было непременно как-нибудь унести этот клад с собой, и успеть это сделать пока хозяин за ним не вернулся. В очередной раз украдкой взглянула на свою главную проблему. Всё таки махнуть на него копытом и спокойно уйти не позволяла совесть, к тому же сложно ей будет объяснить в последствии свой поступок. Но мысль о возможности дальнейшей транспортировки столь немалого для девушки груза, так же казалась ей весьма накладной. Жеребца определённо придётся оставить, и не прямо здесь, а оттащить его куда-нибудь подальше, чтобы в случае чего, в том случае если ей придётся отлучится одной, он незамеченным смог бы там проспаться и очнуться самостоятельно. Мешкать в этом деле было нельзя, да и сама она уже от нетерпения обзавелась лёгкой нервной дрожью, но разгуливать по округе с этим же пакетом слишком уж боялась. Решено было вначале сходить за сумками. Не желая расставаться с уже распакованными драгоценностями она неуклюже набила ими свой рот, пару раз при этом подавившись и чуть было не проглотив одну серьгу, пустующие коробки засунула обратно, а пакет наскоро вновь завязала и втиснула в прежнее место, приставив его кусочком коры, так как было. Собралась с силами, резко озираясь по сторонам, нервным прерывистым шагом вернулась к сумкам, стоя под клёном, слушала злобный, явно осуждающий шелест его молодой листвы, так же случайно услышала вдруг какой-то разрастающийся шум позади. Похоже кто-то, особенно не скрывавший своё передвижение, пробирался через деревья с треском и шорохом, и судя по всему их было несколько. В оцепенении пони не смогла развернуться, лишь слегка двинула головой, краем глаза заметила вдруг что с противоположной стороны к озеру явно кто-то приближается. Трое, или четверо пони беззаботно вышли из тени лесной кроны. Все увлечённо о чём-то разговаривали, маловероятно было что кто-нибудь из них уже успел приметить её присутствие. Но кто они, по какому праву являются в столь значимый момент, и можно ли было сейчас просто их игнорировать, пони не могла знать, а смутные сомнения в подобных сложных ситуациях мигом наводят безосновательную панику в ум начинающего криминального элемента. Всё что пришло ей в голову, это на всякий случай не попасться им на глаза, однако времени оставалось только на то чтобы скрыться самой, оставляя пока что жеребца в гордом одиночестве. Впрочем ему уже довелось спрятаться заранее. Укрыв сумки и разместив себя в пышных камышах, наблюдала за незваными путниками, словно затаившийся хищник, тем временем тщетно пытаясь успокоится и мыслить ясно. Холодная, мокрая, совсем неудобная для лежания почва сейчас казалась ей нипочём, слишком высокие назначены были ставки. Невзначай взглянула на невзрачное собственное отражение в мутной воде. Удивившись обнаружила что некоторые изделия частично покинули место своего недавнего прибывания, и теперь кое-где изо рта у неё, сверкая золотом, тонкими линиями свисают цепочки и браслеты. При этом некоторые из них, словно ползучие змеи, сверх того, при любом лёгком движении челюстью, норовились кажется высунуться целиком, и даже покинуть таким образом место своего заточения. Попыталась игнорировать сей момент, оставила так как есть, ибо запихивать их обратно более не было сейчас удобно. Однако всё же столь нестандартное ношение украшений добавляло некоторой загадочности к её и без того эксцентричному внешнему имиджу.