Не сегодня

Ей не легче. Дни сливаются в сплошное н и ч е г о, перерастая в тягучие недели и невыносимые месяцы. Они между собой чередуются, а она едва отличает день от ночи. Так было правильно, так было лучше. Лучше для всех, кроме неё. Армин всегда неподалеку, но даже не смеет произносить Его имя вслух. Хотя они оба, неизменно и постоянно, ждут, когда он постучится в дверь. - Этого не случится, - спокойно произносит Аккерман, поднимаясь со стула. Кусок в глотку не лезет. Под пальцами всё ещё хранится ощущение теплой кожи. Теплой кожи отрубленной ею головы. На губах покоится привкус, который она в с е г д а хотела ощутить. Теперь же довольствуется только воспоминаниями. Их возобновляет в своей голове постоянно. Почти панически. Боится потерять какую-нибудь важную деталь. И неизменно, раз за разом, повторяет очертания Его лица. Каждый изгиб, каждую морщинку - с жадностью вырисовывает узоры и боится, что однажды Забудет. Жизнь идет своим чередом. Её никто ждать не планирует - каждый живет так, как хотел бы жить до вторжения титанов. Из планов у них просыпаться спокойно каждое утро, дышать свежим воздухом, не бояться скорой и неизбежной смерти. И только ей это не в радость. Домой возвратиться не сможет - нога не ступит по знакомым, - хоть уже и переделанным давно, - улицам. Подобные шаги отдают щемящей болью в груди и по всему телу. Её это ранит. Первая встреча, прогулки, с десяток лет, что они провели вместе. Оказалось, недостаточно. Думала, что у них т а к много времени, а у них ничего и не было. Теперь всё прожитое кажется каким-то жалким мгновением - улетевшим куда-то безвозвратно, и ей не удалось за него ухватиться. Шарф душит. Висит на груди бесформенной грудой и, кажется, затягивается в петлю. Но она его не снимает. Не может. Не хочет. Армин смотрит с тоской - сам понимает, что ей тяжело. Потому не отступает. Тащит на улицу, на совместные обеды, приносит книги. Он её не оставляет - просто не может. И она его не оставит, хоть всегда думает, что Арлерту с ней сложно. Голые стены душат, но она старается жить дальше. По ночам плачет реже, но Его образ от себя не отгоняет. Он всегда рядом, ближе, чем ей может показаться. Он за ней наблюдает. Видит слезы и всякий раз почти задыхается. Эрен не злится, он её за всё прощает, и в душе надеется, что и она однажды сможет простить. Ей кажется, что ночь будет длиться вечность. Боится, что они больше никогда не встретятся, - так сильно болит и колется внутри. В отражении видит напрочь сломленного человека, и тогда дышит глубже. Не всё потеряно. Микаса пишет письма. Много писем. В первую очередь для себя. Говорит о чувствах и сожалениях. Она послужила во благо всему миру, но не во благо самой себя. Вечером подходит к зеркалу и просто смотрит. Представляет. Может всё-таки дверь откроется, он зайдет и наступит долгожданное и такое необходимое "хорошо"? Коридор пуст, в нем темно. Света свечи едва хватает для одной только кухни. Сегодня очередной ужин у Армина. Будут все. Крутит красный шарф на шее, аккуратно перебирает ткань пальцами и тяжело выдыхает. Сколько раз хотела отправить в урну, но так и не решилась. Может время пришло? Аккерман тянет его с шеи. Голая кожа сразу покрывается мелкой дрожью, непривычно видеть себя так. Она мнется у выхода пару минут, и в итоге возвращается. Закутывается в шарф посильнее и выскакивает за дверь. - Не сегодня. Микаса же знает, что нужный момент никогда не наступит.