Когда цветы заговорят...

      Драко с восхищением смотрит на маму, кружащую по залу в великолепном платье. Длинное, едва слышно шуршащее по полу мэнора, великолепно молочного цвета. Мальчик просто не может сдержать восхищения, плавные движения его матери, танцующей с отцом, грация и нежность которой наполнена она вся. Драко любуется и едва сдерживает себя от желания помешать родителям: вбежав в ноги Нарциссы, зарывшись лицом в мягкие складки платья. Музыка медленно стихает и сердце юного обитателя мэнора замирает, когда его мама тихо смеётся в объятиях мужа. Драко на тот момент семь и он безвозвратно влюблен в ту таинственную женственность, которой пропитана его мама, точно так же как и его отец. Люциус тоже смотрит на жену с неприкрытой любовью, только в отличии от сына он любуется её лицом, мягкой покатостью плеч, открытых рукавами платья.       — Ма, — Драко встает со ступенек, подходя к родителям, прижимаясь таки к подолу лицом и задрав голову вверх с немым восхищением смотрит на покрытый легким серебром корсет, — у тебя такое красивое платье, — женщина тихо смеется и гладит сына по волосам, — я тоже хочу такое…       И мир замирает на секунду. Небесные глаза Нарциссы широко распахиваются и она выглядит шокировано, Драко спиной чувствует полный неодобрения взгляд отца и понимает, что, кажется, он где-то ошибся. Сделал что-то не то, а значит сейчас последует выговор, если не наказание. Маленькому мальчику совершенно не понятно, что именно он сделал не так, если комната бывшая всего пару мгновений назад такой светлой и теплой, сейчас медленно покрывается темнотой и холодом. Леди Малфой осторожно касается его спины и натянуто улыбается.        — Мальчики не могут носить платья, милый. Может ты хотел сказать что-то другое? — Драко чувствует, что сейчас мама аккуратно подталкивает его к обходному пути, делает так, чтобы он избежал наказания и мальчик тут же хватается за это.        — Когда я стану взрослым, можно… ты… подаришь такое моей невесте? — для семилетнего ребенка он быстро старается подобрать правдоподобное оправдание своим словам, и кажется более менее справляется с этим. Во всяком случае, отец больше не сверлит его спину взглядом.       Про платье приходится забыть, всё что ему остается это любоваться красивыми нарядами матери и мечтать, что вот, он вырастет и обязательно, обязательно у него тоже будет такое. Красивое из мягкой ткани и обязательно со струящейся юбкой.       На десятое день рождения он получает от мамы небольшую коробочку. Она ничего не говорит ему, только сжимает плечо и нежно улыбается. И Драко не понимает её. Почему мама подарила подарок сейчас, ведь до вечера, где соберутся все, еще уйма времени, да и обычно она дарила ему подарок вместе с отцом. Это подстёгивает его любопытство, заставляет как можно скорее открыть заветную коробочку и узнать, что же она скрывает. На бархатной темно-синей подушечке лежит ключ, самый обычный, без украшений или вырезных деталей, простой металлический ключ с круглой головкой и небольшая записка.

«Я люблю тебя, милый. Загляни на чердак»

      Взволнованный и удивленный, мальчик несется на верх. Ему еще не приходилось забираться в эту комнату, и от того ему еще интереснее узнать, что же его ждет. Может мама купила ему щенка? Или ту красивую железную дорогу, которую он видел в маггловской части Лондона? Ни один из вариантов не оправдывается когда он оказывается там. Комната пуста, только одиноко стоящий шкаф, окно и небольшой столик с резными стульями и больше ничего. Но этого же не может быть. Зачем маме давать ему ключ от пустой комнаты? Что это значит? Может он должен найти подарок? Как в историях про пиратов, они всегда долго ищут свои сокровища. Она подходит к шкафу и отворяет дверцы, широко, чтобы точно увидеть, если там что-то спрятано.       Серые глаза наполняются слезами. Платья. На нижней перекладине, чтобы ему было легче дотянуться, висят платья. Их немного, всего пять, но они полностью его. Такие красивые и нежные. Он хватает их за вешалки и вытягивает из шкафа, аккуратно переносит на стулья и развешивает, так, чтобы видеть каждое. Самое красивое по мнению мальчика — нежно-персиковое, из мягкой ткани, оно длиннее всех остальных, у него рукав в три четверти и красивое плетение на груди и рукавах. Потом, абсолютно белое с аккуратными оборочками по подолу и кружевом по всей ткани, поверх атласной подкладки. Еще одно — с открытыми руками, бежевое, перевязанное атласной лентой в месте, где должна быть талия, с красивой брошью в виде облака и тоже всё в кружевах. Одно все в цветах, нежных розах на темно-золотой ткани с оборками на коротком рукаве и шифоновой верхней юбкой. И последнее, из бархатной зеленой ткани с длинным рукавом, струящейся юбкой и абсолютно восхитительной вышивкой снизу. Он смотрит на них и не может поверить, что это теперь его. Мама подарила ему платья, те самые, о которых он так долго мечтал. Рука тянется к цветочному платью, он с трепетом обводит пальцами розу и улыбается самой яркой улыбкой на которую только способен. Первым он надевает именно его, аккуратно разглаживает складки на объемной юбке и оглядывается в поисках зеркала. Но увы. Его нет и мальчику остается лишь ощущать это платье, касаться его руками и подбрасывать вверх множественные юбки. А ещё кружится, и весело смеяться. Драко меряет каждое и открывает для себя, что оказывается у того, самого красивого платья — открытые плечи и волнами спадающая до щиколоток юбка, а белое оказывается самым приятным к телу, зеленое невероятно теплое и комфортное, а бежевое, к сожалению, ужасно неудобное, оно слишком сильно облегает его грудную клетку.       На чердаке совершенно неожиданно для себя он проводит половину дня, снова и снова меряет платья, гладит неподошедшее бежевое с легкой грустью и просто веселится. Его оповещает о времени домовик — Добби. Он смотрит на своего маленького хозяина с восхищением и оповещает, что его заждалась матушка. И Драко ничего не остается, как вновь одеться в домашние брюки с рубашкой, быстро убрать одежду обратно в шкаф и покинуть чердак, закрывая его на ключ.       Нарцисса встречает его широко разведенными руками, в которые он буквально влетает, крепко обнимая ее и непрестанно шепча «спасибо».       Каждый праздник с тех пор знаменовался пополнением его коллекции. Каждое платье, что становилось ему мало отправлялось в отдельную коробку, как память. На протяжении долгих семи лет это было тайной за семью замками. Никто не был для наследника Малфоев столь близок, чтобы посвятить его в великую тайну, что хранилась на чердаке. Тем более, что с началом войны парню было не до своего прекрасного увлечения. Постоянный страх за себя, за маму и отца пожирал его, не давал спать и заставлял прислушиваться к каждому шороху и просто молить Мерлина и Моргану о том, чтобы никто не зашел в его тайную комнату, чтобы никто не решил проверить ее на чары домовиков, чтобы никто не нашел его великолепную коллекцию.       В семнадцать он вдруг остался один. Совершенно неожиданно, просто вдруг, мэнор опустел. Отец ожидал суда в Азкабане и вероятность того, что он вернется была практически нулевой. Мама, единственный поддерживающий его человек была погребена в семейном склепе, не пережившая многочисленных пыток во время войны, потерянная, но всё такая же прекрасная даже в своем посмертии. Даже эльфов не было, абсолютная пустота. Тишина. Холод. Постоянные проверки и вызовы в Визенгамот, которые выматывали до изнеможения.       Драко тихо открыл дверь ключом, подаренным на далекое десятилетие и вошел в единственную «дышащую» комнату этого замка. Многое теперь поменялось здесь. На полу появился мягкий ковер с пушистым ворсом, рядом со шкафом появилось огромное зеркало, занимающее добрую часть стены. В углу лежали подушки и мягкие одеяла, там же был старый столик. Прежняя радость и восхищение каждым моментом в этой комнате прошли, теперь осталась лишь болезненная необходимость в забытие, желание успокоить собственную душу и начать наконец дышать свободно, а этого всего он мог добиться только здесь, только надев любимое платье с чулками и красивым кружевным бельем. Стать наконец самим собой, а не будущим Лордом Малфоем, ответственным за слишком многое для семнадцатилетнего подростка. Он ужасно устал от этой ноши и просто мечтал, что кто-то появится и вытащит его из этого. Позаботится о нем, поддержит и примет таким, какой он есть.       Медленно подойдя к шкафу, он дрожащей рукой открыл тяжелую дверцу, всего пару месяцев назад, когда мэнор наполняли пожиратели и он мог лишь мельком заглядывать сюда, он ужасно боялся, что вот сейчас, он откроет, а там пусто, кто-то нашел его тайну, сейчас этот страх наконец ушел, но легче не становилось. Где-то на подкорке сознания он по-прежнему опасался, что что-то произошло и до платьев все-таки добрались, но нет. Всё на месте. Каждый кусочек его великолепной коллекции здесь, всё так же сияет и притягивает его взгляд. Он вытаскивает нежно-зеленое платье с белоснежным верхом и длинными рукавами, что у запястья были украшены камнями и вышивкой. Оно мягкое, свободное, без детских рюш и многослойных юбок. Спокойное. Если бы, кто-то попросил его охарактеризовать это платье, без сомнений, он сделал бы это с помощью данного слова. Платье тихо колышется, когда Драко цепляет его на дверцу шкафа, а сам присаживается на колени, открывая верхний ящик. Вытаскивает оттуда сложенные в тугой рулон белые чулки с такого же цвета подвязками на аккуратном креплении. Из нижнего ящика он достаёт прозрачные белые трусики с виноградными листьями сбоку и завышенной талией, а после наконец поднимается, и сняв с дверцы платье, идет к подушкам кидая одежду на столик и принимаясь снимать с себя осточертевший костюм. Раздражающий его кожу пиджак, рубашку и строгого покроя брюки. Он хочет просто сжечь это все и остаться здесь на всю жизнь, надев платье и нежась в мягкости его ткани. Трусы тоже летят вслед за остальной одеждой в угол комнаты, абсолютно обнаженный он стоит посреди комнаты, обхватив себя за плечи и пытаясь отдышаться. Почему-то сейчас появляется ощущение, что он едва успел, будто задержись он ещё немного в костюме и произошло что-то непоправимое. Он глубоко дышит, а после берет нижнее белье, заменяя мужские боксеры на мягкую сетку женского белья, аккуратно поправляет мошонку и член, укладывая их так, чтобы не натереть нежную кожу половых органов боковыми срезами трусиков. Поудобнее укладывает на талии тянущуюся линию белья и судорожно выдыхает, поднимая со столика первый чулок. Многие годы практики помогают быстро прикрепить их к подвязкам на трусиках и поправить. Остается только платье. Ничего сложного в том чтобы подхватить наконец долгожданную ткань. Платье без труда ложится на его кожу. Широкие рукава делают его руки такими хрупкими и женственными, они скрывают его ладонь до пальцев, а подол едва дотягивается до середины бедра, где начинаются чулки. Драко, замерев, стоит на месте какое-то время, а после подходит к зеркалу, не желая более отрывать своего взгляда от отражения. Белокурые волосы, собранные в небольшой хвостик на затылке после переодевания слегка растрепались и придавали его лицу какую-то чарующую легкость. Платье и чулки волшебно сочетались между собой, выгодно подчеркивая стройные ноги довольно высокого слизеринца, он даже приподнялся на носочки и покрутился немного, не отводя взгляд от зеркала. Платье легко заколыхалось, не задираясь особо высоко. Даже его осунувшееся и похудевшее лицо, с усталыми глазами не портило общей картины. Он выглядел как куколка, дорогая и прекрасная.       В первые за долгое время его глаза засияли, будто свет был где-то внутри него. затхлый воздух поместья прояснился и стал больше напоминать те годы, когда ничего не было, когда он был свободен от всех проблем. Как же давно это было. Драко смотрел на себя в зеркало и не мог поверить, что это он. Такой прекрасный и… правильный? Он никогда не чувствовал себя правильным, всегда были ограничения, страхи и ощущение скорой смерти или наказания. Сейчас не было ничего.       Сердце тяжело колыхнулось в груди. Как надежда. Как страх. Как ожидание. Вера. Он хотел верить в то, что у него есть будущее, что оно будет счастливым, как тот момент в котором он сейчас находится. Судорожный вздох прокатился по помещению, легкая улыбка слегка померкла. Драко отвернулся от зеркала и пошел по направлению к двери. Никогда в своей жизни он не покидал чердак в нарядах, только строгие костюмы. Всегда — выбор отца. Никогда — Драко.       Рука сжалась на дверной ручке, страх заставил замереть. Что если весь мир рухнет когда он сейчас выйдет? Если там, где-то в тихих коридорах затаился Люциус? Если кто-то тыкнет на него пальцем и будет смеяться с него а потом опозорит на всю Британию? Легкая дрожь прокатилась по телу и сменилась резкой решимостью. Двери отворились очень легко, ручка ударилась о стену, а Малфой переступил порог и ступил на пыльный паркет ступеней. Мир остался стоять в тишине, а парень побежал. Резко, не давая себе сомневаться. Он бежал по мэнору, как в детстве. Весело смеясь, ловя взглядом пылинки в солнечных лучах из окон. Легкость охватывала всё, казалось он спит, видит чудесный сон о своей давней мечте.       Сад встретил своего хозяина трелью птиц и теплом. Розы давно завяли, ни о каких павлинах и речи не шло. Великолепный цветник давно стал унылыми зарослями, что отнюдь не убавляло для Драко сказочности момента. Платье заколыхалось под порывом ветра, понеслось вперед, охватывая стройные бедра. Парень вышел к беседке, запущенной и обвитой лозой, грязной и немного разрушенной — одна из стен покосилась и держалась на честном слове. Тем не менее, пол беседки все еще был цел и нагрет последним сентябрьским солнышком, на него будущий Лорд и сел. Полы юбки распластались по грязному покрытию, зашелестели от движений. Драко казался сам себе феей. Легкой и прекрасной. Одинокой. Несуществующей. Ему так сильно хотелось быть в этом моменте вечно. Так хотелось…       Сигнальные чары затрещали над ухом Малфоя, возвращая его из забытия. Кто-то пришел окончательно его разрушить. Хах. Даже не дали насладиться как следует в последний раз. Он не сдвинулся с места. Это ни к чему уже не привело бы, просто не успел бы скрыться и переодеться. Да и не хотел. Лучше умереть свободным, чем запертым в мужскую одежду. Кто-то вошел в сад, тяжелые шаги и чьи-то причитания, что не было возможности разобрать. Драко не смотрел на подходящего, любовался лозой на стенах.       Гарри замер на месте, хотя должен был позвать сослуживцев, ему как младшему аврору вообще не следовало бы самому передвигаться по поместью, но он ведь Поттер — Победить Темного Лорда, кто мог ему что-то запретить? Перед глазами был определенно Малфой, бойкий слизеринец, который сломался в последние месяцы, хотя, может и годы, парень, что отравлял его студенческие годы, парень, который сейчас был одет в зеленое платье и выглядел при этом так гармонично, как никогда не выглядел прежде.       Драко молчал. Гарри тоже. Он не мог отвести глаз, не мог дышать от странного чувства внутри.        — Поттер, ты нашел его? — позади зазвучали шаги и Поттер сделал то, чего не ожидал ни Драко, ни он сам — мантия-невидимка быстро упала на плечи слизеринца, скрывая от посторонних глаз, — Ну так что? — аврор вышел из-за поворота, но увидел только Гарри, осмотрелся и дернул плечом, — Погнали, его видимо нет, может сдох где, наконец, пожирательское отродье, — он плюнул на землю и скривился.        — Ага, — Поттер пошел за сослуживцем, не оборачиваясь, не выдавая Драко и не забирая свою мантию. Не видя как по бледным щекам катятся слезинки, как сотрясаются хрупкие плечи.