Астеризмы

      Адепт покрепче перехватил Нефритовый коршун, копьё, получившее своё название из давней легенды, что родилась во времена Войны Архонтов; тогда Рекс Ляпис создал птицу из камней и нефрита, способную противостоять чудовищу, прозванным «Бацю» и обитавшим в морских глубинах. Птица бросилась в пучину вод, отбросив чудовище во тьму, заточив его на веки вечные в черноте океана. В очередной раз оттолкнувшись от скалы, Якса сделал глубокий вдох, под ногами проносились деревья и пушистые облака, Заоблачный предел всегда встречал Алатуса успокаивающей тишиной и одинокими потоками вольного ветра, многие Адепты считали это место своим домом, где их никто не потревожит, где они чувствуют себя умиротворённо. Может быть, относись Сяо чуточку лояльнее к себе, он бы смог позволить себе такую роскошь как дом, но защита Ли Юэ всегда была превыше всего для Охотника на демонов, его верность Гео Архонту была закреплена контрактом, заключённым много веков назад. Перед взором предстала гора, именуемая Хулао, её было бы трудно не заметить из-за яркого, словно огонь, янтаря, «захватившего» поверхность каменного великана. Её вершина переливалась разными оттенками оранжевого: золотистые клены, сияющий в ночном свете кор ляпис и тыквенного цвета смола, застывшая в причудливой форме. Адепт ловко приземлился на одну из троп, ведущих к озеру на вершине горы, огляделся и прислушался в надежде услышать знакомые звуки флейты или безмятежное перебирание струн старой лиры. Вопреки ожиданиям, Алатус узнал ноты бесценного голоса — Анемо Архонт исполнял балладу, кажется, о звёздах, Якса не разбирался в небесных телах, но мелодия, льющаяся из уст барда и разносимая ветрами по Заоблачному пределу, была светлой, умиротворённой, и дарила странное ощущение спокойствия. Охотник на демонов умело и бесшумно забрался на вершину, откуда доносилось беззаботное пение. Янтарный взгляд Адепта уловил фигуру, сидящую под раскидистым клёном и смотрящую в завораживающую черноту ночного неба, звёзды тускло мерцали в вышине, будто подмигивая в такт балладе, посвящённой им. Якса покашлял, привлекая внимание барда. Архонт театрально схватился за сердце:  — Нельзя же так пугать, на меня так смерть легко нагнать! Адепт лишь недовольно фыркнул, но отвечать не стал.  — Моракс просил передать, что ждет тебя в «Трёх чашках в порту». Сказал, что ты сам прекрасно знаешь, о чём вы должны поговорить.  — А этот старик и правда всё также любит слушать легенды о днях былых? И с каких пор ты стал его посыльным? — Венти залился озорным смехом, продолжая смотреть в лицо Охотника на демонов, которое изначально не выражало никаких эмоций, но с каждой секундой на нем всё отчётливее читалось раздражение от неуважения к Рекс Ляпису.  — Если на этом всё, то я вынужден удалиться, и без того много дел, — Алатус сделал шаг, собираясь уйти.  — Сяяяяо, — протянул бард, подперев голову рукой, — да ладно тебе, иди сюда. Защитник Якса с недоверием посмотрел в сторону Архонта, взвешивая варианты развития событий, уже собирался отказаться, как Венти продолжил:  — Ночное небо удивительно красиво, — бард погрузился в свои мысли, пытаясь подобрать слова, — и молчаливо как огниво!  — Что за странная рифма, Барбатос? — Адепт хмыкнул, обращая свой взор на скалы, скрытые за густыми облаками. Венти недовольно надул губы:  — Будто ты сможешь лучше. Сяо расположился под деревом, где сидел Архонт, подняв голову и устремив взгляд в космическую пучину, будто пытаясь найти ответы на свои вопросы, что сейчас заполонили его разум.  — Чернильный небосвод переливается огнями как драгоценными камнями, — Якса вдохнул свежий, бодрящий воздух. Барбатос удовлетворённо захлопал в ладоши:  — А ты быстро учишься! Воодушевлённый Венти тепло улыбнулся, посмотрев на звёздный путь, а после указал на одну из групп сверкающих небесных тел:  — Этот астеризм похож на цветок цинсинь, — бард сорвал полупрозрачный белый цветок, росший рядом, и протянул его собеседнику, — как думаешь? Охотник на демонов невольно кивнул и, заворожённый, уставился в небеса, пытаясь разглядеть новые узоры. Звёзды, выглядевшие так, будто неосторожный художник случайно брызнул белой краской на холст, создавали невообразимые картины: вольная птица, пару цветов, чем-то напоминавших по форме те, что располагались на изумрудном берете Венти, вдалеке виднелось созвездие, походившее на лиру. Справа послышалось протяжное и радостное «О»:  — Смотри, смотри, а этот похож на бокал вина, — Анемо Архонт показал пальцем на один из астеризмов и засмеялся, — Ооо! А этот — на миндальный тофу! На лице Алатуса появилась едва заметная улыбка. Пожалуй, ему стоило почаще выполнять роль посыльного Моракса.