Часть 1
7 мая 2021 г., 15:27
Засыпай со мной, я освобожу тебя, предавайся грёзам со мной… на дне Северного моря.
Сидя на старом, пропитанном ночной сыростью деревянном ящике, Юнги увлечённо рассматривал водную гладь, что вальяжно раскинулась на сотни километров вокруг него. Он и ещё семеро моряков держали курс на юго-запад к острову Ротт. Туда, где, если верить преданиям, со стародавних времен хранился клад викингов. Правда это или нет, никто не знал. Подробных записей или же карт нигде не сохранилось. Была лишь легенда. Легенда, которую знали почти все моряки. Знали и постоянно видоизменяли. Но храбрецов это нисколько не пугало. Тот, кто ищет, всегда найдёт. Холодный ветер громко клокотал и щедро наполнял собою их некогда белые паруса, казалось, будто суровое Северное море неожиданно благосклонно к нежданным гостям. Удивительно даже. И так подкупает. Вдохнув полной грудью морозный воздух, Юнги блаженно прикрыл глаза, позволяя морской соли постепенно оседать на одежде и волосах. А это даже приятно. Пусть и щиплет царапины немного. Приятная боль. Бывает же. Ещё никогда в жизни Юнги не чувствовал себя так свободно и умиротворенно, как сейчас, на этом старом, повидавшем многое, корабле. Море всегда действовало на него успокаивающе, щедро позволяя полностью абстрагироваться от всех земных дум и проблем. Давая редкую возможность отдохнуть, как душой, так и телом. Колыбельная в исполнении моря. Есть ли в этом мире что-то ещё более прекрасное? Юнги всегда считал, что море — это бездна, которую никогда не познать человеку. Оно казалось ему отдельным живым организмом со своими эмоциями и желаниями. Утром оно могло быть ласковым и спокойным, в обед игривым и строптивым, а вечером жестоким и кровожадным. Но, даже несмотря на свою многогранность, оно было поистине идеальным. Пусть и пугающим. Пусть и властным. Доминирующим. Уничтожающим. Юнги так слаб перед водной стихией. Года идут, а это всё в нём не меняется. Поднявшись на ноги, Юнги неторопливо подошел к самому борту судна и облокотился на него руками. Прикрыв глаза и вслушиваясь в звонкое пение ветра, он начал постепенно расслабляться. Холодные капли морской воды то и дело, словно шаловливые солнечные зайчики, так и норовили попасть на его уставшее лицо и спутанные волосы. Когда одна крохотная капелька проворно упала на кончик носа, Юнги довольно улыбнулся и только было хотел просвистеть мелодию из любимой пиратской песни, как вдруг его четкий слух уловил волшебное в своей красоте пение. Такое звонкое… Прислушиваясь к мягкому сладкому голоску, Юнги, словно растворяясь в нём, незаметно для себя, начал впадать в некий транс. Ему вдруг резко захотелось, позабыв об опасности и здравом смысле, пригнуть прямиком за борт и что есть сил поплыть ко скрытому в тумане источнику звука. Ведомый какой-то потусторонней мистической силой, Юнги резко разогнулся и перекинул одну ногу через борт корабля. На душе так спокойно. Ещё совсем немного, и он сможет увидеть хозяина столь дивного голоса. Такой щедрый подарок. Море и в правду сегодня к нему благосклонно. — Юнги, ты чего? — неожиданно громко раздалось за спиной, и чьи-то сильные руки резко рванули его назад. Оказавшись лежащим на мокрой холодной палубе, Юнги медленно начинал понемногу приходить в себя. Хотя его разум и смог немного проясниться, но на задворках сознания все ещё чётко звучал тот изумительный ласковый голос. Такой неожиданно родной и… пленительный. — Юнги, ты чего вытворяешь? Искупаться захотел? — яростно сжимая кулаки, раздражённо проговорил Хосок, в ужасе глядя на друга. — Прости, Хо, меня что-то понесло, — вяло попытался оправдаться Юнги, сам толком всё ещё ничего не понимая. — Рома перебрал? — с хмурым видом вмешался в разговор Намджун, их капитан. — Суицидники мне на корабле ни к чему. — Я услышал чей-то голос, доносящийся из воды, вот и нагнулся посмотреть, — нехотя ответил Юнги, совершенно не желая прославиться в их кругах потенциальным самоубийцей. Кто его с такой репутацией на борт к себе пустит? — Голос? Быть такого не может, скорее всего, тебе показалось, — нервно отмахнулся Хосок. — Ты точно ничего не пил? — Я слышал, что в этих водах водятся Сирены, — деловито проговорил Намджун, так вовремя вспоминая одну байку, услышанную в старой таверне. — Ты в это веришь? — скептически спросил Хосок, зыркнув на капитана, как на идиота. — Серьёзно? — Нет, бабы любят тепло. В такой воде им не выжить, — громко засмеялся Намджун и, подхватив друзей под руки, поспешил вернуться во владения кока. Мало ли. Вдруг Юнги ещё разок искупаться захочет? Покорно следуя за капитаном на камбуз, Юнги мысленно вновь и вновь возвращался к волшебному пению. Неужели ему действительно всё почудилось? Неужели он просто на мгновение уснул? Так вообще бывает? А вдруг нет? Кто тогда смог так сильно впечатлить его? Быть не может, чтобы это диво оказалось обычным миражом. Нужно разобраться. Но вот только в чём? Не в самом себе ли?***
Все оставшееся время до рассвета сытый и теперь уже точно немного хмельной Юнги хмуро просидел в своей каюте. Сон не шел, а голову предательски сковывала лёгкая похмельная боль. Но она ли это была? Может, просто продуло? Все же сидеть на палубе без шапки было плохой идеей. Собственно, как и после выпивать с их капитаном. Тот же совсем меры не знает. Впрочем, как и Хосок. Когда первые лучи солнца, наконец, залили бескрайние морские просторы, на удивление совершенно трезвый Намджун громким кличем скомандовал всему экипажу занять свои места. Они проплывали через скалистое ущелье, и один неверный шаг мог навести их судно на его остриё. Встав у «хвоста» корабля, Юнги внимательно следил за своим квадратом и старался ни на что не отвлекаться. Камни совсем рядом. Такие острые, как большие мачете. Когда их скорость значительно уменьшилась и габаритное судно скользнуло-таки в темное и влажное ущелье, его слух вновь уловил тот самый голос. Резко подскочив к борту, Юнги, чуть наклонившись вперед, застыл в немом вопросе. В метре от него из морских пучин плавно вынырнул прекрасный рыжеволосый юноша. Он ласково улыбнулся пухлыми губами и игриво поманил изящным пальчиком Юнги за собой. До конца не отдавая отчета своим действиям, словно под умелым гипнозом, Юнги тут же скинул с себя тяжёлый тулуп и, ни секунды не колеблясь, нырнул в ледяную воду. Он слепо следовал за своим наваждением, совершенно не задумываясь о том, куда оно его ведет. Он не знал, каким путем плыл до этого. Плыл ли он вправо или влево? Соглашался ли на что-то? Выбирал ли он свой, собственный путь или же просто подчинялся? Согласие и отказ переплелись в вечной паутине, и Юнги не понимал, где истина. Доплыв до небольшого каменного уступа, он дрожащими руками зацепился за него и из последних сил вскарабкался на его поверхность. Подползая к краю, Юнги, словно в бреду, окунул руку в воду и тут же почувствовал, как ледяные пальцы его личного безумия ласково взялись за неё. Это точно реальность? Или же он снова спит? Как понять? Можно ли доверять своим ощущениям? А глазам? Из воды аккуратно, неторопливо появилась сначала голова, а затем и часть тела незнакомого, но такого неожиданно желанного юноши. Юнги свободной рукой осторожно коснулся его бледного лица и, взглянув в его глаза, чуть с жизнью не расстался. Так пленительны они были. И так не похожи на человеческие… Кожа незнакомца было нежна, словно хрупкий цветок, а улыбка прекрасна, как звёздный небосвод в безоблачную ночь. Впервые за всю свою жизнь Юнги полюбил. Резко. Неожиданно. Сильно и безвозвратно. Так, как обычно бывает лишь трогательных любовных романах. Так именно это Ромео чувствовал к Джульетте? Да, за такое и умереть не жалко. — Как зовут тебя? — едва слышно прошептал Юнги, стоически игнорируя немеющие конечности. Как же холодно… — Чимин, — ласково молвил юноша и в ответ также несмело коснулся лица Юнги. — А тебя? — Юнги, — на придыхании промолвил Юнги, не сразу понимая, что его разум вновь предательски начинает затуманиваться, навевая ему яркие сцены интимного характера. А вот это уже интересно… это ведь точно не реальность? Всего секунда — и вот он нежно покрывал все тело Чимина невесомыми поцелуями. Тут же дрожащими от возбуждения руками раздвигал стройные ноги… и целовал, целовал. Везде целовал. Ласкал. Полной грудью вдыхая запах моря и тут же незаметно для себя самого растворяясь в нём. Почему-то именно в этот самый момент Юнги и мысли не допускал о том, что у парня ног-то не было, а был лишь переливающийся на свету всеми цветами радуги хвост. Хвост, который отлично было видно сквозь воду. А ещё острый плавник на изящной спине. Интересно, а если прикоснуться к нему пальцами, что будет? Остриё поранит его плоть? Или же нет? Словно сквозь толщу воды, Юнги, всего на секунду отвлёкшись от своих мыслей, вдруг отчетливо почувствовал то, как его плоть проникала в извивающееся под ним тело, и губы… потрясающие губы так и взывали его к поцелую. Наклонившись ближе к лицу юноши, он обхватил пальцами его за затылок и робко попытался притянуть к себе для поцелуя. Чимин не сопротивлялся и, лишь быстро пробежавшись язычком по своим губам, подался навстречу мужчине. В столь волнительный момент сердце Юнги было буквально готово разломать грудную клетку и неизбежно вырваться на свободу, и, наверное, всё так и было бы, если бы не громкий настойчивый крик, безжалостно выдернувший его из марева удовольствия и с головой окунувший в суровую реальность, где он замерзающий на скале безумец. — Юнги, не смотри на него, — словно в бреду прокричал Хосок, быстро подплывая на лодке к уступу. — На меня смотри, идиот! Невольно повернув голову в сторону друга, Юнги, безбожно теряясь в пространстве, глубоко вздохнул и вдруг неожиданно почувствовал резкую острую боль. Юноша, его наваждение, его неизлечимая болезнь, больно вонзил острые когти ему в руку, заставляя его вновь посмотреть на себя. Посмотреть и практически пропасть. Всего момент — и Хосок, словно бравый солдат из старых голливудских фильмов, ловко выпрыгнув из лодки, с остервенением огрел прекрасное видение Юнги по голове веслом. Заставляя тем самым юношу жалобно запищать и, злобно оскалив ровные белые зубки, нырнуть в морские глубины. В момент, когда Чимин скрылся под водой, уходя на уму непостижимую глубину, сознание Юнги, наконец, полностью покинуло его. Оставляя после себя лишь непонятные отрывки воспоминаний.***
В себя Юнги пришёл лишь спустя три дня в собственной неожиданно неуютной каюте. Все его тело била крупная дрожь, а в душе была такая сильная пустота, что вздох было сделать страшно. Он не умер? — Ты как? — заметив, что Юнги проснулся, тихо спросил Хосок, осторожно придвигая стул к его койке. — Что-то болит? — Что со мной произошло? — опасливо осведомился Юнги, похоже, и так прекрасно зная ответ на свой вопрос. Чимин… — Тебя опьянила Сирена. Хорошо, что Намджун заметил то, как ты прыгнул в воду, — устало произнёс Хосок. — А то эта тварь убила бы тебя. — Убила? — Поцелуй Сирены смертелен. Он высасывает из человека душу. — Но вы… не поддались, — с сомнением в голосе проговорил Юнги. Чимин хотел его убить? Это невозможно! — Почему? — Ни я, ни Намджун не смотрели на это чудище. — нехотя вспоминая произошедшее, прохрипел Хосок. — Хотя, если бы оно не сбежало, погибли бы все. — Ясно, — шепотом промолвил Юнги, устало закрывая глаза. Чудище? Убило бы всех? Что за чушь? — Отдыхай. — Спасибо. Когда за Хосоком тихонько закрылась дверь, Юнги устало прикрыл глаза, в деталях вспоминая прекрасного юношу. Он не поверил ни единому слову друга. Тот просто ему позавидовал. Увидел, насколько прекрасен был Чимин, и тоже его захотел. Мерзавец! Сейчас он немного отдохнет и, набравшись сил, пусть даже и на шлюпке, но всё же вернется к тому утесу. Туда, где он оставил своё сердце, туда, где его ждали самые красивые глаза на свете. Пусть и не человеческие. Но какое Юнги до этого дело? …и, если это путешествие будет стоить ему жизни — значит, так тому и быть. Лучше умереть, познав любовь Сирены, чем всю жизнь пытать себя воспоминаниями о его лике. — Чимин, жди, я скоро!
