I`m in love with A-Zin`s brother

- Эй, смотри, Сяо Цинь уже ждет тебя! Ван Чжочэн на эмоциях немного не рассчитал силу и больно пихнул друга под ребра. Он восторженно указывал в направлении хрупкой девушки, смущенно потупившей взгляд в землю и сжимающей свою сумку в руках. Она стояла у главных ворот, явно кого-то поджидая, и Ван Ибо мягко улыбнулся смотря на подругу. Он позволил теплому предвкушению расцвести глубоко в груди, сжимая легкие своими сочными и толстыми стеблями. - Ох, тогда я…наверное, пойду к ней? Ван Чжочэн подтолкнул, казавшегося неуверенным, друга и ослепительно улыбнулся: - Давай дерзай, герой-любовник! Ван Ибо лишь усмехнулся на это. Он показал другу знак мира на прощание и быстро зашагал в сторону девушки. Как только она его заметила, принялась махать рукой и что-то кричать, но она была слишком далеко и Ван Ибо ощущал неловкость из-за того, что не может разобрать слова, пока шел к ней. - Привет, - смущенно произнесла Сяо Цинь, когда Ибо наконец преодолел расстояние школьного двора и приблизился к ней достаточно близко для ведения диалога. Она убрала прядь волос за ухо и Ван Ибо обратил внимание на маленькие сережки в виде дельфинов, которые сам же и подарил девушке на прошлый день рождения. Возможно, так она хотела показать, что дорожит его подарком, или это просто случайное совпадение. В любом случае, Ван Ибо решил быть джентльменом. Он забрал сумку Сяо Цинь, а когда они вдвоем направились вдоль школьного забора, прямо по улице, он прокомментировал: - Рад, что ты их носишь, - на вопросительный взгляд он пояснил: - Сережки. Рад, что тебе нравятся. Скулы Сяо Цинь порозовели, а сама девушка наклонила голову вперед, чтоб ее волосы могли скрыть ее смущение. Она тихо пролепетала: - Да, спасибо большое. Они очень удобные и подходят практически под любой образ. Ван Ибо остался удовлетворен этим маленьким диалогом, поэтому оставшуюся часть дороги они провели в мягкой тишине. Она не была неловкой, они просто спокойно шли по знакомым улицам, сворачивая то там, то здесь, уверенно направляясь к дому Сяо Цинь, чтоб позаниматься математикой и подготовиться к завтрашнему тесту. Учитель Сун обещал, что тест будет сложным, вскрывающим их слабые стороны и указывающий на темы, которые стоит подтянуть, поэтому Ван Ибо и Сяо Цинь как отличники класса не могли ударить в грязь лицом набрав недостаточно баллов для максимальной оценки. Они договорились, что будут готовиться вместе еще пару недель назад, когда учитель Сун только объявил о предстоящей проверке знаний, и придерживаясь собственного плана ответственно уделяли математике по несколько лишних часов каждую пятницу, чтоб иметь возможность засидеться допоздна, а потом остаться друг у друга с ночевкой и в выходную субботу поваляться в кровати подольше. Конечно, больше всего Ван Ибо любил когда очередь принимать у себя гостя выпадала на долю Сяо Цинь. Во-первых, так ему не приходилось беспокоиться о чистоте своей комнаты и подготовке закусок, стимулирующих работу головного мозга (так они оправдывали свои вечно пустые желудки и желание запихнуть в себя побольше вредной пищи), а во-вторых, было у Сяо Цинь кое-что такое, что стимулировало Ибо куда сильнее, чем пачка острых читос или пачка мармеладных мишек в кисло-сладкой присыпке. - И чего ты там застыл? Голос Сяо Цинь вывел Ван Ибо из задумчивости, и осмотревшись, парень понял, что они уже пришли и сейчас стоят на крыльце дома А-Цинь. Точнее, сама девушка уже успела снять школьные туфли и пройти в дом, а теперь выглядывала из-за угла коридора, вопросительно смотря на застывшего на пороге Ибо. Наверное, он так задумался, что на автомате пришел к дому, а что делать дальше его мышечная память не знала. - Просто задумался, у вас… - Ван Ибо бегло осмотрел крыльцо, - у вас всегда был этот садовый гном? Сяо Цинь посмотрела на него со странной смесью недоверия и смеха, а потом просто кивнула головой. - Да, мама купила его на одной из соседских распродаж. Знаешь, когда люди перебирают хлам на чердаке и понимают, что половина из этого им не нужна, а выкинуть жаль? Вот и устраивают эдакие ярмарки старых вещей, где весь товар не оценивается дороже доллара. Мама купила этого гнома, и еще вон тех двух, - девушка уже полностью вышла на крыльцо, и теперь указывала в направлении двух небольших статуэток, по высоте достающих Ибо где-то до колена, - кроликов. Сказала, что они слишком милые, чтоб не украшать ее сад. Не знаю, чем они ей так приглянулись, как по мне – обычный хлам. Ван Ибо посмотрел на кроликов. Они были явно старые, там и тут откололась краска, а на спинке белого виднелись темно-коричневые разводы от попавшей под эмаль дождевой воды, но все равно в статуэтках был свой шарм. Юноша внимательно всматривался в черного кролика, который стоял на задних лапах, застыв в игривой позе. Вокруг его шеи вилась алая лента, один из концов которой откололся и теперь там торчал заржавевший прут. Зверь будто пытался запрыгнуть на кого-то и по съежившемуся в комочек белому кролику Ван Ибо понял, что статуэтки обязательно шли в паре, а не были просто удачно подобранными отдельными экспонатами. - Ты что, ни разу не замечал их? Мы же каждый раз проходим мимо них, когда идем в дом. – Недоверчиво спросила Сяо Цинь, скрестив руки на груди. Она перенесла вес на одну ногу, а вторую согнула в колене, чтоб иметь возможность «подозрительно» притопывать стопой. Эффект от этого действия был бы лучше, если бы девушка не сняла туфли и стук подошвы о деревянное крыльцо раздавался в смущающей тишине. Но, она стояла босиком, поэтому такой жест был больше смешным и нелепым, чем устрашающим. Ван Ибо неопределенно передернул плечами. Почему то, не хотелось признаваться, что он задумался по пути и не заметил как они пришли. Как минимум, он не был уверен, что Сяо Цинь не старалась с ним заговорить, а он, возможно, все пропустил. Да и объяснять причину столько глубокой задумчивости не было никакого желания. - Замечал, - соврал Ван Ибо. Он приосанился, чтобы выглядеть более убедительно, и постарался максимально сконцентрироваться на голосе, чтобы тот звучал ровно и уверенно, - просто обычно я смотрел на кроликов, а не на гнома, вот и решил уточнить. Вы сразу их купили, или, может он стал дополнением к этой…лесной композиции. Сяо Цинь открыла рот, чтобы что-то добавить, но Ван Ибо перебил ее. - В любом случае, у твоей мамы очень красивый сад, а нам нужно начинать заниматься. Уже половина пятого – солнце скоро сядет, а я не люблю читать под искусственным светом. Он аккуратно обошел девушку, все еще стоящую босиком посреди крыльца, и юркнул в коридор. Сяо Цинь, немного опешившая, последовала за другом, бормоча себе под нос: «Не люблю читать под искусственным светом…надо же, какие мы нежные».

* * *

- Сяо Ци-и-инь, - жалостливо протянул Ван Ибо, перекатившись на кровати так, чтоб лежать на спине, находясь почти под читающей конспект А-Цинь. Девушка лежала на животе, а потому поза была идеальной для того, чтоб их лица находились в опасной близости и Ван Ибо даже чувствовал теплое дыхание на кончике своего носа. Он пошел ва-банк и не собирался сдаваться: если он не смутит Сяо Цинь достаточно сильно, то она не сломается и не уведет его на кухню, чтобы перекусить. По-другому никак. - Чего тебе? – недовольно пробормотала девушка, но Ван Ибо с удовольствием отметил как покраснели ее скулы, и как она старается смотреть куда угодно, но не на его лицо. Возможно, кто-то посчитает Ибо подлецом, но он просто сражается за свою еду. В голодные времена каждый сам за себя. - Ты еще не устала? Мы занимаемся уже около двух часов, думаю, мой мозг ссохся и больше не может поглощать информацию, - доверительно сообщил Ван Ибо, удрученно сводя брови к переносице. Сяо Цинь лишь фыркнула, и отодвинулась чуть в сторону, продолжая изучать записи. Почувствовав, что дело плохо, Ван Ибо решился на кардинальные меры: он надул губы и громко захныкал, катаясь по кровати: - Я умираю, Сяо Цинь! Я чувствую, как от голода темнеет в глазах! Думаю, я потеряю сознание прямо сейчас! О, это уже происходит, А-Цинь, А-Цинь, мои руки слабеют! Я не чувствую рук, А-Цинь! Девушка бросила в вопящего друга подушку, и та приземлилась аккурат на голову, немного приглушив жалостливые стенания. Когда Ван Ибо откинул снаряд в сторону, его волосы растрепались и теперь он был похож на выпавшего из гнезда воробья. На недовольного, хмурого и обиженного, таким варварским отношением, воробья. - Это еще что такое, Сяо Цинь? Девушка пожала плечами, не отрываясь от тетради. - Подумала, что, если тебя придушить, это поможет сэкономить немного денег на еде. Разве нет? Ван Ибо сел на кровати и прижал руку к сердцу, будто то вмиг разбилось на миллионы осколков и теперь причиняло неимоверную боль. - Как ты можешь говорить подобное, А-Цинь? Я думал, мы с тобой лучшие друзья, а ты собираешься убить меня ради пачки снеков! Девушка грустно улыбнулась и на грани слышимости прошептала: «Да, Ибо, мы лучшие друзья». В комнате повисла странная тишина. Та, которая появляется после неправильных слов, которые по сути таковыми и не являются. Вы просто говорите что-то обычное, а потом ощущаете странный груз вины на плечах, будто допустили ошибку, но понятия не имеете где именно и как теперь все исправить. Ван Ибо прочистил горло и ниточка, выбившаяся из разреза джинсов на коленке, вдруг стала очень интересной. Он подергал ее, пару раз закрутил в узелок, а потом поднял глаза на тихую Сяо Цинь, которая продолжала делать вид, что все в порядке и ее очень интересуют математические формулы, прописанные в школьной тетрадке. - Так, что там с перекусом? – Тихо поинтересовался Ван Ибо, и в подтверждение его слов живот Сяо Цинь издал громкий булькающий звук. Почувствовав прилив уверенности, юноша подскочил на кровати, и чуть не полетел носом вниз, запутавшись ногой в складках одеяла. – Все нормально, я в порядке! Он вмиг оказался у двери, ведущей в коридор, и теперь подпрыгивал на пятках, максимально выражая свое нетерпение. - Ты похож на щенка, Ибо, угомонись. В ответ юноша лишь издал странный звук, что-то между фырканьем и тявком, на что получил скептический взгляд Сяо Цинь и ее усталый вздох. Девушка не могла отделаться от мысли, что что-то проходит мимо нее, будто она упускает какую-то важную деталь в их общении, но упорно игнорировала это чувство, предпочитая наслаждаться обществом друга здесь и сейчас, а не тратить время на домыслы и предчувствия. Она была влюблена в Ибо с шестого класса, с момента, когда девочки возвращаются с летних каникул похорошевшими и разбирающимися во всех этих любовных делах. Они смотрят на мальчиков иначе, больше не деля их на «нормальных» и «придурков». Теперь они все, сами того не ведая, проходят жесткий кастинг на роль парня и будущего мужа, с которым стоит построить семью, завести пару детишек и собаку. Возможно двух – детей или собак, пока не решено. Ван Ибо прошел этот кастинг в мгновение ока, не оставив соперникам и шанса на сердце юной А-Цинь, и та с легкостью впустила первую любовь в свое сердце. Она всегда ждала Ибо после уроков, чтоб вместе пойти домой; приглашала его в гости на выходные, когда мама свободна от работы и находится в достаточно хорошем расположении духа, чтоб потратить субботнее утро на выпечку или приготовление легких фруктовых салатов к мороженому. Она улыбалась, когда юноша здоровался с ней, и кокетливо убирала волосы за ушко, как делали девушки во всех этих школьных комедиях про любовь. Сяо Цинь старалась подобрать идеальный наряд каждый раз, когда собиралась в школу, и как только узнала, что голубой – это любимый цвет Ибо, старалась добавлять его в каждый образ: будь то строгая официальная рубашка небесного оттенка или синяя лента, сдерживающая непослушную челку аккуратным ободком на голове. Она брала у мамы уроки по кухонному ремеслу, чтоб потом невзначай предложить Ибо ланч бокс который оказался лишним, и угостить его свежим рисом в виде медвежонка, спящего под одеялом из пышного яичного омлета. Ван Ибо всегда искренне благодарил подругу, жалуясь на черную дыру вместо желудка и уплетал угощения за обе щеки, но на этом все заканчивалось. Сяо Цинь с замиранием сердце ждала момента, когда они с Ибо будут прощаться на том самом перекрестке, потому что ей налево, а Ван Ибо – направо. Девушка всегда поворачивалась к другу с предвкушением, сжимая ручки своей сумки, которую ей возвращал Ибо, и заглядывала в глаза напротив с немым вопросом. Почему он не обнимет ее на прощание? Почему не сделает всего один шаг вперед – а она не отступит назад – и не накроет ее губы своими, в кратком и неловком, но таком сладком первом поцелуе? Ох, всего одно мгновение, и Сяо Цинь стала бы самой счастливой девушкой, которую только носит Земля. Но, ничего подобного не происходило. Ван Ибо просто желал девушке безопасно добраться и переходил на свою сторону, чтоб спокойно отправиться домой, на ходу вставляя в уши вакуумы с длинными проводками, струящимися по груди вниз к карману джинс. Он благодарил ее за обед и обещал, что в следующий раз принесет что-то в ответ, и каждый раз забывал об этом. Пока Сяо Цинь смотрела на Ван Ибо влюбленными глазами, он – называл ее лучшей подругой и раз за разом разбивал хрупкое девичье сердце, даже не замечая, что делает что-то не так.

* * *

Сяо Чжань устало выдохнул и опустился на прилавок, буквально растекаясь по гладкой лакированной поверхности. За его спиной послышался смешок. - Я, конечно, знаю, что говорят, мол, коты – это жидкость, но ты все еще стоишь под камерами и тебя видно сквозь окна. Сяо Чжань тоскливо заскулил и выровнялся, недовольно почесывая бровь. - Цзи-лаоши, ну почему ты так жесток ко мне? Цзи Ли лишь усмехнулся. Он давно привык к этим жалостливым глазкам и тонкому голоску, прекрасно зная, что когда Сяо Чжань хочет – он становится воплощением милости и ему очень трудно противостоять. Впрочем, некоторые люди могли вынести это смертоносное эгьё, и Цзи Ли как раз был одним из этих счастливчиков. - Даже не начинай, А-Чжань. Твоя смена закончится только через, - мужчина бросил взгляд на большие настенные часы с механической стрелкой, - сорок минут, а потому, будь добр веди себя, как подобает, пока я плачу тебе. Сяо Чжань надулся как хомяк и скрестил руки на груди, показательно отворачиваясь лицом ко входной двери. Он как ястреб следил за неподвижным колокольчиком, оповещающим о каждом новоприбывшем клиенте, и старательно игнорировал насмешливый взгляд начальника, который все никак не хотел отправляться обратно в свой кабинет, больше напоминающий крысиную норку – такой же маленький, темный и пахнущий подгнившим сеном. Откуда у них в супермаркете вообще взяться сену? - И что, по-твоему, ты сейчас делаешь? Сяо Чжань, не отрывая взгляда от колокольчика, ответил: - Жду новых клиентов. У меня еще, - он бросил секундный взгляд на часы, - тридцать семь минут рабочего времени, я должен быть готов. Цзи Ли поднял глаза к потолку мысленно спрашивая почему Господь не уберег его, тогда еще студента, от знакомства с родителями Сяо Чжаня, чтобы сейчас ему не приходилось терпеть их несносное двадцатилетнее чадо, и устало выдохнул. - Хорошо, умник. Если за пятнадцать минут никто не появится – можешь собираться, и на сегодня свободен. Цзи Ли перехватил загоревшийся огоньком взгляд парня и авторитетно пригрозил ему пальцем: - Но, не думай, что это просто так. Я вычту это из твоей почасовой оплаты! Сяо Чжаню было наплевать: потерять несколько монет нисколько не огорчало, если благодаря этому он сможет пораньше оказаться дома и пригласить Лю Хайкуаня в гости, чтобы вместе зарубиться в новую игру, вышедшую на игровую консоль четвертого поколения. Только мысль об этом окрыляла, и парень даже не заметил, с какой скоростью принялся убирать рабочее место, подготавливая его для своего сменщика, который выйдет чуть позже, заступая на ночное дежурство. Цзи Ли лишь сокрушенно покачал головой и удалился в свой кабинет, наблюдая за Сяо Чжанем через камеры и удивляясь тому, как этот долговязый парнишка умудрялся вертеться за прилавком как юла, при этом ничего не снося с полок своим несокрушимым энтузиазмом.

* * *

Звук возни и тихих препирательств поприветствовал Сяо Чжаня, когда тот зашел в коридор, попутно снимая потрепанные кроссовки. Его сумка тяжело бухнулась на пол, и Сяо Чжань ответственно пообещал себе, что непременно поднимет ее и заберет с собой в комнату на обратном пути, игнорируя внутренний голос, который ехидно заявлял, что нет, он точно этого не сделает. В любом случае, завтра суббота и на учебу не нужно, а смена в супермаркете начинается с двух часов дня, и он точно успеет заняться этим вопросом чуть позже. - А я говорила тебе, лучше ничего не трогай! С кухни послышался громкий вскрик, а за ним голос младшей сестры, и Сяо Чжань как ответственный брат и старший ребенок в семье поспешил на звук, надеясь, что ничего плохого не произошло. Когда он вошел, то остановился как вкопанный, с трудом сдерживая смех, зарождающийся глубоко в горле. Сяо Цинь стояла у плиты и недовольно смотрела на своего одноклассника, Ван Ибо, как ранее узнал Сяо Чжань, познакомившись с мальчиком во время одной из их ночевок. Он тогда просто спустился вниз, чтобы выпить воды и обнаружил на кухне подростка, увлеченно жующего маковые коржики, которые мадам Сяо готовила на постоянной основе как диетическую закуску к чаю. Вмиг залившись краской, подросток слез с подоконника, на котором восседал с торжественным видом явно довольный своей добычей и принялся заикаться, представляясь и объясняя причину своей ночной охоты. «Я не могу уснуть на голодный желудок, а Сяо Цинь говорила, что эти коржики никто не ест, поэтому я и решил, что ничего страшного, если я возьму пару штук». Сяо Чжань мысленно согласился, что коржики действительно были отстойные на вкус, и особой популярностью в их доме не обладали, но поддразнить смущенного подростка оказалось слишком сильным искушением, поэтому он обиженно проворчал: «Вообще-то, я обожаю эти коржики, и ты сейчас нагло объедаешь меня, оставляя без завтрака». Сяо Чжань искренне наслаждался расширившимися глазами и красными пятнами, которыми покрылось лицо подростка, когда он принялся мямлить слова извинений, поставив банку с коржиками на стол так быстро, будто то было не стекло, а раскаленный добела металл. Парень поймал себя на мысли, что находит этого парнишку очаровательным, а поскольку такие эпитеты стоило использовать лишь по отношению к милым девушкам с потока, он решил немного притормозить и отпустить мальчика, который, казалось, находится где-то между желанием упасть на колени и просить прощения в таком положении, и обмороком. «Ладно, похититель провианта, на этот раз я тебя прощаю», - авторитетно заявил Сяо Чжань, только сейчас понимая, что все это время стоял посреди кухни в одних боксерах. Он подавил в себе смущение и заставил голос оставаться таким же твердым и уверенным, будто он все еще контролирует ситуацию и не сгорает от смущения. Его руки дрожали в желании прикрыться, но он стоически терпел, пока подросток не скроется на втором этаже, предположительно, в комнате его младшей сестры. Кстати, об этом он спросит свою маму немного позже. - Что у вас происходит? Подростки синхронно повернули головы на звук, и это напомнило Сяо Чжаню цыплят или еще каких-нибудь птенчиков, которые безоговорочно последуют за своей мамой по пятам. Что ж, мамой он не планировал становиться, но направить этих недоразумений на путь истинный просто обязан. Сяо Цинь все еще выглядела недовольной, а Ван Ибо был настолько смущен, что его покрасневшие щеки горели алыми маками даже сквозь слой белой муки, которой он был обсыпан с головы до пят. Именно эта картина заставила Сяо Чжаня задохнуться собственным смехом. - Ничего необычного, - проворчала Сяо Цинь, возвращаясь к плите. Сяо Чжань не очень разбирался во всех этих тонкостях, но девушка что-то увлеченно помешивала в кастрюльке, а по яйцам, муке и прочим мелочам кондитерского ремесла он сделал вывод, что проголодавшиеся подростки решили состряпать себе легкий десерт на скорую руку. Почему они его варят, а не, к примеру, пекут, Сяо Чжань даже не хотел спрашивать. Тем временем Сяо Цинь продолжила: - Я готовлю нам перекус, а этот, - она кивнула головой в сторону Ибо, продолжающего стоять по стойке смирно и оленьими глазами прожигающего в Сяо Чжане дыру, - решил помочь. На последнем слове девушка скривилась, будто сама мысль о Ибо, функционирующем на просторах кухни доставляла ей боль. - Я говорила ему ничего не трогать, но, как видишь, безуспешно. Сяо Чжань понимающе кивнул, а Ван Ибо что-то булькнул, тут же зажимая себе рот рукой и заливаясь краской. Из-за его движения в стороны разлетелись частички муки, поднимаясь белым облаком в воздух, и видимо нерадивый подросток нечаянно вдохнул немного через нос, потому что в следующую секунду он уже согнулся пополам, агрессивно пытаясь выкашлять свои легкие. Сяо Чжань с тревогой наблюдал за происходящим не совсем уверенный, будет ли приемлемо подойти ближе и оказать Ибо поддержку: постучать по спине или что-то в этом роде. Его раздумья прервала Сяо Цинь, недовольно шикнувшая в сторону брата: - И чего застыл? Он там щас коней двинет, а я не могу отойти от плиты! Сяо Чжань кивнул и быстро преодолел расстояние в несколько шагов, начиная активно похлопывать Ван Ибо по спине, чтобы помочь ему откашляться. Также он протянул парню стакан воды, так удачно оказавшийся неподалеку, уже наполненный фильтрованной водой. Возможно, Сяо Цинь использовала воду для своего рецепта, и тут осталось немного. - Тебе лучше? – взволнованно спросил старший, наклоняясь на уровень лица Ибо, стараясь заглянуть тому в глаза, чтоб проверить насколько он соответствует облику живого человека. Вроде, трупных пятен не наблюдалось, а значит, будет в порядке. - Д-да, спасиб-бо, - прохрипел подросток, размазывая по лицу выступившие от кашля слезы, смешивая их с мукой в липкое подобие теста. Сяо Чжань скептически осмотрел его внешний вид. Одежда не выглядела уличной, наверное, ребята сразу переоделись, как пришли домой, но также она не вызывала доверия как то, что можно носить еще долго и уж тем более, как то, в чем позже можно будет спать. Сяо Чжань задал вопрос, чтоб подтвердить свои догадки: - Это твоя единственная одежда, да? Сменная, я имею в виду, - пояснил он, когда перехватил непонимающий взгляд подростка. Ван Ибо снова покраснел, хотя, казалось бы, куда еще, но этот парень явно стремился достичь невозможного. Он покачал головой, так легко и незаметно, что его ответ можно было расценить и как «да», и как «нет», и как «я картошка, я не хочу ничего решать, я хочу вариться в супчике и напитываться ароматным бульоном». Сяо Чжань глубоко вздохнул, и перевел вопросительный взгляд на сестру. Та, на подсознательном уровне понимая, что хочет сделать брат, утвердительно кивнула: - Да, это была его сменка. Мы сегодня готовимся к тесту по математике, и Ибо должен остаться на ночь, поэтому, пожалуйста, дай ему что-то переодеться. Услышав, о чем говорят брат с сестрой, Ван Ибо встрепенулся и осоловело посмотрел сначала на подругу, а потом на Сяо Чжаня. На последнем его взгляд долго не задержался, и когда Ван Ибо заговорил, он обращался к старшему, но смотрел куда-то в пол. - Не стоит так утруждаться, - пролепетал подросток. Он все еще стоял белый, как призрак, а ноздри щекотала мучная пыль, так и норовившая проскочить со вздохом дальше, чтоб вызвать приступ неконтролируемых чихов, - я просто пойду, умоюсь и стряхну остатки в ванну. Нет нужды в большем. Сяо Чжань закатил глаза на такую детскую непосредственность и поволок юношу за собой, схватив его за шкирку, как котенка. - В ванную ты, конечно, пойдешь. Вот только мыться, а не стряхиваться, - недовольно пробормотал старший, поднимаясь с Ибо на второй этаж. Они успешно миновали дверь в комнату Сяо Цинь, и завернули направо, в комнату Сяо Чжаня. Внутри было темно из-за штор, а поскольку за окном уже был вечер, и солнце не особо активно сражалось с плотной тканью, Ван Ибо показалось, что они ступили в чистый мрак. Сяо Чжань щелкнул выключателем, и комната озарилась теплым свечением лампочки в настольном светильнике. Этого было достаточно, чтоб старший, бросив Ибо у порога, беспрепятственно обошел широкую кровать и добрался до своего шкафа, распахивая его с видом золотоискателя который принимается за непосильно тяжелый труд, требующий полной концентрации. Пока Сяо Чжань возился с вещами, Ван Ибо украдкой рассматривал комнату. Она была зеркально идентична комнате Сяо Цинь, и на этом сходство заканчивалось. Если комната подруги была выполнена в светлых тонах, то Сяо Чжаня – в темно синих. У А-Цин была кровать из светлого дерева с балками для легкого тюля, который никогда не использовался по назначению, и невесомые «шторки» всегда были крепко закреплены атласными лентами, чтоб не мешались. У ее брата – без дополнительных конструкций сверху, обычная двуспальная кровать с белым постельным и темным, почти черным одеялом сверху. Ван Ибо нравилось такое оформление спального места, он даже почувствовал легкую волну стыда, вспоминая свое собственное постельное с мотоциклами. Когда он вернется домой, костьми ляжет, но добьется от мамы похода в магазин, чтобы выбрать новое постельное, более сдержанное и взрослое. Ван Ибо пробежался взглядом по стенам, на которых висели разномастные плакаты с музыкальными группами и постеры к фильмам. Подросток удовлетворенно отметил кадр из фильма «Поезд в Пусан», на который он ходил вместе с родителями и остался приятно впечатлен отменной игрой актеров и непредсказуемым поворотом сюжета. - Любишь фильмы про зомби? – спросил Сяо Чжань, уже докопавшийся до необходимых вещей и теперь стоящий перед Ибо со штанами и футболкой в руках. - А? Да, ходил в кино на премьеру, - утвердительно кивнул Ван Ибо, благодарно принимая вещи старшего. Он хотел было добавить что-то еще, поговорить с Сяо Чжанем немного дольше, но тот вопросительно приподнял бровь, а голос его сочился смехом: - Тебя провести в ванную? Ван Ибо тут же опустил глаза вниз, покрепче сжимая сменную одежду, и тихо пробормотал: - Нет, спасибо, я знаю куда идти. Спустя минуту его и след простыл, а Сяо Чжань так и стоял посреди своей комнаты, смотря на постер фильма и тоскливо думая, что был бы не против сводить Ибо на его премьеру.

* * *

Стоя в клубах пара, Ван Ибо отчаянно вглядывался в собственное отражение в зеркале. Он смотрел на свои продолговатые глаза с острыми уголками, нос, немного великоватый, по его мнению, тонкие губы и думал. Думал о том, что с таким лицом он никогда не сможет зацепить кого-то такого, как Сяо Чжань. Первая волна осознания осталась давно в прошлом, когда Ван Ибо забежал в комнату подруги с бешено колотящимся сердцем, напуганный тем, что за ночным перекусом его поймал не кто иной, как старший брат Сяо Цинь. Нет, не так. Его поймал взрослый, полуголый и очень красивый старший брат Сяо Цинь. Каждый раз после той злосчастной встречи, когда подросток закрывал глаза, он видел перед собой тонкое поджарое тело, растрепанные черные волосы и дурацкую родинку под нижней губой. Ван Ибо было семнадцать, и он уже понимал разницу между общением мальчиков с девочками и мальчиков с мальчиками. Первая категория включала в себя легкий флирт, хихиканье и двусмысленные шутки. Для особо недалеких это было дерганье за косички и воровство портфелей, но остальные ограничивались мягкими комплиментами, приглашением пройтись по парку и робкими поцелуями на крыльце дома. Вторая категория – «бро», которые собирались в чьем-то доме, тайком от родителей напивались дешевым пивом и заедали это пиццей, обсуждая свои любовные похождения или пачкая игровые джойстики жирными пальцами в погоне за противником на спорткарах. Ван Чжочэн был для Ван Ибо «бро». Они многое пережили вместе, начиная с кнопок на стуле учителя и заканчивая совместным пленом в тесной кабинке женского туалета, куда их затолкали старшие в наказание за слишком дерзкую шутку. При взгляде на А-Чэна Ван Ибо чувствовал защищенность, уверенность в том, что друг будет за него горой, как и он сам, и что рядом с ним ему ничего не грозит. Они прекрасно проводили время вместе, разыгрывая на двоих партию в карты или выдыхаясь до изнеможения в гонках на великах вверх по улице и обратно. Ван Ибо никогда не хотел прижаться к Чжочэну поближе, вдохнуть аромат его тела или пропустить жесткие волосы сквозь свои пальцы – даже простая мысль об этом щекотала что-то в груди, заставляя губы растягиваться в глумливой улыбке, а тело сгибаться в приступе неконтролируемого хохота. Тогда почему..? Подросток пытался найти факты, которые оправдали бы его странное влечение и желание быть немного ближе к другому парню: Сяо Чжань был видным юношей, и Ибо наверняка видел в нем пример для подражания; Сяо Чжань был умным, по словам А-Цинь – отличником на своем потоке, и Ван Ибо конечно же, просто восхищался его знаниями; Сяо Чжань был отличным братом и хорошим другом, а также примерным сыном, и Ван Ибо следовало проводить в его компании больше времени, чтобы проникнуться этой аурой идеальности и впоследствии стать его маленькой копией на радость родителям. Так Ван Ибо оправдывал свои желания и мысли; свое настроение, которое было подобно американским горкам: Сяо Цинь говорит, что сегодня он может зайти в гости – и оно подскакивает до небес, делая из Ибо светящуюся лампочку, но стоит девушке отменить их планы, или вскользь отметить, что сегодня у гэгэ ночная смена, поэтому он не будет их тревожить – так школьник становится мрачнее тучи и даже любимые желейные мишки не в силах вернуть ему позитивный настрой. Ван Ибо искренне игнорировал странное чувство, которое сдавливало горло, когда он видел как Сяо Чжань проходит мимо комнаты А-Цинь, в которой они занимались с открытой дверью; закрывал глаза на учащенное сердцебиение, когда Сяо Чжань присоединялся к ним за просмотром научных передач, присаживаясь рядом на диван в гостиной на первом этаже; и уж точно не прислушивался, задерживая дыхание, когда за стенкой Сяо Чжань звонил кому-то из своих друзей и заливисто смеялся, обсуждая последние новости. Этот финт работал до поры до времени, а потом подросток сдался и признался самому себе: пока Ван Чжочэн с ехидной улыбочкой подталкивал друга к Сяо Цинь, думая, что они, если не встречаются официально, то как минимум находятся на стадии взаимной симпатии, Ван Ибо откровенно тонул в кофейных глазах и терялся при виде широкой солнечной улыбки. Пока весь мир, включая одноклассников и родителей, думал, что Ван Ибо непременно будет с Сяо Цинь, сам подросток был безответно влюблен в ее старшего брата.

* * *

- Эй, ты там утонул? Ван Ибо дергается и случайно задевает рукой стоящие на полке бутылочки с гелями для душа и прочими косметическими штуками. Он тихо ойкает, опускаясь на корточки, чтоб скорее все собрать и пропускает мимо ушей щелчок двери. Сяо Чжань заходит медленно и аккуратно, беспокоясь о сохранности этого неловкого подростка, и бегло осматривает помещение на наличие голых юношеских тел. К его удаче Ван Ибо оказывается полностью одет, но это максимум, который он делает, чтоб Сяо Чжань чувствовал себя спокойно. Ван Ибо с влажными волосами, в его растянутой футболке, которая выглядит мягкой, и Сяо Чжань знает, что она действительно очень мягкая, и он стоит на коленях с этими своими глазами оленя, смотря на старшего со смесью страха и обожания. И если первое Сяо Чжань понимает, то второе вызывает у него легкое замешательство. Решив, что принимает желаемое за действительное, студент отгоняет прочь странные мысли и присаживается перед подростком на корточки, вопросительно приподнимая брови: - Ты чего тут делаешь? Ван Ибо выставляет перед собой бутылочку с ежевичным гелем для душа. - Воруешь мой гель для душа? Подросток чувствует, как щеки заливает румянцем, а ресницы подрагивают в желании зажмуриться и последовать великому приему маскировки от страусов: если я не вижу, то и меня не видно. Он глубоко вздыхает и внутренне ликует, когда голос не подводит своего хозяина и не срывается в ненужном месте. - Нет, я просто… - «фантазировал о наших отношениях, а потом испугался твоего голоса и чуть не разнес вашу ванную», - …нечаянно уронил, и вот, теперь собираю. Сяо Чжань понимающе кивает. - Ясно. Ну, тогда заканчивай свой сезонный сбор…эээ…гелевого урожая, и спускайся вниз, А-Цинь уже заждалась. Она там закончила свое варево, и говорю сразу: выглядит это как ребенок болотного монстра и королевы слизней, но, на вкус очень даже ничего. Старший пожимает плечами, а потом легко ерошит влажные волосы подростка и пулей вылетает из ванной. «И какого хрена это щас было?» - в панике думает Сяо Чжань, слетая вниз по лестнице и сжимая влажную ладонь в кулак. «Я люблю его» - пораженно думает Ван Ибо, широко раскрытыми глазами смотря на место, где еще пару секунд назад сидел студент, и чувствует призрачное прикосновение узкой кисти к своей макушке.

* * *

Ван Ибо сдает тест на самый высокий балл, и когда Сяо Цинь прыгает на него, обвивая всеми конечностями как коала, он лишь поддерживает ее за талию, перехватывая понимающий взгляд Ван Чжочэна. - А-Бо! Мы сделали это! – визжит девушка, когда они немного отходят от бланков с результатами, которые вывесили в холле, чтобы и другие ученики могли проверить отметку рядом со своим именем. Кто-то радуется, победно вскидывая кулак в воздух, а кто-то понуро вешает голову, бормоча о том, что это все препод виноват и вообще, к ним придираются. Ван Ибо чувствует как его кости становятся желейными от того облегчения, что затапливает его при виде своей фамилии на втором месте в списке по убыванию. Сяо Цинь на первом, у нее девяносто девять баллов, когда у самого Ибо девяносто семь целых и восемь сотых. Прекрасный результат. - Да, А-Цинь, мы сделали. Подошедший со спины Ван Чжочэн не становится неожиданностью, но Сяо Цинь все равно немного дергается, когда парень закидывает по одной руке на плечи друзей. Он прижимает их к себе, и кажется вполне довольным жизнью, находясь на тринадцатом месте в списке на двадцать два человека. - Предлагаю отпраздновать наш ошеломительный успех! – радостно сообщает он, и Сяо Цинь кажется заинтересованной. Она поправляет на плече лямку своей сумки, и Ван Ибо думает, что наверное должен предложить ей помощь, но Ван Чжочэн оказывается проворнее: той рукой, что он обнимал девушку, он ненавязчиво стягивает ее сумку и закидывает на собственное плечо, свободное от рюкзака. - Давайте сходим в парк? Сегодня такая хорошая погода, возьмем мороженого и покатаемся на карусели? – предлагает Сяо Цинь, и парни поддерживают ее утвердительными кивками. – Только, зайдем сначала к гэгэ на работу? Он сегодня работает полную смену, и мама попросила передать ему ланч бокс с обедом. Ван Чжочэн показательно скулит на слова девушки: - Я тоже хочу ланч бокс от твоей мамы, А-Цинь! Уверен, там что-то очень вкусное и оформлено миленько, типа кошачьих мордочек или спящего мишки. Ван Ибо переводит на друга озадаченный взгляд: - А что значат кошачьи мордочки и почему это так важно? Ван Чжочэн выглядит удивленным, и не замечает, как Сяо Цинь ненавязчиво пихает его локтем. Он слишком воодушевлен просветить своего погрязшего во мраке неизвестности друга и открыть ему глаза на начальные этапы проявления заботы. - Если кто-то готовит для тебя миленький ланч бокс, то это значит, что ты не безразличен этому человеку, это же логично, чувак! К примеру, я, - парень указывает на себя, а потом переводит стрелки на Ибо, - никогда не стал бы заморачиваться и лепить для тебя зверюшек из риса. Ради чего, если ты, вечно голодный гремлин, проглотишь все до крошки и даже не заметишь? Ван Ибо задумчиво качает головой. Он уже полностью ушел в фантазии, в которых он преподносит Сяо Чжаню обед в каком-нибудь миленьком стиле с цветочками из моркови, и не замечает ничего вокруг. К примеру то, с какой надеждой на него смотрит Сяо Цинь, одновременно нервничающая из-за такого откровенного намека, сделанного Ван Чжочэном, и заламывающая пальцы в ожидании, что вот-вот до Ибо дойдет и он выдаст хоть какую-то реакцию. Но, ничего не происходит, и девушка ощущает лишь разочарование и злость. - Ладно, пойдем уже, - бросает она через плечо и немного ускоряется, оставляя парней позади. - Чего это она? – непонимающе спрашивает Ван Ибо и его удивляет хмурый взгляд Чжочэна, которым он его окидывает, - что? Друг просто качает головой и тоже ускоряется, догоняя А-Цинь, оставляя Ван Ибо теряться в догадках.

* * *

Когда Сяо Чжань, почти сгибаясь в три погибели, кланяется хохочущему Юй Биню, сзади слышится тактичное покашливание. Юноша быстро выпрямляется в полный рост и разворачивается ко входной двери облегченно выдыхая, когда видит, что это всего лишь его младшая сестра. - А-Цинь! – радостно кричит студент, сгребая девушку в крепкие объятия. Для них не очень привычны такие проявления семейных чувств, но сегодня Юй Бинь, который заболел или сломал себе что-то, внезапно вышел на работу, и теперь Сяо Чжаню не придется торчать в супермаркете целый день. Он безумно рад такому повороту событий и его позитивный настрой бьет через край, а малышке А-Цинь просто не повезло попасть под горячую руку брата, плюющегося радугой. Девушка прилагает немало усилий, чтобы отбиться от старшего и выбраться из его хватки, и когда она таки одерживает победу, ее прическа немного растрепалась, а на одежде появились складки из-за борьбы. - Что на тебя нашло? – зло спрашивает девушка, еще немного раздраженная из-за твердолобости Ван Ибо, который сейчас стоит на улице и изо всех сил изображает скамейку, чтоб хоть как-то сдержаться и не пялиться в огромные панорамные окна, стараясь хоть мельком увидеть высокий стройный силуэт. - Это на тебя что нашло? – отвечает вопросом на вопрос Сяо Чжань, - такая бука сегодня. Заявление брата и заинтересованный взгляд Юй Биня из-за прилавка немного остужают девушку, и она отвечает уже более сдержанно, задирая маленький носик к потолку. - Мама попросила передать тебе обед, поэтому я здесь. А почему ты не в форме? И что здесь делает Бинь-гэ? Сяо Чжань широко улыбается сестре, и, махнув Юй Биню на прощание, аккуратно выводит девушку из помещения. Лучше, пусть она узнает, что проделала весь путь напрасно и брат не нуждается в обеде, будучи на улице, где нет полок с товаром, за который Сяо Чжаню придется заплатить, если что-то сломается в порыве гнева сестры. - В общем, я как бы уже свободен, - на одном дыхании выдает Сяо Чжань и крепко зажмуривается. Да, он знает, что бояться гнева собственной младшей сестры как минимум не солидно, но, Вы действительно не видели Сяо Цинь когда она в ярости. На удивление, все проходит быстро и безболезненно: вовремя подоспевший Ван Чжочэн, совершенно не подслушивающий, останавливает покрасневшую от злости подругу и заталкивает ее себе за спину, улыбаясь Сяо Чжаню. - Это же здорово! Мы как раз собирались пойти на аттракционы, чтоб отпраздновать наш успех в тесте по математике. Сяо-лаоши может позвать своих друзей и присоединиться к нам, верно, ребят? Ван Чжочэн оборачивается к друзьям, и те встречают его двумя состояниями: хмурым лицом злой Сяо Цинь и ослепляющей улыбкой восторженного Ван Ибо. Плюс на минус дает минус, но это точно не про них, поскольку плюса тут явно два и они своим энтузиазмом давят недовольную А-Цинь которая сдается и выдавливает из себя тихое: «окей, пошли с нами». А потом тихо добавляет: «мудак». К счастью, этого никто из присутствующих не слышит… …Из друзей Сяо Чжаня к ним присоединяется только Лю Хайкуань, вниманием которого полностью овладевает Ван Чжочэн. Ван Ибо со смехом наблюдает как друг широко раскрытыми глазами смотрит на взрослого парня, прыгая перед ним как собачка, давно не видевшая своего хозяина, и желающая провести с ним как можно больше времени, карабкаясь на колени, тыкаясь мокрым носом в лицо и падая на пол в слишком яростных порывах потереться всем телом, чтоб оставить на одежде свой запах. «Надеюсь, я не выгляжу так же глупо рядом с Чжань-гэ», - думает Ибо, и переводит взгляд на предмет своих мечтаний. Сяо Чжань идет рядом с их небольшой группой, негласно занявший место самого ответственного, взрослого сопровождающего, который должен следить за целостностью их небольшого отряда, чтоб никто не пропал и нашел себе приключений на причинное место. Ван Ибо украдкой любуется им, таким высоким и статным, выглядящим просто превосходно в своих темных штанах и белой майке с накинутой поверх простой голубой рубашкой. Она очень нравится Ван Ибо, как минимум своим цветом, а как максимум – тем, что ее полы разлетаются в стороны при малейшем дуновении ветра, являя миру тонкую талию с проступающим сквозь тонкую белую ткань прессом. Ван Ибо - подросток в пубертате, ему простительно такое пристальное наблюдение. Они катаются на аттракционах и посещают несколько комнат, одну с падающими на голову скелетами, откуда Сяо Цинь и Ван Ибо вылетают с криками, крепко держась за руки (после этого их ссора исчезает так же бесследно, как и чувство собственного достоинства перед старшими), а другую – с кривыми зеркалами, где Ван Чжочэн смеется так сильно, что не сдержавшись громко хрюкает, чем порождает еще одну волну неконтролируемого смеха у каждого из их компании. Лю Хайкуань и Сяо Чжань, как старшие, покупают всем по рожку мороженого, и Ван Ибо ощущает теплое удовлетворение от того, что за его мороженое платит Сяо Чжань, в то время как за друга – Лю Хайкуань. Вся ситуация кажется ему подозрительно знакомой: то, как Чжочэн смотрит на Хайкуаня, как чуть ли не заглядывает старшему в рот, ловя каждое сказанное слово; как он вертится вокруг и слишком громко смеется на самые примитивные шутки; как сверкают золотом глаза старшего, когда он в очередной раз замечает широкую улыбку, адресованную в его сторону. Ван Ибо немного завидует, когда краем глаза замечает, что А-Чэн и Лю Хайкуань идут немного ближе друг к другу, чем стоило бы, а он все еще третье колесо в велосипеде: идущий по левую руку от Сяо Цинь, в то время как ее брат находится на противоположной стороне. Ван Ибо все еще ребенок, поэтому не силен в сокрытии своих эмоций, и это лишь вопрос времени, когда Сяо Чжань ненавязчиво приближается к нему, соприкасаясь плечами. - Эй, ты чего такой хмурый? Уже устал? Ван Ибо умирает внутри и подобно фениксу возрождается заново, восставая из пепла собственных надежд и мечтаний. Он наслаждается присутствием Сяо Чжаня рядом; его тихим голосом, когда все слова адресованы только ему, и терпким запахом трав, который исходит от одежды старшего. Этот запах Ван Ибо приметил еще тогда, пару недель назад, когда Сяо Чжань спас его от аварии на кухне и предложил свою одежду: школьник еще долго не мог совладать с собой, и очень стыдясь своих маньяческих наклонностей, жадно вдыхал аромат полевых трав которым была пропитана футболка старшего. - Нет, я в порядке, - легко отвечает Ван Ибо, и его улыбка не выглядит жалко. Он на самом деле хочет улыбаться сейчас, просто, немного по другой причине, не той, которая звучит как «я очень рад находиться здесь со своими друзьями, наслаждаясь нашими беззаботными школьными буднями». Скорее, «я очень рад находиться здесь с тобой, и я бы очень хотел, чтоб это было свидание». - Ох, - слышится рядом, и Ван Ибо останавливается как вкопанный. Сердце стучит где-то под горлом, а глаза начинает резать из-за проступающих слез. Подросток бросает быстрый взгляд на ошарашенного старшего, и, сделав свои выводы, срывается с места, убегая в неизвестном направлении. Он огибает ларьки со сладкой ватой, и, чуть не сбивая с ног разносчика карамелизированных яблок, больно цепляется за его тележку боком, но продолжает уносить ноги, яростно стирая влажные дорожки с щек. «Идиот», - звучит эхом в голове, и Ван Ибо издает удушливый всхлип, - «какой же идиот! Я бы очень хотел, чтобы это было свидание! Придурок!» Школьник останавливается, когда бежать больше некуда: прямо перед ним высокое кованое ограждение парка, обозначающее его территорию, и шум толпы, веселящейся в центре, теперь ощущается как сквозь вату. Звуки приглушены расстоянием, и Ван Ибо начинает медленно идти вдоль забора, бездумно касаясь кончиками пальцев тонких прутьев. В груди горит огнем, и Ибо приходится вдыхать через рот маленькими порциями, чтоб хоть немного стабилизироваться и не упасть без сознания прямо здесь, в высокой траве по колено, с риском попасть лицом в экскременты какого-нибудь животного. Он раз за разом прокручивает в себе сцену минутной давности, где он так сильно погрузился в свои мечтания, что не заметил, как озвучил самое смелое из них, в секунду потеряв все, что до этого имел. «А что я, собственно, имел?» - гадко шепчет внутренний голос, и на этот раз Ибо слишком слаб, чтоб противостоять своим внутренним страхам и комплексам. «Абсолютно ничего. А если я ничего не имел, то ничего и не потерял. Сяо Чжань никогда не посмотрит на меня в этом плане. Во-первых, я не девушка. У меня нет красивого тела, вместо упругой груди у меня плоска доска, два соска; нет тонкой талии, даже кубиков пресса, а только мягкий животик и эти дурацкие бочка, из-за которых приходится натягивать джинсы по самое не хочу; нет задницы или пышных бедер. У меня короткие волосы и пахнут они отнюдь не цветочными мотивами, а глаза не в «обрамлении густых ресниц», как пишут в книгах… Во-вторых, по сравнению с Чжань-гэ я просто глупый школьник, малолетка. Зачем ему такой груз?». Ван Ибо медленно брел вперед, смотря перед собой в одну точку и все сильнее увязая в болоте собственных страданий. Он был так сильно погружен в свои мысли, что не сразу заметил, как за ним уже пару минут кто-то настойчиво бежал, а звук ломающихся под кроссовками веток и шуршащих листьев становился все отчетливее. - Ибо! «Абсолютное ничтожество…» - Ван Ибо! «Никчемный малолетка…» - А-Бо! «И хорошо, что Чжань-гэ узнал о твоей глупой влюбленности сейчас. Теперь он сможет с чистой совестью дать тебе от ворот поворот…» - Ван Ибо, мать твою! В Ибо с разбегу врезалось чье-то тело и двое покатились кубарем по земле, собирая на себя всевозможные колючки и маленькие веточки, путающиеся в волосах и цепляющиеся за одежду. Школьник болезненно выдохнул, а когда открыл глаза, сразу же зажмурился обратно: над ним, тяжело дыша, нависал Сяо Чжань, удерживая собственный вес на руках, что по обе стороны от головы школьника упирались в землю. Когда студент заговорил, голос его был далек от нежного и мягкого. - И какого лешего ты понесся? Ей богу, коня на скаку и то легче остановить, чем маленького шестнадцатилетнего подростка, или сколько тебе там? Ван Ибо обиженно просипел: - Мне семнадцать. Сяо Чжань удовлетворенно выдохнул. Не то, чтобы он не знал сколько лет Ибо, просто надеялся такой простой манипуляцией выбить из несносного ребенка хоть пару слов, чтоб убедиться, что с ним все в порядке. Огрызается – значить жить будет. - Ну и славненько, еще годик потерпим, а там глядишь, и на серьезное свидание тебя поведу. Прям по-взрослому: с рестораном, дорогими коктейлями и десертом, одним на двоих. Ван Ибо от неожиданности аж подскакивает на своем месте, и Сяо Чжаню приходится действовать незамедлительно, чтоб оба не пострадали: он откидывается назад, сгибая ноги в коленях и приземляясь на голени подростка. Острые коленки неприятно впиваются в пах, но студент стоически терпит, удовлетворенный тем, что их лбы не стукнулись и сейчас из пострадавших только он. - Что? Глаза Ибо такие большие, что Сяо Чжань невольно удивляется, как ему удается так сильно их раскрывать, но, это определенно льстит, когда понимаешь, что именно ты вызвал такую бурную реакцию. - А что? Ты же сам сказал, что хотел бы пойти со мной на свидание, - пожимает плечами Сяо Чжань. Его голос спокойный, а лицо не выражает лишних эмоций, хотя сердце так и грозится пробить грудную клетку и запрыгнуть в ладошки этого невинного ребенка со взглядом Бэмби, потерявшего маму. – К сожалению, или счастью, сейчас нам светят только такие прогулки по парку. Максимум – можем подержаться за руки, и украсть друг у друга поцелуй в щеку. На большее и не рассчитывай. Я – джентльмен. Ван Ибо кажется, что он во сне. Наверняка, когда добежал до кованого забора потерял сознание из-за гипервентиляции и все происходящее просто его воспалившееся воображение, подпитанное зашкаливающими эмоциями из-за сокрушительного провала. Но, вопреки всему, когда Ибо уже успевает взвесить все факты и окончательно убеждает себя, что все происходящее – иллюзия, Сяо Чжань понимает, что ребенок находится в шоковом состоянии и вывести его оттуда можно только не менее шокирующими действиями. Поэтому, тихо выругавшись себе под нос, старший резко поддается вперед и накрывает чуть приоткрытые тонкие губы своими, чуть сминая их в нежном поцелуе. Этого вполне хватает, чтоб Ибо сначала дернулся назад, почти отстраняясь, а потом с энтузиазмом подался вперед, удобно пристраивая ладошки на чужой шее. - А как же «кодекс джентльмена»? – тихо спрашивает Ван Ибо, когда парни разрывают поцелуй, все еще находясь непозволительно близко друг к другу. - Мы никому не скажем, - так же тихо отвечает Сяо Чжань, и вместо ответа, счастливый до кончиков ушей, Ван Ибо притягивает его ближе для еще одного поцелуя.