День Ивана Купала

      Дима потащил Игоря отмечать день Ивана Купала на природу. Не то, что бы Дубин имел прямое отношение к этому празднику, но ему с детства хотелось побывать в этой атмосфере. По правде говоря, он частенько зарисовывал эти языческие сюжеты: венки, плывущие по течению реки, танцы в лесу, и, конечно же, прыжки через костёр.       Однако, Игорь настроен скептически — поехал, скорее, за компанию, чем по собственной инициативе, но Димку подставлять не хотелось.       С наступлением темноты они уже мирно плели венки, облачившись в свободные светлые кафтаны с расписными кушаками, весь день пели в кругу неизвестных им ранее людей, и у Игоря, кажется, даже получилось расслабиться, но тут…       Впереди прыжок через костер. Увидев, как Дима, заливисто смеясь, бросается в пламя, в Игоре сработала старая привычка — он мигом вспомнил о делах Чумного Доктора и о том, как боялся потерять дорогих людей. Из-за таких ассоциаций он и сам бросился вслед за Дубиным, вытягивая руку в попытке не допустить распада Димы в пепел. Страшно. Больно. Сковывает. На другой стороне костра обеспокоенный вид Грома тут же говорит, нет, кричит напарнику, что что-то не так. Они тут же отходят поговорить — подальше от чужих ушей и милующихся парочек.       Оказывается, с недавних пор Игорь боится огня. Боится настолько, что кожа покрывается мурашками — вдруг в каждом языке пламени есть частичка Чумного? Что, если он теперь никогда не оставит его в покое?       Дима осторожно положил руку ему на плечо и присел рядом — на берегу небольшой реки, а после рассказал, впервые открылся, что боится воды. Боится так, как будто в каждой капле может утонуть. И Игоря потому отчасти боится — тонет в нём каждый раз, как может заглянуть в тёплый свет его глаз.       Они вот так и сидели, пока по реке не поплыли венки со свечами посередине. Красиво. Очень. Напарники делают то же самое — вверяют воде пламя, а после крепко сцепляют руки — дрожащие Димины и тяжёлые, уверенные Игоря, а после остаются сидеть на том же месте — разговаривают о всяком, потягивают сигареты, что Гром припрятал в собственных трусах. Игорь кажется таким беззащитным без своей кепки — и самому ему будто совсем неловко, аж прикрыться хочется. Ну, Дима и не растерялся — тут же принялся собирать лесные травы, сплетая их в новый венок для Грома, чтобы хоть как-то голову прикрыть.       Солнце медленно выползает из-за горизонта, старательно карабкаясь к облакам, а мягкие губы Димы касаются виска уставшего Игоря. Никто не говорил, что отдых — не работа. Почувствовав незнакомое тепло на своей коже, Гром подозрительно вскинул бровь, но, хитро улыбнувшись, схватил Дубина за подбородок и уверенно поцеловал под доносящиеся издалека звуки постепенно затихающего пения.